all of my friends let me know that it's all in my head

На пороге стояли Цзян Чэн и Лань Синь, они видимо о чем-то разговаривали, но когда увидели, что происходит, замерли с округленными глазами. В виду того, что Вэй Ин был не в форме ему явно было не суждено победить в этой схватке и меч у него отобрали. Лань Чжань встал, отошел от кровати и вложил меч обратно в ножны. Цзян Чэн подбежал и встал между ними, бросил взгляд на Вэй Ина, который большими и пустыми глазами смотрел на своего шиди, а затем повернулся ко второму нефриту. На лице того значился испуг, тот сначала смотрел то на него, то на больного за его спиной, а затем и вовсе сжал свой меч ножнах, прижимая его к себе. — Вэй Ин! — злостно почти шепотом проговорил Лань Ванцзи. — Прости меня! Прости! — ответил тот, по его щекам полились слезы. — Я опять сделал это, Цзян Чэн. Цзян Чэн сначала оскалил зубы на заклинателя в белом, а затем повернулся к шисюну, но ничего сказал, надеясь на пояснение. — Опять из-за меня кто-то в плохом положении, — все-таки продолжил он. — Зачем ты это сделал? — Цзян Ваньина просто распирали злоба и негодование. — Ладно, разберемся с тобой потом. Теперь ты. Глава клана резко сменил тон официальности, позабыл про него в таком шоке. Он не мог понять, как Хангуан-цзюнь мог упустить, что кто-то неожиданно вынул из ножен его Бичень. Цзян Чэн заставил лекаря остаться в комнате, а они вместе вдвоем вышли, чтобы поговорить снаружи. — Что это сейчас произошло? — прошипел он сквозь зубы, кольцо на его пальце ярко заискрило. — Как можно было не заметить кражу меча?! — Я был в ступоре. — В ступоре от чего? — Вэй Ин рассказал мне о том, что тревожит его. Ему нужна помощь… — Да, нужна, и мы её оказываем, — перебил и процедил сквозь зубы Цзян Чэн. — Нет, я не про это. Вэнь Чао внушил ему вину, и теперь он не может избавиться от этого чувства. Ваши слова ему не помогают, он в них не верит. — И тогда что ты предлагаешь делать?! — его злобный тон был даже какой-то саркастичный. — Нужно излечить его душу, но прежде всего, разговаривать с ним и только тогда он поймет. Однако недостаточно просто говорить ему, что все будет хорошо. Цзян Чэн задумчиво почесал подбородок: — И о чем с ним говорить? — Нужно найти корень проблемы. Найти источник его страхов и вины. Только так его разум придет в стабильное состояние и начнет кооперировать с нами. — А в этом могут помочь люди из твоего клана? Как я узнаю, что иду в правильном направлении? Я не специалист, в конце концов. — Не все ученики проходят обучение в этой сфере, но, да, все-таки желательно, чтобы кто-нибудь с опытом присутствовал. Однако это не значит, что ваша поддержка ему не требуется. Наоборот нужна больше всего.  — И что, ты предлагаешь на эту должность самого себя? — недоверчиво окинул взглядом второго нефрита, пытаясь понять, к чему он клонит. — Желательно. Они постояли в тишине еще пару минут прежде, чем Цзян Ваньин продолжил: — Что еще он тебе сказал? — Сказал, что видит умерших людей или то, как они умерли. — Про голоса рассказывал? — Мгм. Рассказал, что видит кошмары и что из-за всех видений и голосов чувствует себя как во сне. — В принципе ничего нового, — пробормотал Цзян Чэн. — Только вот стоит учитывать, что у Вэй Ина теперь больше нет золотого ядра, поэтому лечение, скорее всего, пройдет тяжелее. — Нет ядра? — с неявным удивлением переспросил тот. — Да, Вэнь Чжулю… — ему самому не было приятно вспоминать об этом человеке. Неожиданно дверь в комнату снова распахнулась, выглянул лекарь и сказал: — Глава ордена Цзян, подойдите, пожалуйста. Тот перед тем, как зайти, обратился ко второму нефриту: — Дай мне знать, когда будешь готов провести терапию, — и ушел. Лань Чжань остался один. *** — Запомни, шицзе, с ним все будет в порядке, ему нехорошо, поэтому он этого не понимает. Ему нужен немного иной подход, — Цзян Чэн вместе с девой Цзян шли в комнату к Вэй Ину. С того случая прошло несколько дней. Учитывая обнаруженные склонности у Вэй Усяня, они спрятали от него все острые предметы, также за ним обязательно кто-нибудь следил. Лань Чжань не заставил себя долго ждать, он успел слетать домой и посоветоваться с братом и дядей. Те тоже были весьма озадачены подобным случаем, который мог бы быть показательным как для практики медицины в общем, так и для опыта самого Ванцзи. Так что Лань Чжань был освобожден от занятий и никакие временные рамки не ограничивали его. — Ты волнуешься? — вдруг спросила она, и этот вопрос застал его врасплох. — Ну, есть немного, — он врал, так как перед его глазами все еще была та сцена, о которой он решил не говорить Цзян Яньли. — А ты? — Тоже, но я верю, что Хангуан-цзюнь поможет нам. В комнате как раз сидел Лань Чжань и уже наигрывал на гуцине какую-то песню, больной сидел в кровати и молчаливо слушал, не обращая внимания на зашедших. Музыка прекратилась. — Тогда можем начать, — жестом он пригласил их присесть рядом. — Я начну. Его пальцы забегали по струнам в новой песне. — Вэй Ин, расскажи нам, почему ты считаешь, что твои поступки привели к войне? — Я уже говорил. — Но тебе не кажется, что Вэ.он специально заставил тебя так думать? — вовремя поправил себя второй нефрит. — Разве без этого не очевидно? Я, правда, вел себя нехорошо, нажил из-за этого врагов и перешел дорогу не тому человеку. — А если этот человек специально врал, чтобы сделать тебе больно, — поддержал беседу Цзян Чэн. — Возможно, но он мог врать не полностью. В каждой лжи есть доля правды. Так что я все еще причастен, — говоря, он не смотрел своим собеседникам в глаза, казалось, он был зачарован движением пальцев Лань Чжаня. — А если бы вел себя по-другому и не попал ему во внимание, то что бы, по-твоему, изменилось? — задала вопрос дева Цзян. Это, в самом деле, заставило Вэй Усяня задуматься. — Ну…моя рука была бы цела, а еще больше времени. Возможно, если дядя Цзян был бы с нами тогда, то мы смогли бы отдать отпор… Может война вообще бы не началась, — рукой он почесал лоб. — Вэнь Жохань был жестоким человеком, ты же знаешь, какой у него был нрав. Мог резко сменить гнев на милость и наоборот, но внутри он всегда был жестоким. Он хотел, чтобы его клан был единственным и лучшим. И даже если ты бы не повлиял на его решение, то, скорее всего, нашлось бы что-то еще, что повлияло бы на него. Был бы не ты, то тогда кто-то другой, — сказал Цзян Чэн. — Насчет пещеры Черепахи-Губительницы. Если бы ты не решился вступиться, то пострадало бы гораздо больше людей, чтобы приманить чудовище. Благодаря тебе все вышли невредимыми, — добавил Лань Чжань, продолжая перебирать струны. Вэй Усянь слегка усмехнулся: — Ну…не только я героем был. Тем более ты заметил, что в водоеме был проход наружу. Да и мне не стоило мешкать и прикончить его на месте, но я упустил такую возможность. Тогда такого бы со мной не произошло. — Не концентрируйся на плохом, помни о хорошем. Ты либо не замечаешь своих поступков, либо намеренно принижаешь их, — поспешил поправить его второй нефрит. — Да, вспомни, что ты спас ту девушку. Я уверен она будет благодарна тебе до конца своих дней. Для нее ты настоящий герой, — поддержал Цзян Чэн. — И помни, не дай этому говнюку победить даже после своей смерти, ты должен сражаться против его уловок. — Но что делать, если он не умер для меня? — вдруг произнес Вэй Ин боязливо. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его самодовольное лицо, слышу его смех и чувствую удары его ног на своем теле. Игра на гуцине ускорилась. — И каждую…каждую ночь, когда я засыпаю, я снова проживаю те дни заново, но только самые…самые ужасные моменты. Я…я смотрю и не могу закрыть глаза, либо про-проснуться. Они все сме-смеются надо мной, бьют ногами, чем попадется под руку. Я стараюсь отползти, но меня всегда возвращают обратно…обратно. Затем они давят меня, давят мои пальцы…смеются над тем, как я кричу, повторяют, что это моя вина, что я все заслужил, что нужно было лучше знать перед тем, как делать это… — взгляд Вэй Ина был обращен в пустоту, его состояние начало ухудшаться, Лань Чжань начал еще быстрее играть на гуцине. Глава ордена Цзян смотрел то на своего шиди, то на Ванцзи, наблюдая над сосредоточенным взглядом второго, он не решался прервать происходящее и сам был напуган. — Затем они достают мечи и наносят порезы и вспоминают про ру-руку…. Тогда мне становится-тся страшно, но я понимаю, что было бесполезно мо-молить о пощаде. Мое.мое сердце б-бьется…все быстрее и бы.быстрее. Я пытаюсь закрыть…закрыть глаза, чтобы не смо-мотреть, но они держат меня…меня, заставляют наблюда-дать. Говорят…говорят, что будет больнее, если за-закрою глаза. Он делает это медленно…медленно. Как только я закрываю глаза, он…он останавливается, я жмурюсь от бо-боли, а он останавливается, я кричу…а он смеется, бьет…бьет меня по лицу, заставляет смотреть ме-меня дальше, — второй нефрит ускорился еще быстрее, перебирать струны было все сложнее, пальцы начали краснеть, потекли небольшие струйки крови. — Они хотят, чтобы я закрывал глаза, поэтому бьют…меня, давят мне пальцы на ногах, бьют и режут живот. Я плачу…у меня на глазах слезы-зы, а он продолжает медленно идти дальше. Мне то жарко, то холодно…мне страшно, мое се-сердце бьется очень сильно…очень сильно. Он повторяет, что это все из-за меня, что я все это…это заслужил…повторяет снова и снова. Когда остается совсем немного, он останавливается. Они вновь пинают меня, тянут за нее, а она раскачивается…и мне больно, больно, больно, больно, больно! — струны гуциня лопнули, корпус инструмента окропился кровью. — А-Сянь! — Дева Цзян прыгнула с места, чтобы обнять Вэй Ина. Она резко зарыдала во весь голос. Цзян Чэн сидел в том же шокированном состоянии, его разум просто не мог понять все то, что произошло. Он сначала даже отказывался верить, что что-то подобное могли прийти в голову какому-то человеку и с этим человеком он много лет ходил по одной и той же земле. Ему хотелось верить, что все это сказка, что подобных монстров не бывает, и никогда не было, однако Вэй Усянь одно из опровержений этому. Стало страшно за себя и за своих близких. С еще большим размахом прояснилось чувство вины, что он не смог уберечь своих близких от такой напасти. И он собирался стать главой ордена… Лань Чжань, тяжело дыша, сначала посмотрел на Вэй Ина, который сжавшись, сидел и обнимал оставшуюся часть правой руку, а потом на свою окровавленную ладонь. Одно он знал точно, и ему теперь требовалось поговорить с кем-нибудь об этом, поэтому привлек внимание Цзян Чэна, который еле-еле выходил из ступора и вместе с ним вышел из комнаты. — Я понял, что происходит, — сразу же сказал нефрит на выходе. — И…и что же? Лань Ванцзи тем временем начал вытирать руки от крови влажным куском ткани, полученной у лекаря, который стоял наготове снаружи: — Его убежденности исходят не только из-за ухудшившейся самооценки, всему виной его кошмары. Даже если он вспомнит что-то хорошее, то ночью забудет про это. — Но как нам избавиться от кошмаров? — Нужно много работать над его состоянием. Я не уверен, что из всех мелодий, что я знаю, хватит, чтобы успокоить его душу и избавить от этих страданий. Однако я постараюсь сделать все, что возможно на этот момент. *** Вэй Ин лежал в постели и готовился ко сну после всех перевязок, как вдруг заметил, что кто-то зашел к нему в комнату. — О, это ты Лань Чжань. Прости за то, что случилось, я как-то не сдержался и оно…. — Ничего, — лишь ответил тот и достал перед собой гуцинь. — Ты уже успел поменять струны? — он слегка приподнялся и окинул взглядом гуцинь, который положили возле него, а затем небольшие раны на пальцах музыканта. — Мгм. — И что ты будешь делать? — было похоже на то, что к Вэй Ину начали постепенно возвращаться его многословность и любопытство. Это не могло не радовать. — Помогу тебе хорошо уснуть. — А что мне надо будет делать? — продолжил он и как будто очень хотел поговорить, стараясь каким-либо вопросов зацепить его на разговор, однако второй нефрит не был настроен болтать. — Просто лежи и отдыхай. Вэй Ин так и сделал, удобно устроился, лежа на спине и поднял взгляд на потолок. Пальцы снова пошли в пляс вместе со струнами, зазвучала музыка. Она была не похоже на то, что Лань Чжань играл ранее и мелодии он никогда такой не слышал. Однако она пробуждала в нем некое чувство ностальгии, умиротворения и легкой радости, не хотелось думать о плохом. Все плохие воспоминания уходили из его головы вместо этого он светлое будущее или самые теплые моменты жизни. Незаметно для себя он уснул. *** Впервые он за последнее время проснулся неразбитым, не в слезах или опустошенным внутри, однако и не чувствовал себя очень радостным. Было просто нормально и это внутренне радовало Вэй Ина. Только стоило подвигаться, то боль невольно напоминала о тех событиях и все эти воспоминания словно окружали его. У него было выбора как, кроме того, как снова пережить их в своей голове. Он старался бороться, но казалось, только сильнее тянулся к этому воспоминанию. И все происходило заново. Одно событие вереницей следовало за другим и превращалось в непрерывное кольцо. Позже после завтрака он описал Лань Чжаню свое состояние и затем, дрожа голосом, спросил: — Неужели оно не помогло? Все вернулось обратно, почему? Однако второй нефрит даже глазом не повел: — И не поможет сразу. Мои песни не смогут излечить твои кошмары полностью, они лишь дают силы бороться с ними и ослабляют их действие, но нужно научиться справляться самостоятельно. — Справляться самостоятельно? Но как? — Это большой путь нашей совместной работы. — Но мне так страшно, я не хочу больше к этому возвращаться, просто хочу, чтобы все это исчезло, — Вэй Ин посмотрел на свою оставшуюся руку и сжал её в кулак. — Это нормально, что ты боишься. Однако избегание сделает все только хуже, — Лань Чжань придвинулся к нему и разжал кулак. — Дай знать, когда будешь готов. *** — А-Сянь, ты уверен, что это будет безопасно? Просто в прошлый раз…—начала Цзян Яньли, садясь рядом с кроватью в комнате. — Да, я полагаюсь на Хангуан-цзюня, — однако её это совсем не убедило, и она слегка неодобрительно посмотрела на музыканта напротив нее. — Все же я позвал тебя, чтобы мне было легче, так что точно все будет в порядке. — Как знаешь…. — Так что мы будем делать сейчас? — переключился на другого собеседника Вэй Ин. Однако ответа не последовало, Лань Чжань видимо проверял гуцин на исправность и перебирал струны. — Сейчас снова попробуем погрузиться в болезненное воспоминание, когда начнет играть музыка ты должен стараться отвлечься, думать о хорошем, — спустя некоторые время сказал второй нефрит. — И с чего мне начать? — Попробуй дать немного воли своим кошмарам. Вэй Ин лег на кровать, закрыл глаза и попытался расслабиться. И как ожидалось, темные воспоминания не заставляли себя ждать. Он начал «погружение», дыхание ускорилось. Опять тот же смех, те же издевки над его положением, а затем боль, много боли. Звук их шагов, приближающихся к нему, лязг металла в их руках, шорох стульев и громкий стук его сердца. Его душу медленно наполнял ужас, он знал, что ждет его, ничего нового. Начались первые удары и Вэй Ин, сам не осознавая этого, сжался, прижав согнутые ноги к груди. Ему снова хотелось спрятаться, заползти в самый темный уголок вселенной и никогда оттуда не выбираться, хотелось дать отпор, перестать беспомощно валяться на полу, хотелось кричать на весь мир, расцарапать обидчикам ноги, а вместе с тем их самодовольные лица, хотелось разорвать их на части, растереть кости в порошок, хотелось убить, уничтожить… Послышалась музыка. Вэй Ин понял знак, вспомнил шицзе, которая сидела рядом с ним и перебирал все светлые воспоминания с ней. Ведь их у него хватало, однако кто-то как будто держал его за ногу и не давал вынырнуть из этих темных мыслей. — Ты же хочешь отомстить? Да? Да? Да? Посмотри как тебе больно, — прошептал чей-то голос. — Неужели ты хочешь их простить, оставить все как было. Позволить им победить? — голоса появлялись один за другим. — Мы поможем тебе, поможем, поможем, только попроси, мы знаем, что делать. Все ответы у нас, мы все знаем. — Он виноват и заплатит за это, но почему ты противишься? Почему противишься? Неужели ты смирился, решил, что это правда, согласился? Как водоросли они опутывали его ногу и погружали все глубже и глубже. Дело плохо. Второй нефрит заметил, что все идет не совсем по плану. Наблюдая за тем, что музыкант напрягся, а Вэй Ин все еще лежал в бреду, дрожал и глубоко дышал, дева Цзян сказала: — А-Сянь! Сопротивляйся! — она подвинулась ближе и пристально всматривалась в его вспотевшее от напряжения лицо. — Дыши! Голос Цзян Яньли звучал так отстраненно для него, словно он на самом деле находился в воде. Он старался идти к нему, но был так слаб. Он чувствовал себя человеком, который понимал, что не всплывет на поверхность из-за недостатка воздуха, и ему было легче просто сдаться и отдаться водным потокам, которые унесут его тело прочь. Неожиданно он увидел какой-то свет, от которого шла мелодия, другая. Лань Чжань поменял песню. — Вэй Ин! Иди на свет! Думай о хорошем! Вэй Усянь вспомнил, что эту же мелодию ему играли перед сном. Чувство умиротворенности вновь наполнило его душу, в нем зародилось желание бороться, идти дальше, оставить прошлое. Хотелось двигаться, хотелось смеяться, хотелось… любить. Сразу же в голове возникли воспоминания о том, как он проводил время в Облачных Глубинах. Несмотря на неприязнь к местной дисциплине, он получил удовольствие от проведения времени вместе с друзьями, новыми обретенными приятелями. Время, когда все были живы и счастливы, а самым страшным казалось нарушить правило ордена или очередная нелепая выходка на уроке. Также когда он постоянно пытался вывести Лань Ванцзи из себя всеми возможными способами, а его реакция заставляла его безудержно хохотать, даже сейчас вспоминая, это подняло ему настроение. Вэй Ин открыл глаза. Цзян Яньли и Лань Чжань с трепетом склонились над его лицом, ожидая какой-либо реакции. — Получилось. У меня получилось, — и слегка улыбнулся. Цзян Яньли улыбнулась в ответ: — Молодец! Я обязательно расскажу А-Чэну обо этом. — Это снова были они? — резко обратился Лань Чжань. — Кто они? Ты о ком? — Вэй Ин растерялся. — Мертвые. Они опять не давали тебе освободиться? Что они говорили? — Цзян Яньли не могла понять, зачем было разрушать такой счастливый момент, однако просто наблюдала за диалогом со стороны. — Да, они говорили, что нужно отомстить и хотят помочь мне с этим, смеялись над тем, что я решил бороться именно таким путем, — погрустнел тот. — А что, ты смог это почувствовать? — Мгм. — Но это же можно исправить? — вступилась девушка. — Да, но не уверен, что справлюсь один. Эта проблема застрагивает не только душу, но и тело. Все сложнее, чем ожидалось, — Лань Чжань слегка нахмурился. Цзян Яньли сначала поникла, а затем натянула улыбку, чтобы утешить своего шиди: — Сложно, но не неизлечимо. Не расстраивайся, А-Сянь, все будет хорошо, — их взгляды встретились, и Вэй Ин мог видеть всю горечь в её глазах, знал, как ей тяжело слышать такие вещи и видеть, как он мучается. Ему пришло осознание, что он не мог сдаться, он должен был не сдаваться хотя бы ради нее, поэтому улыбнулся, чтобы дать поднять ей настроение. Он наконец-то чувствовал себя сильным.