La legende de la mer

— Взял тряпку и драить палубу! — повышает тон неприятный пират, дикими глазами глядя на спокойно стоящего Юнги. Одет молодой принц, не без принуждений, в достаточно большую белую рубашку, у которой нет верхних двух пуговиц, из-за чего воротник постоянно сползает на плечо; ноги безобразно плотно облегают кожаные брюки, подчеркивая все достоинства королевского тела; на ногах, опять же, слегка великоватые ботинки до середины голени с серебристой пряжкой у основания и, черт бы побрал этих пиратов, кожаный корсет на талии, что, разумеется, придает ему обворожительный внешний вид, но так же сильно и нервирует мальчишку. Личный приказ старпома, чтоб ему худо было! Все пираты шеи ломают, разглядывая внешний вид проблематичного пленника. Девушек отправили то стирать одежду, то помогать коку на кухне. Но, разумеется, похитили их не для подобных мелочей. Вечер еще не настал, следственно, они пока не догадываются о предстоящем кошмаре. Юнги, скрестив руки на груди, с вызовом смотрит на пирата, ни в какую не соглашаясь на коленях мыть грязные доски. — Сам бери и хоть вылижи чертову палубу! — рычит принц, вызывая смешки подслушивающих матросов. Пират аж покраснел от злости, со всей силы хватая парня за шею. — Ах ты дрянь мелкая, да я тебя сейчас… — хотел был что-то сказать человек, но его тут же затыкает болезненный пинок в область паха. Мужчина выпучивает глаза, расслабив хватку на тонкой шее. Палубу наполняет громкая и бессвязная ругань, перебиваемая заливистым хохотом. Юнги отходит от пирата подальше и все еще с отвращением смотрит на грязную щетку возле ведра. Сидящий на бочке парень, расслабленно точащий ножи, переводит внимание на возникшую передрягу. Он слабо хмурится, спрыгивает с бочки и ровным шагом подходит к новоприбывшему пленнику. — Эй, ты, Белоснежка, подойди сюда, — говорит человек лет двадцати пяти, который, судя по реакции остальных, вполне может сойти за одного из главных. — Меня зовут Пак Чимин, я боцман на этом корабле, отвечаю за порядок команды. Что происходит, дорогой мой? — притворно-ласково улыбается этот Чимин, играя пальцами правой руки с небольшим ножом. Юнги смотрит на него искоса, невольно настораживается, видя вспыхнувший огонь на дне карих глаз. Здесь все ненормальные. На кого бы принц не посмотрел, у всех взгляды безумца. С такими спорить — себе хуже. Но Юнги уборщицей на грязный корабль не нанимался! — Я не буду ничего драить, — непрекословным голосом чеканит мальчишка, созерцая расплывшуюся на пухлых губах издевательскую улыбку. — А что ты будешь? Может, тебе отдельную каюту выделить, нескольких слуг приставить и задницу, когда пожелаешь, лизать? — пугающе недовольным голосом интересуется, продолжая держать на лице хитрую улыбку. — Я не просил меня похищать, — не сдается Юнги, ничуть не проигрывая в развязавшейся зрительной перепалке. — Всем насрать, Белоснежка, ты или работаешь, или не жрешь ни черта, — четко ставит условия боцман, расслабленно подкидывая ножик в воздух. Команда с интересом наблюдает за происходящими событиями, все ожидая, чем же данная несостыковка закончится. Юнги лишь спокойно улыбается, наклоняя голову к плечу. — Я и не собирался есть ваши помои, — в привычной наглой манере выражается, постепенно начиная выводить Чимина из себя. — Да я тебе сейчас этот язык отрежу, белобрысая сука! — злится боцман, вызывая непринужденный смешок у вышедшего из каюты капитана. — Мелкий, что случилось? — строго обращается Велиал к Чимину, заставляя того моментально умерить ярость. — Этот паршивец отказывается работать, а как-то навредить ему я не могу, — более уравновешенно негодует парень. Чонгук вопросительно вздымает бровь и подходит ближе к младшему помощнику, недовольно постукивая кончим трости по палубе. Юнги только сейчас успевает заметить, что капитан еле заметно похрамывает, хотя это и не волнует его совершенно никаким боком. — Почему не можешь? — леденящим тоном интересуется, бесцветно глядя на уверенно стоящего принца. — Так ведь старпом запретил, говорит… — закончить предложение Чимину не дают, вместо этого Чонгук строго произносит: — Я разрешаю, — от его взгляда Юнги невольно ежится, непонимающе глядя капитану в разноцветные глаза. — Не слушается — наказывайте, только не трогайте лицо, — без тени эмоций приказывает Велиал. Принц шокировано распахивает веки, только-только собираясь что-то сказать, как его бесцеремонно перебивают: — Подумай хорошо над словами. Услышу неуважение — останавливать ребят не буду. Тебя тут не один старпом желает отыметь, — нагло тянет уголок губ в ухмылке, заставляя сердце Юнги пропустить несколько ударов. А вот теперь становится действительно страшно. Эти животные способны на все. Пропускать слова капитана мимо ушей — по крайней мере глупо. Юнги задумчиво поджимает губы, чувствует себя слегка неуверенно от количества взглядов на теле, но все же, набравшись храбрости, выпаливает: — Ты тоже? — забывает обратиться формально, но, кажется, из-за внезапного контекста вопроса никто этого не замечает. Чонгук от неожиданных слов пугающе хмурится, делая несколько уверенных шагов в сторону умолкшего принца. — У меня есть кандидатуры получше, — смотрит на мальчика свысока. — Люблю покладистых. А ты не только горд и глуп, но еще и сладкий до тошноты, — с легким отвращением на лице выражается Велиал, тем самым заставляя боцмана демонстративно рассмеяться. Юнги от услышанного немного затушевался, из-под лба разглядывая неимоверно наглого капитана. Да кого он из себя строит? Можно подумать, кто-то добровольно, кроме дешевых шлюх, под него ложится. Индюк напыщенный! И нет, его слова совсем не задели мальчишку. Разве что чуть-чуть… — Еще вопросы? — глубоким голосом интересуется Чонгук, получая в ответ озлобленный взгляд. — Иди к черту, — бубнит себе под нос парень, чувствуя на локте металлическую хватку. — Что прикажете с ним делать, капитан? — спрашивает Чимин, хищником поглядывая на вырывающегося пленника. Все, кого похитили, беспрекословно исполняют поручения, боятся и слово кривое пиратам сказать, а тот никак не угомонится. Бей-не бей, такое чувство, что ничего светловолосого не исправит. Родился гордым аристократом, им и умрет; жаль будет, если все же преждевременно… — Слушаться будешь? — на всякий случай задает вопрос капитан, прекрасно догадываясь, какой же последует ответ. — Ни за что, — говорит уверенно, из-за чего Чонгук лениво закатывает глаза. — Хорошо, — вздыхает, секунду обдумывая принятое решение. — Принесите мне бочку с водой, — сурово кивает людям из команды, которые спустя несколько минут приволокли к мужчине бочку, до краев заполненную холодной водой. Чонгук равнодушно наблюдает за реакцией мальчишки, ничего конкретного там не заметив. — Чимин, солнце, научи эту неженку манерам. Боцман довольно улыбается, кивает капитану и, схватив парня за волосы на затылке, притянул к бочке, стоящему рядом матросу приказывая держать брыкающегося пленника за руки. Юнги ошарашенно распахивает глаза, смотрит испуганно на воду, мельком успевает заглянуть в лицо капитана, встречаясь там с перманентным безразличием. — Не смей меня трогать, животное, — кричит принц, голову которого в одно мгновение окунают под воду. Чимин довольный, как никогда, с особым наслаждением заставляя аристократа мучиться. Чонгук же, скрестив руки за спиной, с невозмутимым выражением наблюдает за происходящей сценой насилия. — Будешь слушаться? — вытаскивает голову тяжело дышащего парня, с любопытством заглядывая в лазурные глаза. — Или мне повторить? Юнги снова пытается освободить руки из плена, вырваться, белые волосы прилипли ко лбу, искусанные от нервов губы приоткрыты, легкие хаотично поглощают недостающий воздух. — Не заслужили моего послушания, — рычит, сплевывая воду со слюной на рубашку Чимина. Последний однозначно звереет и без сожаления погружает голову обратно в бочку, ни в какую не вытаскивая ее ближайшие полторы минуты. Чонгук, наблюдая за действиями Пака, ухмыляется уголком губ, кивком приказывая доставать чрезвычайно гордого пленника. Юнги снова швыряют на палубу, заставляя до боли стиснуть зубы, но не кричать, не показывать собственную слабость. Быть сильным. Он — принц, ни за что не будет на побегушках у грязных пиратов. Капитан размеренной походкой приближается к пытающемуся отдышаться парню, резко достает из трости саблю и, не давая несчастному ничего сообразить, без сожаления вгоняет острие в правое плечо, для пущей убедительности прокрутив в нежной плоти холодное лезвие. Юнги закричал что есть силы, большими глазами посмотрев на своего озлобленного мучителя. — Белоснежка, я предупреждал. Со мной шутки плохи. Не слушаешься — будет больно, хамишь — будет больно, не проявляешь уважение… угадай? — бесцветным тоном чеканит, получая от Чимина спокойное: — Будет больно. Чонгук еще секунду смотрит на искаженное болью лицо, наклоняется ниже и, не услышав от парня ни единого слова, под скрежет эмали достает саблю из утонченного тела. — Думаю, он осознал свою ошибку, — коротко говорит боцману, превращая саблю обратно в красивую трость. — Отведите его к Тэхену, пусть посмотрит рану, но чтобы не торопился и не осторожничал. Мы ведь не хотим забыть полученный опыт, верно? — обращается к Юнги, который смотрит на него испепеляющим взглядом. — Еще что-нибудь хочешь сказать? — издевательски улыбается, опираясь двумя руками об трость. Принц сжимает пальцами рану, видит, как пачкает кровью и доски, и рубашку, и кожу. Плечо жжет, пошевелиться кажется чем-то невозможным, мышцы покалывают. Юнги, вероятнее всего, даже не сможет самостоятельно подняться. Он смотрит на гребаного пирата, представляет, как вгоняет ему в сердце нож, и вместо ожидаемой покладистости шипит: — Ты сдохнешь быстрее, нежели увидишь мое повиновение, — и скалится, гордо вскидывая испачканный кровью подбородок вверх. Чонгук смотрит на мальчика некоторое мгновение и неторопливо разворачивается, бросив напоследок вселяющим ужас голосом: — Посмотрим.

* * *

Этим Тэхеном оказался молодой парень лет двадцати с приятной внешностью, что, как принцу удалось сообразить, занимает должность врача на корабле. Он, стоило принести потерпевшего, снисходительно тому улыбнулся и принялся чем-то замазывать рану, дабы сначала остановить сильное кровотечение. — Как тебя угораздило в первый же день пребывания здесь напороться на лезвие капитана? — вежливо спрашивает, дружелюбно разглядывая не идущего на контакт принца. Юнги продолжает еще время от времени всхлипывать, но слезы уже не текут. Он сильный. Со всем справится. Никакое ранение ему не навредит. Подумаешь, несколько дней придется все дела выполнять левой рукой. Не самый худший же исход, верно? — А ваш капитан разве не во всех саблей тычет, если его не слушают? — равнодушно бросает светловолосый, боковым зрением наблюдая за отточенными действиями судового врача. Тэхен лишь коротко улыбается и, смешивая в ступке какие-то странные травы, также наносит их на повреждение. — Обычно за непослушание дают до тридцати девяти ударов кнутом, смоченным концентрированным раствором соли, или просто выкидывают за борт, — пожимает плечами парень, видя ничем не прикрытое удивление Юнги. — Я даже не знаю, как это комментировать… — он отрезвляюще промаргивается и старается не издавать лишних звуков по вине осторожных манипуляций Кима. Все-таки последний не послушал капитана, не издевается над и так отчаявшимся принцем. — А почему до тридцати девяти? Почему не сорок? — Сорок уже считается кощунством, — широко улыбается Тэхен, заставив и Юнги тихо, немного даже искренне, посмеяться. — Тогда почему я, судя по твоим словам, еще легко отделался? — вовлекается в разговор светловолосый, каким-то внутренним чутьем понимая, что этот врач достаточно неплохой собеседник. Ибо со всеми остальными не то чтобы говорить, даже смотреть на них, извергов, не хочется. А вот Тэхен вполне себе воспитанный, умный, как показывает профессия, и глаза дружелюбные, большие. Тэхен на заданный вопрос слегка замялся, в некотором молчании смочил рану микстурой из макового молока, стараясь сделать так, чтобы накладывание швов не принесло должного и непременно болезненного дискомфорта. — Ну честно, предполагаю, что Велиал тебя снова пожалел из-за старпома, но, знаешь, в первом случае, когда тебя почти что выкинули в воду, я поверил в причастность Намджуна, но сейчас… у меня возникают сомнения, — спокойно произносит, параллельно делая на глубокой ране ровные стежки. Юнги внимательно слушается, изредка морщится от покалывающих ощущений, но, не издав ни звука, похвально терпит. — А с чего это я понравился вашему старпому? — любопытно поднимает глаза на лекаря, встречаясь там со сверкающими искрами. — Ну как, ты себя видел вообще? У старпома слабость на низких, худеньких, смазливых, особенно аристократов, — скромно улыбается, вызывая на лице Юнги чрезвычайное негодование. — У вас тут в порядке вещей отношения с парнем? — зачем-то задает очевидный вопрос. — Вроде того. — Вроде того? — вопросительная интонация. — Спать с парнем для нас норма, но заводить отношения — откровенная глупость, — объясняет, невесомо доделывая последний стежок. — Почему же? — недоумевает, все больше понимая, что этот парень не так уж плох. С ним разговаривать не только сносно, даже в какой-то степени приятно. — Это уже скорее как правило. Отношения приравнивают к слабости, чувства — к мусору и бла-бла-бла. У нас достаточно циничный менталитет, — ухмыляется, заключительным жестом обматывая тонкую ткань вокруг переставшего кровить повреждения. — А ты как здесь оказался? Просто, говоря откровенно, ты намного приятнее всех остальных, — признается принц, получив от врача мягкий смешок. — Я всегда такой был, не видел смысла в жестокости и насилии. Пират я с детства. Мой родной брат — старпом, так что собственная участь была изначально предопределена, — без тени грусти говорит, тем самым вызывая на лице мальчишки легкое смятение. То есть его здесь все устраивает? Быть пиратом, грабить, убивать и тд. и тп. Может, это Юнги еще сполна не ощутил вкус свободы? Вполне вероятно. Ведь, действительно, здесь не так уж плохо, разве что законы строгие. И капитан — бесчувственный кретин. — Думаешь, я правда поступаю глупо и мне пора начать слушаться? — почему-то вылетает изо рта, когда Тэхен прекратил возиться с повреждением. — Признаться честно, это забавно. Если не хочешь, чтобы тебя снова закололи или хуже того — хоть изредка будь паинькой, — дает вполне логичный совет, тут же наливая в два стакана по пальцу коричневой жидкости. Протягивает ее Юнги и широко улыбается. — Сделаем вид, что это в лечебных целях для постоперационной анестезии, — подмигивает, залпом выпивая крепкий напиток. Принц странно щурится, нюхает, понимает, что оттуда страшно разит спиртом, но все равно пьет, до заливистого смеха Тэхена скривившись. — Отвратительная гадость, — отдает стаканчик, вытирая губы рукавом испачканной рубашки. — Это ром, привыкай. На корабле его больше, нежели пресной воды, — пожимает плечами и, помогая несчастному подняться, проводит прямиком до общего трюма. — Ты отдыхай сегодня, я поговорю с боцманом, чтобы в дальнейшем тебя не загружал. Вечером поднимайся на палубу, будет празднование в честь… эм, в честь чего-то. Так что лучше подобное не пропускать, — напоследок улыбается и, получая от мальчишки скромную благодарность, уходит, по дороге думая, что такая кандидатура должна была понравится не только старпому, но и человеку, с должностью повыше. Это если Тэхен правильно истолковал случившийся поступок.

* * *

Пролежал Юнги в трюме до самого вечера. Никто его не беспокоил, соседи не возвращались, в сыром помещении царила кромешная темнота. Рука понемногу болела все меньше и меньше, рубашку все же пришлось переодеть, а чертов корсет поверх ткани… признаться честно, парню нравится, как он в нем выглядит. Почти настоящий пират! Он быстро мотает головой, рассеивает наваждение, где-то отыскивает чистую воду и крайне осторожно умывается. Потом поправляет волосы, делает что-то похожее на укладку и, стараясь не думать про причину данного действия, неуверенно поднимается на борт, краем уха улавливая достаточно приятную музыку. Может, среди пиратов действительно не так уж плохо? Да, они жестокие, невоспитанные, грубые и опасные, но ведь свободны. Делают то, чего желают. Это ведь хорошо? Глупая мысль в голове представителя высшего общества… Это не хорошо. Грабить и убивать — отвратительно. Мы же все люди, так зачем вести себя, как дикие животные? Юнги, кажется, никогда не сможет понять политику пиратов. Ну и пусть. Раз уж похитили, было бы неплохо найти в этом пользу. Принц осторожно выходит на палубу и беглым взглядом рассматривает происходящее: на огромной территории корабля, разделившись группами вокруг мини-столиков, сидят матросы и достаточно громко что-то обсуждают, параллельно поглощая различную еду вместе с выпивкой. Таких столиков на палубе около двадцати. Возле мачт собрались ребята, видимо, не лишенные таланта к музыке. Среди них и девушки-пленницы, некоторые люди из команды, все улыбаются, поют и напиваются. Юнги неопределенно поджимает губы, переключая внимание на ступеньки, ведущие к капитанскому мостику. На них сидит Велиал, на коленях которого юная девушка, что принимает от пирата лестные слова на ушко, откровенно краснея от всего сладко сказанного. Принц безразлично закатывает глаза и наконец замечает Тэхена, что тут же зовет его к забитому людьми столику. — А, Белоснежка, как плечо? — раздается нахальный голос сбоку, что, оказалось, принадлежит Чимину. Боцман, удобно опираясь спиной об бочку, держит в руках бутылку рома и с лукавой улыбкой смотрит на подошедшего мальчишку. — Намного лучше состояния твоей печени, — язвит, услышав со стороны Тэхена сдавленный смешок. Юнги спокойно усаживается рядом с врачом, не без трудностей игнорируя покалывающую боль в мышцах. — Да тебя, вижу, только могила исправит, — как-то безнадежно говорит, получая от пленника характерный жест средним пальцем. Тэхен еще раз улыбнулся, похлопал светловолосого по здоровому плечу и налил тому в стакан щедрую порцию рома. — Значит так, Белоснежка, — видимо, это слащавое прозвище всем до чертиков понравилось, — давай я тебя познакомлю с членами нашей команды. Ну, если быть точным, с ее верхушкой, — подмигивает лекарь, тут же указывая рукой на сидящего справа мужчину с завязанными в хвостик угольными волосами. — Наш плотник — Чон Хосок, шарит во всем, что связано с постройкой и ремонтом кораблей, — Хосок коротко кивает в знак приветствия, и рука Тэхена переходит на следующего мужчину. — Джек — канонир, занимается пушечными расчетами при сражениях, образованный чертяка, — ухмыляется лекарь. Канониром оказался лет сорока человек с коротко стриженными каштановыми волосами. — Чарльз — наш штурман или, проще говоря, навигатор, — Юнги и тому кивает, получая от веселого человека широкую улыбку. — Чимина ты уже знаешь, — Тэхен смотрит на рыжего парня недовольным взглядом и ободрительно тому подмигивает. — И, наконец, старший помощник капитана, он же старпом, Ким Намджун, по совместительству мой брат, — представляет последнего, сидящего за столом человека, которым оказался очень крепкий на вид светловолосый мужчина. Принц внимательно смотрит на старпома, ощущая на себе его липкий, пробирающий до костей взгляд. Неприятно как-то. Юнги уже давно понял, что им заинтересовались, но мысли о подобном не приносят ни доли хорошего. — Мы уже шутили, что у старпома появился соперник по белизне шевелюры, — говорит, кажется, Чарльз, заставляя всех за столом улыбнуться. Юнги тут же отводит взгляд от старшего помощника и, взяв в левую руку стаканчик горького алкоголя, осторожно чокается сначала с Тэхеном, а потом уже и со всеми остальными. — За то, чтоб море всегда было на нашей стороне! — громко произносит Джек под ликующие возгласы полупьяных слушателей. Принц также одним махом выпивает ром, сразу же закусывая предложенным откуда-то кусочком странного фрукта. Врач снова хлопает парня, но уже по спине, увидев на лице последнего кривую улыбку. Как-никак, но ром ему совершенно не заходит. Отвратительное пойло. Тем более что от первой же дозы начинает понемногу кружиться голова. За столиком все начинают эмоционально разговаривать, рассказывать какие-то истории, смеяться что есть духу, продолжают пить, есть приготовленные стареньким коком блюда. У всех настроение отличное. Даже боцман втянулся в активный полилог. Музыка продолжает весело играть, выпитый алкоголь начинает неспешно давать о себе знать, все почти что одновременно поднимаются и идут в пляс, беря кого попало в танцевальные партнеры. За столиком остался откровенно пьяный штурман, перманентно веселый Тэхен и Юнги со старпомом. Последний продолжает периодично бегать по мальчику взглядом, тем самым ставя его в жуть неловкое положение. Кажется, подобный исход лишь сильнее забавляет Намджуна. — Потанцевать не хочешь? — вдруг интересуется старший помощник у принца, протягивая тому правую ладонь. — У меня плечо болит, — отвечает, чувствуя себя до неприличия пьяным. Хочется наплевать на все и тоже присоединиться к танцу. Совсем свежая рана из-за выпитого рома никак не ощущается, а пребывание в плену пиратов уже не кажется столь печальным. — Я буду осторожным, — сверкая глазами, говорит старпом, продолжая держать руку в воздухе. Юнги, долго не думая, соглашается, под радостный визг Тэхена выходя к другим танцующим пиратам. Намджун властно берет мальчика за талию, притягивает плотно к себе и, дожидаясь нужного момента в мелодии, начинает неторопливо, с каждой минутой ускоряясь, танцевать. Юнги улыбается, подхватывает темп, накрывает ладонью плечо мужчины и совершенно не слушает крик затуманенного разума. Где-то в стороне он видит все такого же равнодушного капитана, что, галантно поцеловав руку девушки, плавно ведет ее в свою каюту. Принц сухо фыркает, чувствуя чужое обжигающее дыхание на щеке. Старпом любопытно наблюдает, как мягко крутится в танце парень, как заливисто смеется, встает на носочки, куда-то укусит, погладит, дразнит. Намджун почерневшими глазами смотрит на симпатичного мальчика, в одно мгновение спиной прижимая того к себе. — Что ты делаешь? — грубым голосом произносит старпом, зарываясь носом в белоснежную макушку. Юнги демонстративно уворачивается, с неприсущим равнодушием поглядев на мужчину. — Веселюсь, — спокойная ухмылка. — Или у тебя в голове уже мелькнули варианты, в каких позах я буду смотреться лучше всего? — с вызовом вскидывает бровь, не без удовольствия наблюдая за откровенным смятением нахмурившегося Кима. — Лгать не буду, ты меня очень привлекаешь, — достаточно сдержанно говорит, облизывая губы при виде плотно обтянутых жесткой тканью ног. Юнги делает шаг назад — Намджун за ним, в какой-то момент придавливая стройное тело к бортику. — А ты разве против? — зачем-то спрашивает, поглаживая рукой бледную бархатную кожу. Принц молниеносно мрачнеет, пытается убрать от себя чужую руку, но, ощутив сопротивление и натиск со стороны мужчины, бессознательно уверенность превращается в легкое волнение. — Против, причем категорично, — цедит парень, поймав взглядом сухую усмешку старпома. — Как хорошо, что спрашивать разрешение не обязательно, — хрипло шепчет на ухо, больно впиваясь губами в чужие, совершенно нежные и мягкие. Юнги делает первые несколько попыток увернуться, но его больно схватили за челюсть, не разрешая ни на секунду прервать поцелуй. Левую руку обездвиживает крепкая хватка, а правую принц и так после ранения даже слегка приподнять не может. Его что, насильно принуждают к сексу? Отвратительно… Юнги снова брыкается, кусает мужчину за губы, до крови ранит кожицу, заставляет старпома отстраняться и пугающе оскалиться. — Какой дикий, — он быстро слизывает с губ выступающие наружу капельки крови и, наплевав на остальных пьяных пиратов, начинает расстегивать чужую великоватую рубашку. Юнги уже хотел было кричать, но его затыкают ладонью, продолжая бесцеремонно раздевать утонченное тело. — Убери свои грязные руки от меня, животное! — сдавленно ругается принц, чувствуя горячие губы у себя на шее. Он сейчас настолько беспомощный. Пытается вырваться — не выходит. Человек напротив превосходит его по силе в несколько чудовищных раз. Юнги почти что в отчаянии начинает стыдливо плакать. Палуба слишком большая, чтобы докричаться до кого-то. Вокруг бесящие пираты, громкая музыка и одни совершенно утратившие надежду глаза. Когда с мальчишки стянули до середины бедра брюки, сознание пленила очередная неистовая истерика. Он со всех сил начал пинаться, попал сначала в колено, потом в голень. Намджун уже откровенно разозлился, больно ударив принца по лицу. Со стороны послышался испуганный голос: — Оставь его в покое, Намджун! — и слава всем высшим силам это оказался Тэхен. Мужчина на секунду отвлекается, и Юнги машинально удалось неслабо пнуть того коленом в пах, на дрожащих ногах отскакивая в сторону. Намджун болезненно вскрикнул, сгибаясь пополам, проклиная блондина всеми существующими ругательствами. Юнги кое-как успевает обратно натянуть на себя брюки, как палубу накрывает кромешная тишина. Все смотрят на случившееся, а вышедший из каюты капитан в напрочь расстегнутой рубашке и с взъерошенными волосами твердыми шагами приближается к эпицентру нерадостных событий. — Что здесь происходит? — голос до мурашек прорезает воздух, заставляя слушателей непроизвольно сжаться. — Капитан… — хотел было начать Тэхен, но его мгновенно перебивают. — Будь мил, заткнись, я не к тебе обращаюсь, — рычит Чонгук, тем самым заставляя сердце Юнги в очередной раз пропустить удар. Если уж он таким образом обращается к, должно быть, одному из близких людей в команде, то что же ждет пытающегося отдышаться в стороне Юнги. Велиал переводит внимание на парня, спокойно подходит ближе, недоброжелательно постукивая подошвой ботинок по доскам. — Не объяснишь? — фальшиво-ласковым тоном интересуется, заставляя Юнги сделать неуверенный шаг назад. — Стоять на месте! — повышает голос, от которого, вероятнее всего, дрогнул каждый слушатель. — Что здесь происходит? — повторяет вопрос более спокойно. Принц в страхе теребит пальцами манжеты рубашки, ни в какую не решаясь поднять глаза на капитана. — Он меня пытался изнасиловать, — тихим голосом говорит, не увидев никакой реакции со стороны Чонгука. — Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают, — властным тоном приказывает мужчина и, не став долго ждать, самостоятельно поднимает лицо мальчика за подбородок. — И в чем проблема? — в голосе звучит ядовитая агрессия. Видимо, капитана оторвали от очень уж любопытного дела, если тот настолько явственно излучает недовольство. Юнги на услышанный вопрос непонимающе хмурится, наконец подняв глаза вверх, тут же наталкиваясь на чужие, особенные, пылающие злостью и безумием. — В смысле? — осипшим голосом спрашивает. — Ваш старпом пытался… — Это я понял, но все равно проблемы не вижу, — бесцветным тоном чеканит, проницательным взглядом рассматривая внешний вид паренька. — Или ты, Белоснежка, думал, что имеешь право сказать «нет»? — в глазах читается ирония, а на губах расцветает леденящий оскал. Принц безмолвно застывает, с открытым ужасом слушая спокойную речь мужчины. — Я не буду… — тихо шепчет, умоляюще расширяя лазурные глаза. Он знает, что в данную минуту скандалить — себе хуже. Его ведь в таком случае силой заставят. Сделают шлюхой. А этого Юнги боится, пока что, больше всего. Чонгук безразлично хмыкает, опуская глаза к шее, потом ниже, к ключицам, из-за чего пугающе холодный взгляд стремительно меняется. Капитан возвращает внимание голубым глазам, и улыбка приобретает совершенно иной, ликующий оттенок. Юнги в ушах слышит, насколько сильно ускорилось и так неровное сердцебиение. — Вы только посмотрите, кто наша Белоснежка на самом деле, — Велиал выше поднимает лицо парня за шею. — Отпрыск де Сен-Лари, белобрысый принц, — на палубе волной прокатилось удивленное гудение, заставляющее Юнги отчаянно сомкнуть дрожащие ресницы. — Так и знал, что ты лжешь, сучка мелкая, — в неопределенном эмоциональном спектре рычит Чонгук, брезгливо убирая руку от чужого лица. Принц не знает, что поразило его больше: факт того, что этому необразованному пирату известно королевское родимое пятно, или что он подобным образом отреагировал на новость. — Джентльмены, у нас на борту принц! Какая удача, — с натянутой улыбкой объявляет мужчина, все равно продолжая смотреть на пленника, как на пустое место. Во взгляде ничего. Не поймешь, что сделает этот человек первым делом. Отправит на корм рыбам? Вернется обратно шантажировать короля? Пустит по матросам? — Хочу, чтобы он был моим слугой. Любопытно будет посмотреть на принца, ползающего на коленях перед пиратом за кусок хлеба, верно? — издевательски подмигивает, замечая полное недоумение на лице мальчишки. — Да иди ты… — Юнги только набрался смелости, чтобы послать капитана к чертям, как его тут же затыкает звонкая пощечина. Кожа горит, на глазах выступают слезы, принц смотрит с некоторой обидой на больно ударившего его мужчину. — Твоего мнения не спрашивали, — непрекословно ставит перед фактом. — Заприте его в клетке на ночь, пусть познакомится с крысами, — приказывает молча слушающей команде. — А ты, — он снова бросает на Юнги спокойный взгляд и незаметно прикусывает нижнюю губу, — завтра утром принесешь мне завтрак. Хвостиком будешь бегать за мной и делать все, чего я пожелаю, — равнодушное лицо украшает насмешливый оскал. — На сегодня праздник закончен, расходимся, — напоследок говорит команде, без единых угрызений совести направляясь в каюту. Намджун с удовлетворенной улыбкой провожает мальчика взглядом, когда того поволокли в небольшую тюрьму на нижней палубе. Тэхен лишь сочувствующе посмотрел вслед новому знакомому и скрылся в скромной комнатке, что по совместительству служит корабельным медпунктом. После заявления капитана у Юнги даже сил сопротивляться не осталось. Его просто взяли, небрежно дотащили вниз и бросили, на прощание добивая шаткое самообладание парочкой отвратительных фраз. Юнги теперь практически уверен, что к такому животному, как Велиал, невозможно найти подход. Есть те, кто просто-напросто не поддается дрессировке. Чон Чонгук, к сожалению, к таким принадлежит.