Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

***

      Говорят, порой хочется взять и залечь на дно. Отключить мобильный, а может, вообще, выкинуть его в реку. Лечь на кровать, сложить крестом руки на груди, закрыть глаза и просто считать овечек в полной тишине, предаваясь спокойствию, и думать, что ты один на всей планете, а всё вокруг просто не имеет смысла.       Так вот, Чайлд таким не был. Он попросту не видел смысла в том, чтобы тратить время на такую глупость, ведь его и так мало. Не хотелось отрицать проблемы, нужно было их как-то решать. А еще он ненавидел оставаться в долгу, ведь привык, без сожалений, обрывать все связи с людьми.       Чайлд еще пару минут стучал в дверь, просил её открыть, зовя Чжун Ли. Ему не нравилось находиться здесь запертым, уж лучше поговорить и решить все недоразумения, чем вот так. Но в ответ слышалась лишь тишина, и оставалось отойти от двери, разуться, и… Нет, куртку спускать с себя он не будет.       Квартира Чжун Ли была огромной, блистала темно-карими, золотыми, черными и, местами, красными оттенками. Интерес взял верх, и Тарталья позволил себе её осмотреть. Сразу после коридора шла гостиная с прямым выходом на телевизор, да широкий диван, под которым располагалась искусственная шкурка под ноги. Рядом стоял небольшой деревянный столик с красивыми настольными салфетками, позади находились редкие полки с книгами и пара фотографий, а на стенах — объемные картины природы. Парень делает пару шагов по теплому полу босыми ногами, Чжун Ли сам виноват, что запер его тут — Тарталья решает посмотреть чужие фотографии. На одной — мужчина получает какую-то медаль, на другой — играет в футбол еще будучи ребёнком. От такой атмосферы, что чувствовалась через фотопленку, на лице сама собой появлялась улыбка и, оторвавшись от рассматривания чужой личной жизни, парень вернулся к рассматриванию чужого жилья, обхаживая комнаты и отмечая общий достаток хозяина квартиры.       В ванной комнате, вместо душевой кабинки, стояла большая ванна, в которую явно мог поместиться не один человек. На кухне имелась широкая плита и длинная столешница, с личным винным баром снизу и видом на гостиную. В спальне, куда поначалу постеснялся зайти Чайлд, располагалась огромная двухспальная кровать и был выход на балкон. Туда-то парень и проскользнул, открыл окно, взглянул вниз и выдохнул от высоты пятого этажа. Уйти возможно, но придется постараться. Хотелось одеться, однако, брать ещё хоть какую-то вещь у Чжун Ли было бы крайне неловко. Он, уходя, берет из прихожей свою обувь и возвращается.       Чайлд перекидывает ноги через подоконник окна, после чего обувается. Бедра холодит прохладный воздух. Он находит опору в виде кирпича на стене здания и ставит на неё ногу, оказываясь на улице уже всем телом и ничуть не волнуясь, ведь проворачивает такое вовсе не впервые. На миссиях Фатуи случается разное, часто приходится в спешке убираться из здания, с риском оказаться под огнём подкинутой бомбы или приехавшей на патруль полиции. Однако было то, что, все-таки, напрягало… «Если кто-то пройдёт сейчас… Надеюсь, не подымет голову…», — думает парень смущаясь вовсе не того, что висит на доме, а того, что находится лишь в коротком халате, трусах и куртке.       Вопреки молитвам и опасениям, снизу слышится голос, Чайлд кидает из-за плеча взгляд вниз и замирает, стараясь не издавать звуков. Старушка, с радостным тоном, разговаривает со своей собакой, что весело скачет на поводке, похоже, в сторону собачьего парка. Через пару минут, когда руки, цепляющиеся за выступы, болезненно ноют в неудобном положении, старушка с собакой отходят на безопасное расстояние, Чайлд спрыгивает на ближайшее к дому дерево, неощутимо оцарапывая голыми сухими ветками бедра и руку. Секунды, и парень спрыгивает вниз, а отдышавшись, непринужденно шагает на ближайший тротуар, ища по пути магазины.       Хотелось вернуть должок Чжун Ли, купить ему новое пальто взамен потерянного, за которое было порядком стыдно. Ну, а отсиживаться дома было просто невмоготу — нервозно и скучно. Для начала стоило добыть деньги, а значит, попасть к себе домой. Парень ловит проезжающее по дороге такси, обещая расплатиться, как только окажется дома, садится в него и сильнее кутается в куртку. И плевать, что на него смотрят как на идиота в таком виде. Через какое-то время, за которым Чайлд не следил, машина паркуется у его дома. Парень благодарит водителя за доверие к столь подозрительной личности под сумрак вечера, выходит и, быстрым шагом, уходит к своей квартире. Ключ пришлось попросить у придремавшего управляющего, ведь свой он потерял. Пожилой человек пару минут рассказывал, как и сам, будучи молодым, терял важные вещи — телефон, ключи, школьный рюкзак... Под такой спокойный голос, Тарталья быстро взял из дома все сбережения, огорченный тем, что теперь придётся покупать ещё и новый телефон. Переоделся в ванной комнате, лишь краем уха улавливая смысл слов, доносящихся из рта старца, повесил куртку Чжун Ли на руку и вышел в коридор, где спокойно обулся. Попрощавшись с управляющим и поблагодарив за дубликат ключа, он выходит на поле зрения таксиста, садится в машину и протягивает пару купюр. — Буду признателен, если отвезёте меня туда, где подобрали, — с улыбкой лепечет парень под озадаченный взгляд таксиста и радуется, когда тот, таки, соглашается. Под отсутствие мыслей в голове и приятный ветерок из окна, мужчины доезжают до тротуара у дома Чжун Ли, где парень, поначалу, просто оглядывается, а затем, поблагодарив таксиста и отдав ему деньги за вторую поездку, выходит и направляется по тротуару, сквозь жилые дома, в торговый район.       Глаза загораются блеском, стоит отыскать торговый центр, Чайлд тянет ухмылку и заходит внутрь, осматриваясь. Если подумать, он впервые в магазине Ли Юэ с тех пор, как приехал в эту страну. «Где тут можно купить Чжуну пальто?..»       Торговый центр включал в себя аж шесть этажей, что для жителя Снежной, не видавшего более четырех, было удивительно. Это было и хорошо, и плохо — трудность найти нужный магазин оставалась. Подойдя к стойке с указателями, Чайлд поднялся на лифте на пятый этаж и вошёл в двери магазина верхней одежды. — Здравствуйте, мне нужно черное пальто размера… Чуть больше моего, — неуверенно произносит он консультанту, чтобы хоть как-то сэкономить время, а затем, вспомнив очевидную вещь, протягивает девушке куртку на твоей руке. — Вот такого, — Девушка осматривает покупателя и дружелюбно кивает, после чего, ведет к нужным стеллажам. — Здесь вы можете выбрать нужный фасон, нужный размер находится слева.       Чайлд благодарно проводит взглядом девушку и принимается выбирать похожее пальто на то, что успешно посеял на работе. Находит он минут через десять, накидывает на себя и, поняв, что-то слегка велико, убеждается в выборе и идет оплачивать. И, все-таки, цены здесь кусаются, но хотя бы привлекают своей стабильностью. Цена накручивается не от популярности какого-то товара, а от материалов и сил, направленных на его изготовление, многое играет себестоимость.       И вот, уложив пальто в бумажный широкий пакет, что выдали ему на кассе, Чайлд выходит на улицу, вдыхает прохладный воздух и направляется обратно к дому Чжун Ли. Разумеется, лезть через окно вновь, да еще и с пакетом, он не собирался — подниматься всегда, как бы поэтично это не звучало, тяжелее, чем спускаться. Он дожидается, пока кто-то из жильцов откроет дверь подъезда. Судьба интересная штука — именно та бабуля, с собакой, встречает его на улице и приглашает внутрь, предположив, что тот пришёл к кому-то в гости. — Дорогой, я тебя здесь раньше не видела, — старческим голосом произносит она и с улыбкой проходит в лифт вслед за Тартальей. — Ох, я пришел в гости… — удивленный тому, что с ним заговорили, отвечает парень и переводит взгляд на собаку породы Акита. — В гости? К любимому человеку, полагаю? С подарком идёшь?       Чайлд кидает взгляд на пакет и медленно переводит его на бабулю. — А… Можно и так сказать, — отчего-то произносит он, смущенно усмехается и отводит взгляд. Он не привык вот так общаться с незнакомцами, одно дело, когда спрашиваешь ты, другое — когда о тебе выясняют другие. Да и никто не узнает правды, пусть бабуля думает, что хочет, спорить и отрицать не хочется. — Вот как. Интересно, кто же это. Я всех в доме знаю.       Чайлд тут же краснеет и мотает головой, в лифте зажигается красная кнопка и открывается дверь. — Ох, извините, бабушка, мой этаж.       Он выбегает из лифта и двери за ним закрываются, оставляя чуть удивленную бабулю ехать на 6 этаж. — Хм… На этом этаже ведь…— слышится голос уходящий вверх голос.       Чайлд тяжело выдыхает, сжимает пальцы на ручке пакета и, подойдя к нужной двери, ударяется головой о деревянную поверхность. Не ожидал он, что шутка может быть воспринята на такой серьезный лад. Ну, ничего страшного не случится, пускай хоть кто-то думает, что у него есть любимый человек.       Дверь открывается, и парень вынужденно выпрямляется. — Тарталья... — тянет мужчина на выдохе и чуть хмурится, — Исчез голый из замкнутого пространства и появился одетый снаружи… Ты чего красный? — Чжун Ли втягивает парня в квартиру, тот кидает взгляд в его глаза и разувается, отходя от двери. — Бежал... — вновь врет, но никто не настаивает на правде, — Ты же не думал, что я буду послушно сидеть в твоем доме? — Ну, по крайней мере, я надеялся…       Чайлд читает усталость в глазах Чжун Ли и виновато отводит взгляд. Похоже, он и правда заставил его поволноваться. — Проходи, я напою тебя чаем, на улице холодно, а ты куртку снял. Вижу, ты оделся. Весело было в трусах по улице бежать? — с усмешкой подкалывает мужчина и проходит на кухню. — Очень... — смущенно отвечает Чайлд, вешает на крючок куртку и проходит на кухню. Прокрутив все слова в голове, он останавливается на одежде. Протягивает пакет с пальто Чжун Ли, — Не мог же я просто забить на то, что потерял пальто... — бурчит парень, не привыкший дарить подарки и садится за стол, отмечая на нем два тортика, — О, тортики купил?       Чжун Ли, что только успел поставить чайник, удивленно заглянул в пакет, достал пальто, что было очень похоже на то, что он давал своему стажёру. Неужели купил? — Тебе не стоило… — тихо тянет мужчина, убирает вещь пока в пакет и ставит на свободный стул, — Так тратиться, — он подходит к парню, вставая напротив, пока дожидается закипания чайника, кладет ему руку на волосы и медленно треплет, такое его поведение даже тронуло, — Спасибо… А торты, да, купил. Хотел извиниться за то, что запер тебя здесь.       Чайлд прикрывает глаза, ощущая руку на голове, совсем рефлекторно. Она чувствуется странно, не как обычное касание и эта неизвестность слегка... Напрягает… Он аккуратно убирает руку с головы и улыбается Чжун Ли. Ему впервые что-то покупают, даже если это просто еда, всю жизнь он зарабатывал на неё сам. Всю жизнь, с одного переломного момента в самом детстве. И он не мог отрицать, что такая забота ему льстила, а после слов мужчины, становилось стыдно, что он просто так взял и ушёл, хотя его попросили посидеть. Что ж, таков уж Чайлд, необузданный, как волна и непредсказуемый как море. — Да ладно тебе… Но спасибо.       Чжун Ли отходит, когда слышится щелчок вскипевшего чайника, разливает кипяток в заварник, начиная приготовление чая. Тарталья осматривает его спину, смотрит, как мышцы под рубашкой перетекают при работе. Мужчина выглядит профессионалом, движется плавно, без лишних движений. За таким приятно наблюдать, — Как дело? — спрашивает он, интересуясь тем, как все в конце концов закончилось. Все-таки, имеет прямое к нему отношение. — Разрешилось лучшим образом. Всех повязали, дальше работа суда. — Ты всё ещё злишься?       Молчание в ответ напрягает. Чжун Ли касается пальцами горячего чайника и оборачивается на Тарталью, складывает руки на груди и упирается бедром в столешницу. В его взгляде читается разочарование и Чайлд готов поклясться что выдержать его тяжелее, чем взгляд молящего о пощаде человека, умирающего на глазах, когда ты таки втыкаешь нож в его горло, руша всякие надежды. — Нет. Уже не злюсь, это утомляет, — отвечает мужчина и Чайлд понимает, что тот, все же, огорчён. — Говоришь как старик. — А ты ведёшь себя как ребёнок, — слышится в ответ и парня, не привыкшего допускать в работе ошибок, это задевает. — Я хотел сделать все возможное, приложить руку к этому делу и помочь настолько, насколько вообще смог бы. Дело сделано, и своей работой я доволен, так в чём дело, Чжун Ли?       Мужчина вновь молчит и чуть щурит глаза. Уже не в первый раз этот взгляд затыкает парню рот и заставляет думать, что он не прав. — Тарталья… Дело в том, что ты забыл обо мне… — тихо отвечает он и Чайлд приоткрывает в удивлении рот, не зная, что сказать, — Мы команда. Более того, это было твоё первое дело. Ты полицейский, а полиция — это большая семья, где нужно думать не только о себе. Тарталья, я твой напарник, плюс, я за тебя в ответе, ведь ты стажёр. Ты принял решение разделиться на миссии, на неизведанной территории, спросил ли ты моё мнение? Что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось? — все так же, негромко, произносит Чжун Ли и с каждым словом уверенность Чайлда сходит на нет. — Чжун… — Я злился не потому, что ты действовал не по уставу. И не потому, что мы разделились. Я злился потому, что дал тебе уйти и не мог найти, как бы не пытался. Чувствовал себя бессильным, прокручивая в голове страшные картинки. Ты знаешь, как я волновался, пока битые часы прочесывал казино, думая, что за это время с тобой могли сделать, если в деле мог быть замешан черный рынок? И вот, я нахожу тебя, запираю здесь и ты вновь исчезаешь. Я за сегодня нервничал столько, сколько не нервничал последние года два…       Чайлд сжимает один кулак, он попросту не представлял, что такое командная работа. Слова о том, что кто-то о нем волновался, прошибали дух, а такой разговор, от непривычки, заставлял нервничать. — Извини, я не думал, что обо мне будет кто-то волноваться. Я думал только о работе… — виновато произносит он и опускает голову. Чжун Ли вздыхает с легкой улыбкой, он рад, что нашёл понимание от такого импульсивного парня. — Все хорошо, просто обговаривай со мной свои мысли, прошу тебя. Не можешь довериться мне, доверься моему опыту. Порой, он пригождается.       Чайлд вздрагивает от таких слов не только потому, что те больно бьют, но и потому, что Чжун Ли абсолютно прав, слов он не находит. С доверием у Чайлда плохо, он доверяет лишь себе, а то, как этот мужчина его читал, правда пугало. — Чай готов, можно резать торт.       На столе быстро оказываются чашки с чаем и тарелки для торта, вилки, ну и сам Чжун Ли. — Вижу, палочками торт ты не ешь, — шутит Чайлд и Чжун Ли смеется. Поговорить смогли, выяснить недопонимания и договориться, тоже, это главное.

***

      Подобное чаепитие прошло за непринужденным разговором, когда время близилось к ночи, Чайлд вздохнул и встал из-за стола. — Спасибо, я люблю сладкое.       Чжун Ли так же встает из-за стола и моет посуду. — Уже уходишь? Время позднее, можешь остаться.       Тарталья отрицательно мотает головой. Вариант оставаться в одном доме на ночь с кем-то наедине, ему не нравился, — Нет, вернусь домой и приму душ.       Он подходит к прихожей, натягивает обувь и оборачивает, когда Чжун Ли его окликивает. — Надень мою куртку! Ты снова без своей, а на улице скоро ночь, недавно пошёл снег, — предупреждает он и касается плечом стены, удерживая в одной из рук полотенце. — Это не проблема. — Надевай. Живо. И возьми зонтик от снега. — Ладно… — соглашается Чайлд на принудительной основе, особо не понимая, зачем ему зонт без дождя и, уже через минуту, попрощавшись, оказывается на улице и идёт к себе домой.       Пока он искал магазин, понял, что может срезать путь к дому не через трассу, а квартальными путями, потому мог спокойно дойти пешком. Даже такси было не нужно. И как так получается, что он идет по улицам либо в темень, либо в ночь? Но… Похоже, скоро полнолуние.       Шёл белый снег, пожалуй, довольно обильный для бесснежной страны. Чайлд свернул зонтик, желая почувствовать этот холод, выставил ладонь, ловя тут же таящие снежинки, что большими крупицами падали на ресницы, рыжие пряди волос, окрашивая и так редко белые улицы в светлый цвет. В такие ночи, Чайлд вспоминал только бойни и кровь — ничего другого на ум не лезло. Тем не менее снег все равно он любил и скучал по сугробам, что остались в Снежной, где шаг в неочищенной заваленной тропинке давался с трудом. В небе часто стоял запах крови, даже в мирных районах страны, потому, сейчас предвестник вдыхал полной грудью чистый запах ночи Ли Юэ, окрашенный легким снегом. Чистый?.. Кончиком носа Чайлд почувствовал знакомый запах крови, что портил всякое настроение, он на ногах развернулся в нужную сторон. В ту самую, где в первый день коротал путь.       Улица становилась уже, превращаясь в обычный переулок. Чайлд шумно останавливается, подминая обувью прохладную белену, смотрит, как белое создание, совсем маленькое, окутывает снег, — Нет, дружок… Не подобрали… — шепчет Чайлд в ответ на последний вопрос прошлой встречи, смотря в уже закрытые глаза, на нереагирующее тело. Нравится видеть чистый и белый снег, что дарит холод и влагу, уносит мысли, но… Не такой красный, как сейчас, здесь, в самом низу. Кровь, уже остывшая, перестала вытекать, но все так же противно пахла, впитавшись в шерсть щенка. — Кто же тебя так?       Чайлд садится на корточки к стенке дома, раскрывает зонт и ставит его на землю так, чтобы снег не падал на щенка более. — Знаешь… Я люблю снег, — так же тихо произносит он и садится полностью, кладет голову на колени, штаны тут же промокают, — Но ты, должно быть, ненавидел его больше своей короткой жизни, видя ежедневно проходящих людей, ты думал, что они спешат домой, чтобы спрятаться от снега?       Пар изо рта кажется холодным столь же сильно, как холодны сейчас глаза парня, сидящего на снегу, совсем не обращающего внимания на мороз. В груди тянется противное чувство ностальгии от потери первого друга, где-то далеко, в прошлом, когда из глаз ещё могли литься слёзы. Чайлд переводит этот взгляд на щенка и кладет руку на его морду, осторожно убирает редкие снежинки и так и оставляет её лежать на остывающем теле, — Всё будет хорошо, ты попадёшь в тихое место и встретишь того, кто будет дарить тебе тепло. Я уверен, ты этого достоин, — ему не важно, слышит ли это создание его слова, но он уверен, что если и слышит, то точно понимает их смысл, — Всё будет хорошо, — повторяет он уже себе, одними лишь губами и закрывает глаза, пока добровольно лишаясь возможности лицезреть этот снег, вдыхает густой запах крови.       Интересно, сколько людей видели этого щенка живым и таким поддельно счастливым, мечтающим и наивно ищущим своё счастье? Если Чайлд был единственным, кто видел мольбу в собачьих больших глазах, этот виляющий от каждого жеста хвост, чувствовал прикосновение тёплого языка, то это крайне печально. Печально, если видел лишь только именно Чайлд. Щенок, ещё будучи маленьким, создавал ощущение, что сможет защитить того, кто подарит ему надежду, что сам он так и не потерял, оказавшись от без надобности на улице. В итоге не смог сберечь себя. Тот, кто его убил... Видел ли он? Эту безысходность в глазах, которую щенок старательно пытался скрыть, стоило на горизонте появиться хоть малейшему шансу на успех. «Люди жестоки, не правда ли?»