Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

       Тарталья сидел на месте недолго, в силу ожидания не мог так поступить, он медленно поднялся на ноги и потёр пальцами глаза.

«Простужусь? … Чжун, ты даже в такие моменты гиперзаботливый…»

Перед глазами поплыли черные пятна от трения.

«Я птица, которой уготовано лишь плавать. Будешь ли ты тем, кто заключит меня в клетку?»

      Он начал думать, что сходит с ума, говоря с собой так поэтично. Не в его характере, скорее, в стиле Чжун Ли… Опять Чжун Ли? Тихо выругавшись себе под нос, он собирается с силами и идёт к выходу, к машине, на которой ему предстоит проехать три дня до родины. Три дня с Чжун Ли… Это не плохо, скорее неловко. Чайлд понимал, что это явно будет их последнее время вместе, и он был крайне рад тому, что проведёт его именно с этим человеком, к которому, как ни странно, успел привязаться.       Стоило немного успокоиться, на телефон поступил звонок, парень, силой вырванный из мыслей, взглянул на экран мобильника и недовольно поднёс его к уху. Скарамучча… У него был талант портить настроение и атмосферу своим присутствием, и вот, находясь на другом континенте, он умудрялся прибегать к излюбленным методам. Талант, не иначе. — Да? — в ответ последовал примитивный мат. Тарталья незаинтересовано прислонился к стенке и взглянул в окно, казалось, происходящее снаружи волновало его куда больше. Слышался детский смех и приглушённые разговоры взрослых, тихий шелест листвы. Зима в Ли Юэ будто длилась месяц, а порой вовсе пролетала незаметно в силу занятости горожан в преддверии праздничной атмосферы. Сейчас же, предвещая весну, она уходила на задний план. Чайлд упустил из виду момент, когда зелень покрыла древесину вновь, но… Уходила ли та вообще? Он не помнил. На улице люди казались беззаботными, но было понятно, что у них есть свои проблемы. Даже у детей, проблемы есть у всех и всегда, сложно сказать по человеку, что ему удалось пережить в жизни, но даже сейчас они кажутся счастливыми, потому закрадывалось странное тягучее ощущение на сердце. — Чего тебе, псина организации? — настроение было ни к чёрту по понятным причинам. — Хотя бы верная, а не гулящая, как ты. Ты даже на роль псины не годишься, — Скарамуччу было легко разозлить, но невозможно задеть. Он будто бы лучше всех осознавал, в каком положении находился, и не имел желания отрицать очевидное. Да, псина организации, послушная и жестокая псина без намордника, а что? — Ты, кажется, забыл о своей работе, щенок. Кончай цветочки нюхать и кидай инфу, что успел нарыть. Ты ведь добыл хоть что-то или дезертиром заделался? Ты не на отдыхе, кончай тратить моё время, жду отчёт до завтрашнего утра.       Тарталья ничего не ответил лишь потому, что не успел. В трубке послышались гудки, и он сам припрятал телефон в карман. Отчёт, значит… Осталось полнедели. Полнедели до того, как Фатуи канет в лету, или как Чайлд загремит в тюрьму или вовсе погибнет. Хотя, он и так не выйдет сухим из воды, но отпустит Фатуи только через свой труп. Глупо думать об этом сейчас, он уже давно всё решил. За пару минут преодолев нужное расстояние до парковки, он садится в машину Чжун Ли и закрывает за собой дверь, вновь берёт в руки телефон. Отчёт, значит… По дороге можно что-то придумать. — Извини за ожидание, можем ехать.       Чайлд чувствует на себе взгляд Чжун Ли, но старательно сосредотачивается на сообщении. Что-то не слишком значительное и важное, но существенное для такого длительного расследования вдали от дома. Он уже отправлял некоторые сведения, совсем поверхностные и маловажные.

«Склада оружия помимо внутреннего двора не обнаружено», — это уже второе сообщение о вооружении полиции, «Средняя раскрываемость дел полиции — 3/месяц. По делу о Фатуи новой информации нет, известны лишь личности некоторых её членов, полиция ожидает новых зацепок для развития миссии. Штаб состоит из разных корпусов, каждый из которых возглавляет опытный человек. Полиция Ли Юэ имеет не один штаб, а несколько по стране, каждый из них занимается своим профилем: убийства, наркотики, общие преступления и дела общественности».

      Чайлд отослал сообщение и убрал телефон в карман пальто, он перевёл взгляд на дорогу, быстро смекнув, что заезжать за вещами они не собираются. Что ж, скорее всего, они будут ночевать в машине или отеле, в последнем есть всё необходимое, поесть можно по дороге, а с документами должна помочь Ху Тао. Даже лучше путешествовать вот так, налегке, но… Вдруг вспомнилось лицо управляющего. Того самого, что приютил Чайлда, сдав ему дом. А ведь парень даже не попрощался, не съехал, не прибрался напоследок. Пусть дом выбрал Скарамучча, следил за каждым шагом младшего предвестника, всё равно тот управляющий казался очень добросердечным старичком. Его улыбка отвлекала от глубокой задумчивости, да и сам старичок пару раз заносил ему пирожки, а Чайлд смущённо кланялся и принимал подарок, растроганный до самой ночи. Они здоровались на лестничной площадке, и Чайлд, глядя на изношенный костыль, подумывал купить старичку новый, чтобы как-то отплатить за его доброту.       Парень прикрыл глаза на шум за окном, на душу вдруг накатила дикая ностальгия. Тот день, когда он впервые увидел управляющего без улыбки.

***

Тарталья лишь собирался на работу, особо не думая о своём внешнем виде. Было ветреное настроение, прямо как погода за окном, вопреки ясному небу. Он разложил всё нужное по карманам и вышел из дома, закрыв дверь на замок, напевал какую то малоизвестную мелодию, но заткнулся, стоило услышать звук открывающейся двери. Управляющий, вечно улыбающийся любому пустяку старичок, что своим настроем был способен поднять настроение любому, был сжатым и поникшим, как маленькая тучка, он словно уменьшился в размерах. В одной руке у него был костыль, которым он давил землю, в другой он удерживал небольшой горшочек, красочный, из него торчал увядший цветок, листья медленно, один за другим падали на пол. Старичок закрыл за собой дверь и повернулся, руки его мелко дрожали. — Ох, нужно будет подмести за собой пол. Намусорил так, — тут мужчина замечает Тарталью перед собой, чуть напряжённого, с руками в карманах, на пожилом лице тут же расцветает улыбка, и парень улыбается в ответ, приветствуя кивком. — Ну что же ты, милок? Такой поникший, случилось чего? — любил поболтать. — Выше нос, молодость ведь на то и молодость, она дана для самого чудесного, — он чуть утих и посмеялся тихо, шёпотом, — Пройдём за мной, паренёк.       И Чайлд прошёл, сел вслед за дедушкой на скамейку балкона и смерил его взглядом, медленно перевёл его на цветок. — Этот цветок, — Тарталья вздрогнул от такой проницательности и приготовился слушать историю, — он погиб. Знаешь, моя жёнушка очень любила цветы, всю квартиру заполонила своими маленькими друзьями. Когда я думаю об этом, понимаю, что ей просто было одиноко.

«Одиноко…»

— Всякий раз, ухаживая за цветами, она будто бы расцветала и сама, мне нравилось смотреть в её блестящие от счастья глаза, яркую улыбку, но стоило хоть одному увянуть, как она грустила ещё неделю. Жёнушка скончалась, и я посадил у её могилы две клумбы. Она их так любила, искала в них себя, убивала в них горе и не заметила, как увяла сама. С тех пор я не могу не смотреть на цветы так же, как она. Как знать, может я и правда был ужасным мужем для неё.       Шелест листвы, ветер ласкал уши. Старичок был подавлен, но всё с той же мягкой и тёплой улыбкой. Винил он себя или нет, но любимого человека вспоминал с радостью и влагой в глазах. — Вы так считаете? — шёпотом переспросил Чайлд.

***

Ночь сгущалась, и пора было останавливаться на ночлег. Задремавший Чайлд не заметил накатившей темноты и сонно приоткрыл глаза лишь на голос, звавший его из сна и воспоминаний. — Лья… Тарталья… — макушки коснулись тёплые пальцы, слишком внезапно. Одним движением Чайлд оттолкнул руку Чжун Ли и удивленно осмотрелся, а мужчина потёр кисть от удара, что прижёг кожу.       Чайлд для начала смотрит в окно, за которым уже мало что видно, с сожалением понимает, что так глупо заснул наедине с другим человеком, переводит взгляд на Чжун Ли. — Извини, я рефлекторно, — он смотрит в глаза мужчины и понимает, что голова начинает побаливать, а тот выглядит… Обеспокоенным? — Тарталья, ты в порядке? Ты выглядел испуганным во сне…

«Блять… Как знал, что спать было ошибкой».

— Я в норме. — Тарталья, я хотел с тобой поговорить, — спустя небольшую заминку выдает мужчина, и Чайлд качает головой. — Чжун, если ты опять про доверие и поддержку, клянусь, я… — Что тебя связывает с Фатуи? — пожалуй, самый откровенный вопрос в лоб, который только мог быть. Самый неожиданный и странный. Чайлд ошарашенно поворачивает голову к мужчине вновь и недоверчиво хлопает глазами. Ему не послышалось? — Что ты имеешь в виду? — нервно выдает он и хмурится, а Чжун Ли, в свою очередь, выдерживает долгую паузу. — Я не вчера на свет родился. Осведомлённость о Снежной и Фатуи, ты знаешь слишком много для простого стажёра. Ты знаешь даже больше меня, парень из северной страны. Странный прибор, о котором ты говорил, не поставляется ни в одну точку продажи Ли Юэ, и, уверен, что и Мондштадта, с его уровнем подполья. Твои боевые навыки, что ты демонстрировал на миссии, не сходятся с тем, чему учат в академии полиции, из которой ты, предположительно, выпустился. Я знаю, сам оттуда. Так что скажешь? Чжун Ли выглядел расслабленным, возможно, так он старался не нервировать Чайлда. Его взгляд был пронзительным, но сам он держал дистанцию. — Ты несёшь чушь и лезешь в дебри, пытаясь выяснить то, чего нет, — прорычал Чайлд и потянулся к ручке машины, чтобы выйти и остудиться хотя бы холодным ночным воздухом. Послышался щелчок и машина закрылась, парень подёргал ручку и заметно занервничал, кинул злой взгляд на мужчину рядом. Очень напрягало и нервировало положение, в котором он был. Ночью под пристальным взглядом золотистых глаз и с отрезанными путями к отступлению. Взволнованность Чжун Ли выдавали лишь его позолоченные глаза, тогда как сам он выглядел спокойно. — Чжун Ли! Открой эту чёртову дверь, пока я не вышиб окно! — Тарталья… — Открой! — он был похож на кота, загнанного в угол и показывающего клыки, он ругал себя за то, что позволил закрыть глаза и застать себя врасплох. — Поговори со мной, и мы вместе пойдём в отель, переночуем и поедем дальше работать, — шёпот звучал громко, и не будь Чайлд Чайлдом, сдался бы без вопросов. — Не зли меня сильнее, открой, — он дёргает ручку, безрезультатно. — Чёрт возьми, это совершенно не твоё дело! Я просил тебя не лезть в мою жизнь, оставь меня в покое! — Тарталья. Твоё причастие к Фатуи касается не только тебя. И я имею право знать подробности как следователь, — по телу пробежали мурашки, Чайлд, что пытался казаться уверенным, был напуган и зол от безвыходности, его глаза бегали, не останавливаясь на лице мужчины. Нет, слишком рано, слишком не вовремя. Он обязан выполнить своё желание, а дальше уж пусть хоть сажают, хоть убивают, не важно. Не сейчас, он не может просто потерять то, через что он прошёл. — Ты ошибаешься! Ты не прав, я лишь стажёр на миссии и я хочу поймать Фатуи! И если ты не выпустишь меня прямо сейчас, то, помяни мои слова, без меня ты с полицией и на шаг в этом деле не двинешься! Прекрати пихать свой нос ищейки в мои дела и займись наконец работой! И открой эту чёртову дверь! — они таки встречаются взглядами, и Чайлд видит сожаление в чужих глазах, он выскакивает из машины, стоит той открыться и вбирает в лёгкие воздух. — Я могу помочь… — Пошёл ты лесом со своей помощью, от которой я уже задрался отказываться, — он закрывает глаза и медленно выдыхает через рот, пытаясь успокоить нервы. Происходит то, чего он так боялся — Чжун Ли вынюхивает о нём. Именно ему тяжелее всего открыться и именно от него тяжелее получить осуждение даже в одном только взгляде. Поэтому он не обернулся, лишь позвал за собой заказывать номер, затем увильнул в ванную и там и закрылся.       Прохладная вода остужала пыл медленно, но прогрессивно. Шрамы, давно зажившие, опоясывающие всё тело, отчего-то сейчас беспощадно ныли. Ныло и сердце, стоило выпустить весь пар и осознать свою вспыльчивость. Становилось стыдно. Стыдно и совестно, но что ещё оставалось делать? Тема Фатуи — это палка о двух концах. Он и правда слишком сильно открылся Чжун Ли и вёл себя слишком свободно для простого напарника, двойного агента. Но… Ведь в этом был изначальный план, разве нет? Так почему он жалеет сейчас? Не слишком ли поздно для этого?..

«Я слишком расклеенный в последнее время… Где мой знаменитый оптимизм и выдержка?..»

      Чайлд ополаскивает лицо напоследок, не моча волосы, и выходит из ванной, натянув халат и завязав его достаточно сильно, чтобы скрыть всё изъяны тела. Что ж, придётся поместиться в одном номере. Спасибо, что кровати две. А ведь он только недавно зарекался не спать в одном помещении с кем-то…       Чжун Ли. Высокая фигура казалась не менее широкой в белой рубашке, чем в пальто. Он стоял спиной к Чайлду, не слыша его выхода из ванной, старательно застилал уже вторую кровать в постельное бельё. Мышцы под рубашкой размеренно двигались, Чайлд тихо подошёл ближе и уткнулся носом в спину Чжун Ли, от чего тот резко остановился и замер. От рубашки пахло чем-то до успокоения тёплым, самим спокойствием. — Извини за недавнее, я переборщил, — пробормотал из-за спины парень с закрытыми глазами. Извинения дались на удивление легко. Чайлд ничего не предпринимал, он лишь стоял позади, уткнувшись носом в широкую спину. Чжун Ли осторожно повернул голову в сторону рыжего мальчишки и неслышно усмехнулся. — Всё хорошо, я совсем не злился… И ты меня прости за такой напор. Чайлд пробурчал что-то непонятное, затем чуть помолчал и продолжил: — Зачем тебе это? Ты настолько любопытен? — Только когда дело касается тебя. Это странно? — Ещё как, — от Чжун Ли всегда пахнет приятно, даже после сложной миссии, он пах как домашний кот. — Тебя не должно волновать, что со мной происходит и кто я вообще, пока это не отражается на работе. — Я не могу не волноваться… — … — Тарталья, ты слишком много тянешь в одиночку… — Я справляюсь. — Это не так… — … — мужчина читал открытую книгу в качестве эмоций Чайлда. — Значит, хочешь узнать меня получше? И что будешь делать после? Чжун Ли молчал, будто боясь спугнуть парня позади, что наконец пошёл хоть на какой-то контакт. Он облизнул губы и медленно положил одеяло на кровать. — Всё, что ты захочешь… — тихий шёпот звучит где-то над ухом, и Чайлд от этого смущенно хмурится, — Я искренне волнуюсь и хочу помочь. Но я не хочу влезать в твоё личное пространство, делать что-то, что тебе не понравится и как-то расстраивать, для тебя я — чужой человек, как бы ни старался это исправить. Это сложно, Тарталья, я… — Аякс, — тихо произносит парень и приоткрывает глаза, отстраняется и встречается с глазами Чжун Ли. Почему они золотые даже сейчас? Не слишком ли часто он волнуется? — Что? — Аякс. Это моё имя. И да, я имею тесную связь с Фатуи, являясь членом этой организации, что будешь делать теперь? — спрашивает он серьёзно, давая Чжун Ли время подумать. — … — молчание напрягало, но на лице Чжун Ли не отразился ни страх, ни отвращение, ни что-либо ещё подобное. Скорее, волнение и интерес, — Аякс, — мужчина смаковал имя медленно и тихо, поднёс руку к губам и покачал головой, этот голос и имя из его уст показались до необыкновения приятными, — Тебе оно подходит… — Блин, ты не на том внимание заостряешь, это просто имя. — Отнюдь, это твоё имя. А насчёт Фатуи, мне крайне интересно, как ты там оказался и зачем тебе пришлось скрывать своё настоящее имя. И теперь я волнуюсь о тебе всё больше. — Я спрашивал немного не об этом, Чжун… Ты ведь полицейский, — Чайлд чувствует себя глупцом, он будто бы намекает полицейскому на то, что его стоило бы повязать. — Аякс, — ох, и снова он так произносит его имя. Специально что-ли? — Я ведь говорил, что хочу тебе помочь, так зачем мне тебя арестовывать? Я прекрасно знаю, какой ты человек. Ты открытый парень, который не умеет врать. И раз уж ты делал что-то аморальное, я бы хотел знать причину. В конце концов, если бы все преступники были злом, не существовало бы адвокатов, ты так не думаешь? Ты помогаешь полиции Ли Юэ в поимке Фатуи и, даже несмотря на то, что ты двойной агент, поймать их ты хочешь искренне, тебя легко прочесть, знаешь ли, — последнее он проговорил с самодовольной улыбкой, — Я обещаю тебе, что мы поймаем Фатуи, а тебя я бы хотел как-то от этого ограничить. Так что? Расскажешь мне о себе, Аякс? — Садист, — парень отводит взгляд, глаза Чжун Ли по-прежнему золотые, а значит, тот волнуется до сих пор. Что ж, от такой искренности на душе стало спокойнее и Аякс был намерен довести рассказ до конца, — Хорошо. Я расскажу всё с самого начала и до конца, сколько помню, если пообещаешь не перебивать, — он сел на кровать, уже застеленную, Чжун Ли сел рядом. — Обещаю.