La legende de la mer

В тишине просторной комнаты собственные мысли звучат достаточно громко. За окнами стремительно опускается за горизонт багровое солнце. Где-то вдалеке виднеется пенистый океан, а здесь, совсем рядом, горит несколько душистых свечей. Юнги осторожно закрывает книгу, мельком смотрит на дорогие часы и тут же слышит негромкий стук в дверь, дающий молодому человеку понять, что пора. Юнги без желания выходит из-за письменного стола, незаинтересованно рассматривает комнату, которая так и кричит о хорошей королевской жизни. Парень машинально останавливается около большого, украшенного золотом и драгоценными камнями зеркала, неудовлетворенно разглядывая собственный внешний вид: слегка отросшие белоснежные пряди аккуратно уложены в пробор; голубые, почти что синие глаза из внутренней стороны подведены черной тушью, делая те максимально выразительными; губы натурально подкрашены какой-то смесью из ягод, что, если посудить трезво, делает из него истинную куколку. Куколку, которую презирает все королевство. Юный принц отходит немножко назад, из-за чего в зеркале отображается его завораживающий наряд на грядущее празднование: пышная белая рубашка с кружевными манжетами и высоким воротником, идущие по фигуре кремовые брюки и такого же цвета расшитый серебряными нитями сюртук. На пальцах дорогие кольца, в ушах серьги-гвоздики с бриллиантами. Губы растягиваются в печальной улыбке. Восемнадцатилетие. Какой чудный праздник, не правда ли? Юнги еще раз осматривает себя с головы до ног, обводит глазами такие же светлые, как и все остальное, ботинки и ровной походкой, выпрямив спину, покидает комнату, за дверьми которой его ждет личная стража. Принц лениво кивает и спокойно двигается со своей нежеланной свитой в банкетный зал, где, разумеется, начинают скапливаться гости. Король, он же Фабьен де Сен-Лари‎, строго смотрит на подошедшего сына и в знак приветствия крепко жмет ему руку. Рядом с королем стоит еще один его сын и главный наследник трона — Сокджин, по матери Ким, старший от Юнги на восемь лет и родной ему только по отцу. Мать Сокджина, единственная невеста Фабьена, умерла при родах. У Юнги же немного более трагичная история происхождения. Родился он не от королевы, законной жены короля, а от его любовницы-служанки, которую сразу же, после родов, разумеется, казнили за такой бесчестный проступок. Представляете себе, бедная женщина осмелилась забеременеть от короля без разрешения последнего! Конечно, виновата во всем только она, правитель же беспокоится только о собственной репутации. Юнги тошнит от подобных обстоятельств. — Поздравляю, — скупо говорит Джин, еле выдавив на лице фальшивую доброжелательную улыбку. Юнги ему лишь коротко кивает и безразлично отводит взгляд в сторону, наблюдая за тем, как в зал проникают аристократичные лицемеры. Что касается отношений Юнги с братом, то они у них паршивые. Джин — высокий, мужественный, широкоплечий, до блевотных позывов обаятельный и красивый, весь из себя примерный сын, идеальный наследник, кладбище женских сердец и тому подобное. Завышенная самооценка, наглость, злоупотребление властью — это тоже про него, следственно, к внебрачному сыну отца у Сокджина соответствующее отношение. Но, по правде говоря, их неприязнь взаимная. Фабьен не вмешивается во взаимоотношения сыновей, скорее даже поддерживает точку зрения старшего. Юнги привык. Никакое наличие королевского родимого пятна над ключицей не делает из него должного авторитета, скорее просто красивого мальчика, у которого отец — король Малавии, а брат — будущий наследник. А Юнги… он просто есть. И это, кажется, устраивает всех. На бал, как и предвещалось, собралась уйма народу, все в дорогих нарядах, джентльмены осторожно ведут своих дам под руку, в то время как последние придерживают тонкими пальцами в перчатках неимоверно пышные платья, тем самым стараясь заполучить внимание королевской семьи. Юнги со всеми здоровается, улыбается широко, старается не зацикливаться на мысли, как ему подобный образ жизни надоел. Стоять надо ровно, одна рука за спиной, второй ты держишь ладонь дамы и целуешь. Улыбаешься. Много улыбаешься. Делаешь комплимент внешнему виду, спрашиваешь про жизнь и здоровье важных людей. Улыбаешься. Жмешь руку. Не отказываешься выпить дорогое вино. Смеешься с глупых шуток. Снова улыбаешься. Принимаешь поздравления, подарки, искренне благодаришь, какой бы бред тебе не подарили. Среди подарков были и книги (самое полезное из всего остального), украшения, картины, заморские чаи, еда, сладости из востока, дорогой кофе, деньги, много денег, кто-то умудрился подарить даже небольшой участок с цветами за городом, что до фальшивого восхищения поразило Юнги. Ему это все не нужно. Совсем. Он просто хочет сбежать из давящей атмосферы и побыть наедине. Но как же именинник может уйти, не открыв бал первым и чрезвычайно требовательным танцем? Возле одной из стен помещения расположился оркестр из тридцати человек, которые разбавляют обстановку ненавязчивой музыкой. Юнги все здоровается с гостями, принимает поздравления, и когда поток людей заканчивается, внимание всех привлекает король, с напускной гордостью приобнимающий сына. — Леди и джентльмены, минуточку внимания! — красочно начинает Фабьен. — Хочу перед началом нашего торжества еще раз поздравить своего младшего сына с этим замечательным праздником! «Еще раз?» — Юнги криво улыбается, принимая громкие аплодисменты слушателей. — Дорогой мой Юнги, искренне желаю, чтобы твоими верными спутниками всегда были любовь, здоровье, успех, благополучие и знание, с какого рода ты всенепременно походишь. Будь счастлив, мальчик мой! — завершает свою отвратительную речь король, вызывая на лицах гостей широкие улыбки. Все аплодируют, пьют за здоровье принца, оркестр начинает играть громче, что-то, как им кажется, счастливое. Юнги тоже улыбается и, выпивая немного вина из бокала, внезапно протягивает руку молодой девушке в золотистом платье. — Разрешите пригласить вас на танец, — вежливо говорит, наблюдая откровенный шок в глазах милой девушки. — Конечно, мой принц, — та сразу же вкладывает ладошку в руку Юнги, и они под гул голосов выходят в центр залы, дожидаясь момента, когда оркестр начнет играть новую, более плавную мелодию. Юнги уверенно опускает руку на талию партнерши, чувствуя ее невесомое, наверняка боязливое касание к плечу. Музыка начинается. Принц плавно делает шаг назад, втягивая дочь какого-то аристократа в медленный танец, неотрывно глядя в ее покрасневшее и до чертиков милое лицо. Они танцуют умело. Еще бы, с самого детства их подобному учат. Девушка кружится возле парня, падает ему в руки, улыбается украдкой. Гости на них смотрят с замиранием сердца, а Юнги тошно от настигшей атмосферы. Спустя несколько минут к танцу подключаются остальные. Вот Юнги даже видит Сокджина с дочерью графа Гуфье, главный заработок которого — виноделие. Где-то там также танцуют и «друзья» парня. Все танцуют. Так принято. Как же иначе? Юнги, спустя полчаса праздника, умудряется улизнуть в сад, отдаляясь от громкого замка как можно подальше. Такие приемы для него не в новинку. Так всегда. Улыбайся, танцуй, разговаривай, ищи себе жену. Так ведь принято. Разве можно иначе? Медленным шагом молодой принц доходит до большого озера, над которым причудливо свисает старая ива. Юнги садится возле нее, игнорируя факт, что он в светлой одежде, и откидывает затылок на ствол дерева, усталым взглядом наблюдая за отражением звезд в прозрачном озере. Вокруг тишина, где-то вдалеке еще слышится музыка из замка, но Юнги ее игнорирует. Он просто смотрит на воду, думает, вспоминает моменты из прочтенной книги и как-то тоскливо улыбается. Долго ему подобное терпеть? Быть вот таким вот лицемером, делать вид, что не замечаешь, как к тебе относятся брат с отцом, да и остальные люди, в принципе, тоже. Почему всех так заботит, кто именно была его мать? Несчастной женщиной, разве что, и только это имеет значение. Но Юнги на нее не злится. Разве та виновата? Просто у отца своеобразные методы воспитания, да и у общества непреклонные принципы. Внебрачный сын? Какой кошмар! Юнги правда иногда считает, что лучше бы совсем не рождался, умер бы, прямо в утробе. Неужели заслужил он счастье? — Нет, пап, твой мальчик не будет счастлив, к сожалению, — раздается горький шепот в цветущем саду. Юнги все еще просто… есть.

* * *

После банкета с самого утра принц поднимается с кровати, быстро надевает скромную одежду, плащ в пол и неторопливо покидает комнату, без желания разрешая страже идти вместе с ним. Погода на улице замечательная, настроение угнетенное, но, тем не менее, Юнги отправляется в город прогуляться. Ему подготавливают любимую, такую же белоснежную лошадь, и парень, садясь на нее, срывается в направлении парадных ворот замка. Вчерашний праздник прошел по заезженному сценарию, ничего необычного. Юнги потрудился высидеть торжество до конца, после чего обыкновенно отправился спать. Он так привык. Каждый День рождения проходит подобным образом. Юнги разучился ждать большего. Из одежды на нем белая великоватая рубашка, черный жилет из кожи, плотные брюки и высокие сапоги, а также лицо с волосами прикрывает капюшон бархатного плаща. Вот что-что, но все Юнги узнают по цвету волос; ни у кого в королевстве нет таких же серебристых, шелковых, как у него. У короля и Сокджина они каштановые. Юнги же повезло получить от матери лунные, блестящие, чертовски редкой раскраски. И, признаться честно, это знатно мешает ему жить. Да, у принца особенная внешность, но почему-то никто из королевства не оценивает ее по достоинству: слишком женственный, хрупкий, лишенный мужского телосложения и обаяния. Совсем не как идеальный старший брат. Юнги далеко не такой. И почему-то обязанность каждого ему это грубо напомнить. Дорога в нижний город вымощена тяжелыми камнями, по бокам от нее лужайки, цветы, деревья. Все цветет и пахнет. Юнги же сильнее прячет лицо в капюшоне и торопливо скачет на лошади, желая перед началом скучного дня немного прогуляться. Вокруг уличный базар уже в самом разгаре, везде деревянные прилавки, различные угощения, заморские товары, ткани, украшения. А вот там, на углу, стоит приятный старик, что до хрустящей корочки обжаривает тесто, после поливает его шоколадом и посыпает орешками. Юнги любит иногда к нему заходить и немножко поболтать о совершенно обыденных вещах. А еще Юнги очень любит проводить время с простыми людьми, не теми, у которых кровь голубее моря. С ними приятно пообщаться, узнаешь много нового, поистине отдыхаешь. Вот вы когда-нибудь ходили на праздники в нижний город? Юнги ходил. И те эмоции, которые принес ему праздник среди народа, он никогда не забудет. Все эти танцы под уличную музыку, море пива, милые девушки в скромных нарядах, всюду огни, запах еды и атмосфера всепоглощающей радости. Да, было и правда хорошо, жаль, что подобное чертовски быстро заканчивается. Принц, доехав до начала базара, спрыгивает с коня, отдает поводья переодевшимся в примитивную одежду охранникам и начинает неторопливо двигаться по тропинке, постоянно разглядывая, что же нового появилось на широких прилавках. По правую сторону находится пекарня, из которой уже исходит щепетильный аромат; возле нее стоит молодая девушка и изготавливает сладости для маленьких детей. По левую сторону продают фрукты, овощи, где-то там непривычные сладости из южных земель, еще дальше находится небольшая ювелирная лавка с простенькими украшениями, а возле нее до чертиков старый книжный магазин. Юнги, зная, что при дворце есть своя огромнейшая библиотека, все равно любит заходить именно сюда, к милой старушке, которая всегда при покупке очередной книги наливает молодому человеку фруктовый чай с медом. Юнги здесь нравится. Так ему куда более спокойно. Пройдя еще несколько десятков метров, его взору открывается роскошный порт, возле которого моряки собираются выходить в море рыбачить. Юнги и здесь задерживается, полной грудью вдыхая прохладный соленый ветер, улыбается. Единственная искренняя улыбка за последнее время. Вокруг все та же суматоха, разговоры людей, крики продавцов, что усердно пытаются прорекламировать собственный товар. Юнги равнодушно смотрит на море, долго смотрит, пока уши не прорезает испуганный крик нескольких людей. Принц машинально поворачивается и встречается взглядом с перевернутыми прилавками, возле которых лежат умирающие люди. Глаза расширяются, в то время как по базару разносится волна леденящего страха, вместе с воцарившим в каждом углу неконтролируемым хаосом. «Пираты…» — думает Юнги, от шока не зная, куда себя в данном положении спрятать. Личная охрана где-то возится с его лошадью, следственно, ждать от них помощи можно не сразу, если вообще можно. Голубые глаза со страхом прослеживают за дикими людьми, которые только то и делают, что грабят, убивают без сожалений, некоторых девиц связывают и отключают. Становится не на шутку страшно. Юнги сначала неуверенно, после набирая скорость, начинает отступать назад, пока один из пиратов невдалеке не обратил на него внимание. Сердце начинает загнанно стучать. Принц в смятении смотрит на приближающегося человека, пытается нащупать под плащом хоть какое-то оружие, но едва он это успевает, как его уже со спины кто-то другой хватает поперек талии и резко сдергивает капюшон. — Ты посмотри, какой сладкий, — мерзко улыбаясь, говорит стоящий впереди человек, доставая из-за спины грязную и, как после удалось ощутить, до боли жесткую веревку. Юнги смотрит на них большими глазами, все пытаясь придумать, что же можно сказать в подобной ситуации. Человек, крепко его держащий, разворачивает лицо принца за подбородок, оценивающе смотрит и, довольно улыбаясь, бьет ручкой окровавленного кинжала в затылок. Юнги на грани потери сознания слышит противное: — Старпому должен понравиться. И темнота, у которой оказалось замечательное свойство прятать настигшую реальность.

* * *

Первое ощущение после прихода в сознание — это обжигающая боль на щеке и руках, за которой следует поток холодной воды прямиком в лицо, без сожалений. Юнги рассеянно промаргивается, смотрит неровно, все пытаясь понять, что с ним происходит. Запястья ноют от тугих веревок. Колени чувствуют твердый деревянный пол, подняться с которого не разрешает тяжелая рука на плече. Принц по-прежнему пытается сфокусировать взгляд, но получается у него это далеко не с первого раза. Увиденное вокруг пускает волну холодной дрожи, а до этого ровно бьющееся сердце вновь заходится болезненным ритмом. Вокруг океан, бескрайний океан, не видно ни берегов, ни построек, ни хоть что-либо. Сплошная соленая вода кругом и огромный корабль, на котором мальчику не посчастливилось оказаться. Возле него, как удалось уже позже заметить, в таком же положении — а если быть точнее, на коленях — стоят в ряд еще штук десять заплаканных девушек и два молодых парня. У всех рты завязаны тряпкой. Взгляды прикованы куда-то вперед и поголовно отображают ничем не прикрытый животный испуг. Юнги тоже смотрит туда же, куда и все, и замечает стоящего к ним спиной высокого мужчину, лица которого он пока совсем не видит. — Дамы и господа, — раздается громкий холодный голос, после которого человек впереди резко поворачивается к пленникам и сухо ухмыляется, — добро пожаловать на мой скромный корабль, — Юнги тут же замечает, что говорящий человек опирается правой рукой об черную трость с серебристым набалдашником в виде змеи. Руки почему-то в кожаных перчатках. Стоит перевести взгляд к лицу, как моментально замечаешь эти пугающие глаза: один черный, второй — насыщенно зеленый. На брови остался след от наверняка глубокого шрама. Человек смотрит на всех безразлично, и почему-то тело пробирает холодок. Нет, ну эти глаза действительно заставляют испытать неконтролируемый страх, а кончики онемевших пальцев — хаотичное подергивание. Юнги смотрит на человека удивленно, с открытой неприязнью, и слышит следующее: — Я капитан этого судна. Представляться нет смысла, но в народе меня любят называть Велиал, так что этого будет вполне вам достаточно, — заканчивает говорить человек и беглым взглядом проходится по стоящим на коленях людям. После он кивает своей команде и те поднимают пленников на ноги. Юнги недовольно хмурит брови и начинает демонстративно вырываться. Капитан замечает появившееся движение и одним коротким жестом просит снять с чужого рта повязку. — Хочешь что-то сказать? — теперь этот голос кажется еще более опасным, нежели прежде. Юнги сурово поднимает глаза на этого Велиала и без тени страха рычит: — Какое ты имеешь право вот так заявляться в города и похищать невинных людей? У тебя вообще есть совесть, отродье ты человеческое? — без стеснения ругается, замечая напуганные глаза остальных пленников. Да почему все так его боятся? Кто он такой? Пират как пират. Ничего в нем особенного, кроме глаз! После сказанных слов кто-то в стороне резко бьет парня под дых, от чего тот сгибается пополам и начинает неудержимо кашлять. — К капитану обращаться только на «вы» и уважительным тоном! — чеканит ударивший человек, для пущей убедительности повторяя удар. Мужчина как и стоял перед ним, незаинтересованно глядя, так и продолжает. — Еще что-то хочешь добавить? — сухим голосом интересуется, покручивая в пальцах наверняка дорогую трость. Откуда она вообще у него? Принц поднимает озлобленный взгляд на капитана и без церемоний сплевывает тому под ноги, ни в какую не разрешая себе унизиться перед каким-то отвратительным пиратом. Человек в стороне снова хотел было ударить юношу, но капитан резко остановил, подходя к белобрысому пленнику значительно ближе. — Так, так, так, — задумчиво тянет капитан, наклоняя голову к плечу. Юнги зачем-то внимательно рассматривает его наряд и откровенно подмечает, что одет тот чисто, хорошо и ухоженно: белая рубашка, расстегнутая, кажется, на три верхних пуговицы, плотные брюки, тяжелый кожаный пояс с кобурой, высокие ботинки и также кожаный плащ в пол с широкими разрезами по бокам. Шляпы нет. Никаких примечательных характеристик капитана. Человек его вдруг больно хватает за подбородок и заставляет смотреть в глаза, от чего Юнги становится как-то совершенно не по себе. — Аристократ? — короткий вопрос, но принцу все равно становится некомфортно. — Тебе какая разница? — выплевывает слова, заставляя хмурого капитана пугающе улыбнуться. — Наверняка аристократ. Такое наглое поведение только у них, — делает заключение, безразлично оглядывая черты лица парня. — Кто твои родители? Юнги уже откровенно злится на этого недоброжелательного человека, хотел было снова съязвить, обозвать, но, почувствовав холодок лезвия под шеей, пораженно сглатывает. — Мой отец библиотекарь в замке, — цедит сквозь стиснутые зубы. — Меня будут искать! Вам всем конец, если вы меня сейчас же не вернете на берег! — бросается громкими угрозами, снова заставляя капитана издевательски улыбнуться. — Серьезно? Из-за сына библиотекаря у меня будут проблемы? — с иронией интересуется пират, вызывая короткий смешок у команды. — Любопытно, — он убирает руку от лица парня и делает шаг назад. — Джентльмены, мы ведь не варвары, верно? Человек хочет вернуться домой, неужели у нас есть право удерживать его силой? — мужчина коротко кивает матросу за спиной Юнги и тот развязывает веревки на запястьях. — Прошу, — и капитан указывает одной рукой в сторону океана. На лице последнего играет неопределенная ухмылка. Кто-то сзади подталкивает Юнги к бортику, и парень начинает действительно паниковать. — В смысле…? — говорит треснутым голосом. — Я плавать не умею, — выдавливает из себя и застывает на полпути. — Научишься, — без тени сожаления говорит капитан. — Что…? — Юнги к нему поворачивается и замечает снова какой-то жест, после которого два амбала хватают парня под мышки и выдвигают за борт, продолжая держать сжавшееся тело над бушующими холодными волнами. Сердце снова ходит ходуном, конечности дрожат, принц хватается пальцами за удерживающие его руки, в то время как глаза начинают непроизвольно слезиться. — Нет-нет, не надо, прошу! Там же акулы! — испуганно кричит Юнги, умоляюще глядя на развеселившегося капитана. — Ты ведь хотел уйти, — напоминает Велиал, опираясь всем телом на любимую трость. Мальчик продолжает размахивать ногами, хвататься за хохочущих членов команды, плакать и просить не делать этого. Видно, что ему чертовски страшно, но подобное поведение лишь сильнее веселит народ. — Да не таким образом я хочу уйти! — на грани истерики кричит, уже, кажется, замечая спинной плавник акулы. — Она же меня сейчас сожрет! — слезы начинают градом скатываться с глаз, а капитану хоть бы хны. — Не ты первый, не ты последний, — спокойно говорит, видя искреннюю ненависть в глубоких сапфировых глазах. А он точно сын библиотекаря? Выглядит больше как сказочный принц, нежели просто напыщенный аристократ. Велиал откровенно забавляется с чужого испуга. — Чонгук, прекращайте, думаю, он усвоил урок. Не доводите парнишку до сердечного приступа, — с ухмылкой говорит старпом, он же Ким Намджун, лениво похлопав капитана по крепкому плечу. — Хочется побыстрее его трахнуть? — с провокационным выражением интересуется Чонгук, получая в ответ бесцветную ухмылку. — Он хорошенький, — отвечает старпом, машинально складывая руки у себя за спиной. Чонгук лениво кивает ребятам из команды и те небрежно выбрасывают парня на палубу, от чего тот наверняка получил болезненные ушибы. Мужчина строго подходит к пленнику, кончиком трости поворачивает его лицо к себе и уже совершенно грубым, больше даже хладнокровным тоном произносит: — В следующий раз я не буду столь любезен. Еще раз посмеешь со мной так разговаривать — лично перережу глотку. И просто уходит, оставляя дрожащего от страха мальчика лежать на холодном грязном полу, с которого его, спустя несколько минут, кто-то поднимает и уводит вместе с остальными пленниками. — Куда нас ведут? — осипшим голосом спрашивает Юнги какого-то пирата. — Вам выдадут одежду и распределят по обязанностям. А тебя, — пират обращается к принцу, — капитан приказал не жалеть, — и мерзко скалится, толкая парня в отвратительно грязную комнату. Со всех остальных несчастных также снимают веревки, кладут перед ними несколько мисок холодной воды, чтобы те умылись, и с не скрытым животным интересом наблюдают за красивыми барышнями. Все умываются, Юнги также следует их примеру, причем достаточно неохотно, разглядывая всех тех, кому не посчастливилось разделить с ним участь пленника на пиратском корабле. Остальные почему-то смотрят на Юнги с опаской, видимо догадываясь, что тот никакой не сын библиотекаря, а младший принц, но спрашивают почему-то совершенно другое: — Откуда у вас столько смелости обращаться с капитаном в подобном тоне? — интересуется невысокая девушка, стирая с лица остатки крови и грязи. Юнги недовольно смотрит на ту, поправляя платиновые, выдающие его личность с потрохами, волосы. — Не общайся со мной формально. Я не хочу, чтобы они знали, кто я, иначе за этим последует непременный шантаж моего отца, — тихо отвечает, умывая руки от грязных пятен. — И почему я должен бояться того пирата? Он ведь такой же отброс общества, как и остальные, — фыркает Юнги, сразу заметив округлившиеся глаза девушки. — Вы… — та быстро исправляется, — ты разве никогда не слышал о Велиале? — с легким упреком спрашивает. Парень растерянно качает головой, получая от девушки скупую ухмылку. — Ну теперь становится понятно, каким образом ты на такое решился. — В каком смысле? — недоумевает принц. — Велиалом его прозвали в честь демона, который несет разрушение и хаос. Он не просто пират. Он — бессердечный монстр, не имеющий внутри ни доли человечности. Я еще удивилась, как он сразу тебя не прикончил, но, видимо, своим поведением ты просто поднял ему и команде настроение, так что благодари высшие силы за этот редкостный подарок, — мягко говорит девушка, принимая брошенную в нее не идеально чистую одежду. Юнги получает также свой комплект и неприятно морщится, с презрением разглядывая жесткую ткань. Ладно, возможно, после рассказа девушки по спине снова пробежался липкий холодок. С какой стати он должен благодарить этого зверя за то, что он его похитил и насильно держит на чертовом корабле? Да черта с два! Юнги не прогнется. В нем, в конце-то концов, течет королевская кровь. Он не станет ползать на коленях у пирата за возможность жить. Что-то не понравится, мальчик не станет молчать, все выскажет в лицо этого напыщенного капитана! Ну, может, не все, но унижаться уж точно не станет. Вот так вот. Пусть даже слова девушки откровенно умерили пыл, Юнги попытается положение исправить. Бессердечный монстр, говорите? Принц не одно сердце похищал и это отыщет. Хотя звучит подобная мысль совсем неуверенно… «Велиал, Велиал, Велиал… какое знакомое литературное имя. Сильнейший падший ангел, искуситель с обворожительным лицом и пугающей натурой. Не имеющий жалости, свиреп и лицемерен», — вдруг вспоминает Юнги прочитанный материал из какой-то древней книги, ухмыляется. Интересно, приручить демона возможно? По крайней мене, попытки никто не отменял… Юнги не разрешит к себе по-свински обращаться!