Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

***

      Эта история началась давно, еще когда в Снежной было популярно строительство отдельно стоящих домиков. Семья Аякса, как звали маленького рыжего мальчика, жила в одном из таких домов. Она была не богатой, могла позволить лишь скромную еду, да одежду. Отец мальчика занимал незначительную должность на фабрике, у окраины города, проводя там всё свободное время. Днём он колол дрова, а вечером уходил куда-то вдаль, в пургу, на заработки. Мать же занималась хозяйством и домашними хлопотами, а пару раз в неделю шла на рынок торговать овощами: старательно выращенными в теплице огурцами, помидорами, да перцами. Работы хватало всем и всегда, и Аякс помогал каждому, как мог, пусть и был с рождения слабым ребёнком.       Худощавый и бледный, он часто болел, за что было стыдно перед родителями, ведь так занятые мать и отец днями сидели у его кровати, меняя тряпки на лбу, пока тот полностью не встанет на ноги. И после очередной такой болезни, у них лишь прибавлялось работы, отец чаще уходил из дома, а мать стирала руки в кровь химией. Мальчик каждый вечер мазал спины родителей мазью, а потом они рассказывали ему сказку на ночь и уходили к себе, оставляя маленькую брешь света от двери к камину. Свет попадал в комнату, рассеивая пугающую темноту.       Так проходили быстрые и мирные года. Как только Аякс смог таскать дрова при своём невысоком росте, отец стал брать его в лес рубить их, где он неравно делил груз на носилки сына и себя, и все вместе они шли домой слушать треск древесины у костра. Мать особо любила этот звук, она сидела на кресле-качалке и мирно вязала свитер подросшему сыну.       Под ногами проминался с привычным звуком снег в очередном таком небольшом походе, Аякс тяжело дышал, перебирая ногами, он смотрел в спину отцу, чтобы не заблудиться и изредка поглядывал на пар изо рта, красиво растекающийся по воздуху. Они шли за дровами, Аякс был рад любому такому походу и не хотел обманывать ожиданий отца.       Было холодно, красный шарф на носу от влажности дыхания покрывался инеем и тут же промерзал льдом. Укутанный от кончиков пальцев на ногах и до макушки, парень все равно чувствовал холод щеками, а ресницы изредка слипались между собой, влага из носа неприятно текла, охлаждая и без того влажный шарф. Кажется, сегодня они зашли дальше, чем обычно, — Папа? — позвал мальчик взрослого и тут же оба остановились. — Тс, тише, — мужчина махнул рукой перед сыном и оглянулся. — Слышишь?       Мальчик насторожённо отрицательно помахал головой. — Слишком тихо… Возвращаемся, живее.       Аякс с детства знал закон Снежной — одевайся тепло, но не грузно, ноги — твой главный козырь. Но ноги мальчика были слишком коротки и слабы, чтобы передвигаться быстро и тихо. От ботинок отлетал снег, по колено укутывающий ноги. Отец ловит сына на ходу и устремляется в хижину, минуя сухие торчащие ветки и редкий лёд, Аякс слышит хруст древесины за спиной, но не решается обернуться.       Дом встречает слабым теплом и взволнованной матерью с мотком пряжи в руках. Отец отстукивает о порог снег с обуви, стряхивает его с сына и закрывает дверь на замок. — Дорогой, волки? — проницательная женщина осторожно выглядывает в окно из-под тяжёлой пунцовой шторы. — Будет неплохо, если волки. Не подходи к окнам и приглуши свет горелок. Сегодня ночь без дров, завтра пойду в лес один.       Аякс наблюдал за разговором родителей с прикроватного стула. Он видел волнение в глазах обоих, но не лез в их разговор, мало что понимал. Если они вернулись так скоро, значит, отец посчитал, что в лесу сейчас опасно. А отец всегда прав, как бывший охотник, его уши и предчувствие никогда не врали. Он мог с ходу предсказать надвигающуюся метель и слабое солнце, лишь по запаху воздуха и чему-то в небе.       В эту ночь было холодно и темно. Камин не горел, освещая комнату, источниками света даже не были звёзды, скрытые тканью окон. Ветер улицы, ударяясь о старые доски дома, просачиваясь внутрь мелкими тонкими струйками, создавал лишнюю прохладу и шум ночной вьюги, но не нарушал тишину. Изредка слышались взмахи крыльев и глубокий голос птиц: филинов и сов, Аякс закрыл глаза и сжался на вой волка где-то из леса. Как бы то ни было, дома было безопасно.       Кажется, на следующий день отец отсутствовал долго, появился лишь под самый вечер с охапкой дров. Мать спокойно встретила его с порога легким поцелуем в щёку и спросила, как прошёл день. — Волки ощенились. Некоторое время буду ходить в лес один, — мать лишь безмолвно кивнула и пошла готовить ужин.       Этим днём было тепло, вой волков и скрежет птиц уже не так пугал в свете камина через щель двери. Аякс быстро уснул, а разбужен был тёплой рукой матери в волосах. Она любила рано вставать и готовить завтрак, провожать мужа на работу, а потом с улыбкой будить спящего в тепле сына. Мальчик лениво потягивался, целовал маму в щёку и шёл к столу, где запрыгивал на скрипящий деревянный стул и начинал наслаждаться тёплой едой, — Сегодня папа опять допоздна? — Сказал, к обеду вернётся, — мать мыла посуду. — Пойдёшь поиграть во дворе?       Аякс не любил гулять, да и на улице не видел ничего привлекательного. Лишь снег, да холод. Но отчего-то сегодня решил проветриться, потому помог матери с посудой и, одевшись потеплее, выбежал на улицу. Дети его возраста часто лепили снеговиков, играли в снежки, рисовали снежных ангелов и всё подобное, но семья Аякса жила на отшибе леса, потому он не был знаком с другими сверстниками, да и никого кроме своих родителей никогда не видел, словно во всём мире существовали лишь они втроём и животные леса. Потому и смысла играть в одиночку, пока другая часть семейства была занята делами, не было, а мочить руки в холодном снегу, мальчик не любил.       Он отошел чуть дальше домика вдоль линии горящих факелов, что отпугивали лесных зверей, но часто гасли от метелей или просто слишком сильных ветров. Небо было очень светлым, больше белым, чем голубым. Звёзд видно не было в силу утра и это огорчало того, кто любил наблюдать за яркими точками где-то высоко. Мальчик прошёл ещё чуть дальше и поднял со снега шишку. Он хорошо разбирался в разновидности деревьев и других растений, а также животных и вообще всем базовым для выживания. Где-то в сугробе Аякс заметил копошение и в следующую секунду успел лишь отшатнуться прежде, чем на него приземлилось нечто небольшое и сбило с ног. Он упал затылком в снег, почувствовав приятное хрустение и, приоткрыв в удивлении глаза, заметил на себе небольшого зверька. Щенка серого окраса. Его ушки стояли, а хвост мирно свисал у лап. — А… Щенок? Собака, откуда? — Аякс осторожно положил руку на загривок маленького создания. На вид ему был от силы месяц, да и в принципе не выглядел он шибко агрессивным, скорее наоборот. — Малыш, что ты тут забыл? — мальчик сел на снегу и приподнял собаку так, чтобы посадить его на колени. — Без ошейника… Щенок склонил голову вбок, не останавливая хвост. — Неужели, тебя оставили?       Аякс, подражая собаке, склонил голову вбок. Снег холодил, мокрил одежду, но парень пока не спешил вставать, он впервые рассматривал животное так близко, трогал его и ощущал такой жар от шерсти. Несмотря на книжки с картинками и птиц где-то вдалеке леса и в ночи у дома, он слышал лишь волчий вой, не более, — А какие у тебя зубы… Здорово, ты прямо хищник! — восхищённо пролепетал мальчик и встал таки со снега. — Пойдём, я отведу тебя к моей маме, она у меня добрая и очень умная, она точно поможет и решит, что с тобой делать! — перебирая ногами и приминая снег, Аякс подбежал к деревянной двери дома вместе с собакой и позвал маму: — Мама, мама, я нашёл щенка, может, он потерялся?       Мальчик не спешил заходить домой, сначала нужно было решить, что делать с щенком. Мать в это время, готовя обед, приглушила огонь и протёрла руки полотенцем, — Щенка? Здесь то? — она размеренно повешала полотенце обратно на петельку и заинтересованно выглянула из кухни к прихожую. И тут же онемела. — Аякс, отойди от него! — она второпях подбежала к сыну и, схватив его за плечо, утащила в дом, захлопнув дверь. Никогда раньше, привыкшая к спокойному и размеренному образу жизни женщина, так не поступала. По крайней мере, такой её не видел сын. На деревянном полу медленно таял снег под шумное дыхание женщины, та смотрела в глазок с неким напряжением и, будто чего то дождавшись, разула сына и усадила его на кухне за стол, присела на корточки рядом и внимательно вгляделась в его глаза с большим волнением. — Сынок, милый, увидишь его ещё раз, или кого то на него похожего, срочно отступай к дому как можно скорее, осторожно, не вызывая у них любопытства, понял? Это был вовсе не пёс, это был волк. И совсем не брошенный, рядом должна быть его мама, а матери всегда защищают своё потомство. Волки опасные, Аякс, будь осторожен, хорошо? — мать волновалась, это мальчик чувствовал кожей, но что-то во всём этом ему не нравилось. Словно бы он смотрел в глаза своей матери и видел её насквозь, её истинные опасения, то, что дело совсем не в опасности от хищника, а в чём то большем. Но ребёнок никак не мог понять, к чему вело его плохое предчувствие, как бы ни старался. — Хорошо, мам, — хотелось успокоить несчастную женщину и стало спокойнее самому, стоило проследить на её лице облегчённую улыбку. — Молодец, а теперь раздевайся, мой руки и садись за стол. — А папа не скоро придёт? Я думал, к обеду.., — мальчик обернулся к двери, словно ища и отца, и недавно так внезапно оставленного щенка. И не попрощаться уже… — Милый, сейчас тяжёлое время, уверена, он скоро вернётся.       Отец не вернулся ни этим днём, ни следующим. Он пришёл в обед через день с охапкой дров и рабочим рюкзаком. Аякс, все время сидящий дома от опасений матери, подбежал к отцу и стал расспрашивать о том, почему его так долго не было и чем он занимался. Да, он скучал, как скучала и волновалась мать, пусть и не показывала этого, оправдывая это стажем и возрастом. Идиллия продолжилась и за обеденным столом, до самого вечера, под хруст дров в камине и рассказы отца. Аякс часто вылетал из мыслей, залипая на огонь до тех пор, пока глаза не начинали пересыхать и болеть, что приходилось иногда переспрашивать отца фрагменты его истории.       День подходил к концу и родители любяще уложили сына спать под сырые обещания и приятные рассказы, они покинули комнату, всё так же оставив приоткрытой дверь комнаты для освящения. Грузно опустившись на кухонные стулья, они переглянулись, а Аякс приоткрыл сонно глаза в сторону двери. И пусть он ничего не видел, любопытство копошений и шёпота с кухни брало верх. — Щенок? — Дорогой, это был щенок волка. Волка, понимаешь?..       Повисло долгое молчание, Аякс от усталости за день мало соображал, но ему было интересно, чем всё кончится. Было ощущение, что он не узнает больше информации нигде, кроме сегодняшней ночи в этой кровати. — Наверное, ты что-то путаешь. Откуда щенку волка тут взяться? Да они от матерей пока отойдут… Да и хищники на огонь к нам никогда не шли. — Как тогда, по твоему, в чаще леса мог появиться щенок собаки? Я конечно не так близка к охоте, как ты, но волка от собаки отличить в состоянии… Милый, как такое может быть? —Если это правда… То это очень и очень плохой знак, волки никогда по своей воле не покинут границу леса. Только не эти волки, — голос отца редко звучал обеспокоенно, но это был тот самый случай.       Веки стали слишком тяжелы и Аякс невольно прикрыл глаза в намерении слушать разговор уже в таком положении, но, всё-таки, заснул. Тело ребёнка разочаровывало его не первый раз.       Оставшиеся дни до конца недели родители не пускали мальчика на улицу одного, да и в лес с отцом, будто выжидали какого то подвоха от затишья. Но когда ничего не последовало, они таки пустили Аякса побродить по снегу недалеко от дома. Родители всегда волновались о здоровье сына, тот был слаб и физически, и морально, иммунная система подводила в самые неудачные моменты. Свежий воздух определённо был нужен, как и физическая активность, этого они его лишить не могли.       Это был вечер, ещё ранний и достаточно светлый, но всё так же прохладный. Аякс был рад оказаться на свежем воздухе спустя такое долгое время, тот приятно бил в нос свежими потоками. Он присел на корточки и набрал в ладошки снег, что стал медленно таять, заставляя суставы со временем ныть, а кожу рук болезненно неметь. Ветер сегодня был не сильный, огонь в факелах мирно танцевал, освещая всё вокруг. Мальчик подошёл к самому последнему из них, к самому входу в лес, вспоминая первую встречу с щенком. Он был теплый и забавный, а ещё не казался он таким уж страшным хищником. В голову закрадывались сомнения, взгляд упал в чащу леса, что имела тёмный неосвещённый цвет. Послышалось шуршание сухих веток. — Это снова ты! — то ли удивлённо, то ли радостно вскрикнул Аякс и тут же захлопнул рукой рот, боясь, что его родители прибегут.       Перед ним сидел щенок с торчащими ушками и мирно вилял хвостом, не осознавая того, что окликали его убийцей. Аякс присел рядом и осторожно провёл ладонью по макушке зверька, хвост радостно забил снег, щенок встал на ноги и лизнул пальцы мальчика. Не похож он был на все те рассказы о волках, что слышал он от родителей, — Ты и правда волк? — щенок склонил голову. Может, маме показалось? Все люди ведь могут ошибаться. — Ты ничего мне не сделаешь? Глаза напротив отливали странным золотом в свете огня. — Не боишься огня? Ты храбрый, не то, что я. Папа говорит, мне нужно лучше стараться, — щенок весело покачивался на снегу, словно олицетворяя всю суть слова «веселье», он был мил, ласков и умён и, как сказал Аякс, храбр не по годам. Это вселяло в маленьком мальчике доверие и надежду на лучшее. Всё таки, у него никогда не было друзей, а это существо, кем бы оно ни было, оказалось отличным слушателем.       Аякс приходил к щенку каждый день, а тот терпеливо его ждал словно в назначенное время. Он говорил о том, как прошёл его день, как долго задерживался отец на работе и сколько дров принёс, какой вкусный был обед, рассказывал о редких походах в лес с отцом. Затем доставал из кармана кусочек мяса и наблюдал, как щенок его ест. Родители удивлялись внезапному стремлению сына к прогулкам, но, боясь спугнуть, не задавали лишних вопросов, были рады видеть на его лице некую свободу. А Аякс с щенком быстро привязались друг к другу, незаметно для родителей стали заходить ненадолго в лес, резвиться и играть, защищаясь снегом и отбиваясь им же.       Так прошёл год, а за ним и ещё один, третий. Зима в Снежной никогда не кончается, даже на потепление рассчитывать не приходилось, пару раз в год была сильная вьюга, что гнула сухие деревья до хруста. В такие дни всё семейство сидело в доме, отложив работу, а Аякс всякий раз смотрел в окно, боясь за единственного друга. Но каждый раз всё волшебным образом обходилось, словно у того щенка и впрямь был дом или волчья семья в снегу. Хотя, разве уместно называть щенком того, кому уже больше трёх лет? Потому Аякс и дал другу имя. Рики. Вся жизнь шла своим чередом, мальчику исполнилось девять, он стал лучше справляться с работой по дому, но по прежнему не мог расколоть больше двух дров топором. Слабое здоровье, слабая переносимость холода. Всё это раздражало больше всего его самого. Несмотря ни на что, наличие друга и любящие родители радовали, это была его зона комфорта, из которой не хотелось никогда и никуда выходить.       Но время идёт и меняется, вот и настал день, который изменил всю жизнь. День, когда мальчик осознал свою ошибку и слабость.

***

      Аякс поднялся с кровати, потянулся вверх, разминая спину. Горло болело от рассказа, но он не жалел, что решил поведать всё Чжун Ли, странные искры доверия кружились где-то внутри, — Я выпью немного воды и продолжу.       Чжун Ли безмолвно кивнул и поднял взгляд к потолку, когда парень отошёл к холодильнику. История пока что кажется милой и невинной, разве что жизнь ребёнка в таких условиях вызывает сочувствие. Сам Чжун Ли вырос, окутанный людьми и солнцем, он плохо знал, что такое холод и одиночество. Аякс вернулся с бутылкой воды и сел на кровать вновь, отпил, облизнул губы и опустил взгляд на руки. — Твои родители добрые и осторожные люди, — наконец негромко подал голос Чжун Ли. — Ага, а я непослушный, — с усмешкой, но как-то грустно протянул парень и закрутил крышку на бутылке, пока оставив эту прохладу в руках. — На чем я остановился?.. Ах, да… День вновь был снежный, я отбежал подальше от дома, набрав побольше еды для Рики, но…

***

      Рики нигде не было. Ни под привычным кустом, ни возле факелов, ни у окраины леса. Аякс осторожно обежал дом кругом, но не нашёл ни следа друга. Это пугало. Только вчера прошла ужасная буря, заметая снегом дорожки и даже сейчас шёл снег. Но Рики просто не мог пострадать, он всегда был цел и встречал его из дома. Парень положил на снег платочек с едой и обернулся к дому, проверив, наблюдает ли за ним мать. Он двинулся в сторону леса, тут же скрываясь за блеклыми от снега берёзами. Было страшно, хотелось развернуться и уйти в дом, в безопасные стены. Мороз медленно проникал сквозь одежду, а ведь дома так тепло с дровами, которые только недавно принёс отец. Однако больше чем уйти, хотелось узнать правду, какой бы она ни была. С каждым шагом становилось всё страшнее и холоднее, но мальчик не останавливался, шёл вперёд, пока… Позади не послышался протяжный вой. В голове тут же сошёлся пазл. Волки. В этот период года они особенно агрессивны. Аякс пожалел, что так бездумно вступил в границы леса, даже не взяв с собой факел, который мог помочь хоть как-то. Теперь же, назад дороги точно не было, отрезанный волками путь отступления представлял собой лишь надежду выбраться из бескрайнего леса, за деревьями которого не было видно ничего, кроме тех же деревьев и снега.       Аякс дрожал, как ветка в пургу, он ускорил шаг, не оборачиваясь и надеясь, что волки просто посчитают его недостойным внимания. Но опасения настигали и он всё ближе чувствовал частое дыхание, негромкий шум лап по снегу. Их было много.       Мальчик сорвался на бег, забыв о всякой осторожности, он бежал сломя голову, запинался о сухие ветки и тонул в снегу, но не мог заставить себя остановиться. Бежать, бежать дальше. От адреналина холодно не было, но мороз покрывал щёки. Капли падали на шею, впитываясь в шарф, от маленькой фигуры в снегу исходил пар дыхания. На глазах наворачивались слёзы страха. Было бы лучше, останься он дома. Может, Рики просто не захотел сегодня приходить, у него были свои планы. Стоило подождать, поговорить с родителями, всё обсудить и попросить помощи.       Они бы поняли, точно поняли.       Горло отчаянно ныло от противной жалости к себе, ноги путались и отказывались слушаться, хотелось упасть на снег и отдохнуть, пусть это и означало неминуемую гибель. Одним движением Аякс взглянул назад из-за плеча и тут же пожалел, ускорив бег. Серые мутные фигуры держали темп, дышали в спину и сверлили взглядом, словно загоняли добычу в логово.       Но сквозь бесчисленных крон деревьев вдруг мелькнул свет, Аякс в последний раз вдохнул в лёгкие побольше воздуха и вылетел в город, кубарем катясь по тому же снегу, он собирал камни и снег всем телом. Не время было отдыхать, он на трясущихся ногах поднялся и, даже не отряхнувшись, двинулся дальше. Нужно найти хоть кого-то, нельзя оставаться одному, волки просто так не отпускают свою добычу. — Куда спешишь, парень?       Аякс замер и похолодел, он обернулся и увидел низкорослого темноволосого мужчину в чёрном лёгком плаще и спокойной ухмылкой, словно тот вышел прогуляться не в сторону леса, куда все идут обычно с огромным рюкзаком и громоздкой курткой, а на показ мод. Сначала в голову пришла мысль о том, что возможно, это галлюцинация и стоит бежать, но это была, пусть и слабая, но надежда. — Мистер, за мной гонятся волки!       Человек лишь с улыбкой склонил голову и кивнул в сторону леса, — Волки? О чём ты, тут никого, лишь я и вот он, — голос звучал уверенно. Аякс, не веря, что волки вообще могли так легко отступить, взглянул назад, но и правда, ничего не нашёл и не услышал. Те словно испарились. От счастья и не пропавшей тревоги подкосились ноги и потемнело в глазах, но перед падением в обморок парень успел разглядеть спутника того странного человека. — Ри… Ки?..       Мир померк, было темно и холодно, а ещё страшно. Но не только от недавней погони волков, было пугающее чувство, словно вот-вот наступит что-то страшное. Хотелось пить, Аякс медленно приоткрыл глаза, но тянущая боль в голове заставила тут же их закрыть. Через пару секунд стала возвращаться память, пришло осознание нескольких вещей. Например, по ощущениям, лежал мальчик на снегу. Шея мокрела от снега, будто его насильно по нему волокли, не заботясь о препятствиях. Отсюда и головная боль. В воспоминаниях возник образ мужчины. Чёрный плащ, волосы… Что же ещё?.. Ах, да, глаза. Они пугали.       Аякс вновь приоткрыл глаза и наткнулся на заинтересованный взгляд пары чёрных, как смоль, глаз. Они были пустыми, но на лице мужчины, что был непозволительно близко, красовалась улыбка, — Мистер? — тихо произнёс парень и медленно поднялся со снега, постепенно восстанавливаясь, стал озираться по сторонам. Он точно помнил, что прежде, чем потерять сознание, он видел Рики. — Рики! — радостный голос позвал друга, Аякс двинулся в его сторону и тут же обомлел. Его друг лежал на снегу в паре шагов, он не реагировал на голос, даже глаза не открыл, словно спал глубоким сном. Запоздало парень обнаружил вокруг его тела тонкий обруч вмятой красноты. Пригляделся — кровь.       Не может быть. Ещё совсем недавно Рики был здоров. — Мистер, что… Что случилось с Рики? — с надеждой в голосе и глазах мальчик обернулся на мужчину, что просто от скуки сидел на корточках на снегу. Аякс надеялся услышать слова утешения. Рики просто поранился, его подлечат и всё будет хорошо. Но повисла лишь немая пауза, не было ни одной эмоции на лице мужчины, словно тот не услышал вопроса. — Мистер! — Не ори, — от повинующей интонации в голосе Аякс оторопел. — Уши режет, — холодные глаза прошлись по пушистой туше Рики и через секунду до ушей мальчика донёсся смех. Так отец смеялся, когда рассказывал какую-то забавную ситуацию, произошедшую на охоте, в кругу семьи. Но что было смешного тут, мальчик понять не мог. — Он помер, если ты об этом волке. Сдох. Я его убил, он уже не нужен. Рики? Как забавно, что ты дал ему имя.       Остатки слов Аякс не слышал, звон повис в его голове. Он неотрывно смотрел на погибшего друга, кружились разные мысли, но ни одна не достигла умозаключения. Тем временем, мужчина встал и спокойно сунул руки в карманы, он смотрел вперёд, на деревянный маленький домик, на дым из дымохода, на снег и на двух испуганных людей, побелевших от страха, — Всему приходит конец, не стоит давать имя чему-то незначительному.       Аякс хотел возразить, воскликнуть, что его друг вовсе не что-то незначительное. Он хотел обвинить мужчину в таком поступке, накричать на него, потребовать объяснений. Но от мыслей и шока болела голова. Рики оказался волком, как и говорила мама. И он знал кого-то столь опасного… Но Рики больше нет. Эта мысль не укладывалась в голове. Мальчик кинул взгляд чуть выше и распахнул глаза в удивлении, увидев дом, а затем и родителей. Он не мог понять, когда и как тут оказался, воспоминания о побеге и волках были всё так-же свежи. Выходит, этот мужчина, всё же, притащил его сюда. Сил думать о мотивах не было, хотелось уснуть, а проснувшись, понять, что это всё сон. Но боль в голове говорила сама за себя.       На лицах родителей застыл вселенский ужас, они смотрели вперёд, не двигаясь, сначала на сына, затем на мужчину, стоящего рядом. Они словно увидели призрака, или что-то куда страшнее. Словно смерть пришла по их душу. Кожа сливалась с цветом снега, губы иссохли, а тело мелко дрожало. Они держались за руки, -Всему. Приходит. Конец, — голос звучал спокойно и Аякс, не понимая уже ничего, поднял взгляд на человека в плаще, чей рост снизу казался больше. В его руках блеснул серебристый пистолет, послышался щелчок. — Постойте.., — шёпот казался не родным, низким, — Не надо…       И вновь раздался смех. Безудержный, громкий, словно раскаты грома, которые так хорошо описывались в книжках, что читали родители сыну перед сном. Родители… Аякс поднялся на дрожащих ногах и протянул руку к дулу пистолета. — Твои метания смешат, чего ты хочешь?       Аякс помотал головой, стряхивая с глаз пелену. Хотелось плакать, но он не мог, всё словно унеслось к краю сознания. Трудно было контролировать речь и тело, — Мама и папа напуганы… Опустите, — последнее, на что хватило сил, мальчик коснулся пальцами пистолета и неслабо потянул на себя.       Мужчина, пожав плечами, опустил пистолет, — Хочешь знать, что происходит? Я расскажу… Твои родители задолжали Фатуи огромную сумму денег и срок выплаты кончился ещё много лет назад. Мы такого не прощаем. Однако эти двое умело заметают следы и мы, даже с волками на службе, долгое время не могли их выследить. Но потом появился ты! Ты пах также, как твои родители, потому мне просто оставалось проследовать по твоим следам к этому дому. И вот сюрприз, два преступника, наконец, пойманы! И все благодаря тебе, гордись, — как-то радостно прошипел он и качнулся в сторону парня. Аякс не верил тому, что его родители могли быть преступниками. — А волка того я пристрелил от безнадобности, он выполнил свою роль, погибнуть на службе — честь.       Парень едва находил силы стоять, мысли путались от отрицания очевидного. Пазл складывался, но он не хотел этого признавать. Он был наивным и слабым ребёнком, но не глупцом. Потому не сопротивлялся, когда его силой притянули и прижали к тёплой, вопреки морозу, груди. Мужчина склонил голову к мальчику и вложил пистолет в его руки, направив в сторону и без того ели дышащих родителей, — Ты просил меня опустить оружие, — он удерживал маленькие кисти рук своими, сжимая пистолет. Направил чужой палец на курок и прицелился. — Вы смотрите друг на друга в последний раз.       Звонкий выстрел, отдача и звон в ушах. Упасть не даёт тело позади. Аякс наблюдает, как высокая фигура отца отлетает и медленно утопает в снегу. Он запоминает, как свет в его глазах тускнеет и через секунду слышит крик. Мамин. Истерический, громкий вопль, почти звериный. Птицы в лесу с шумом взлетают в небо то ли от выстрела, то ли от разрывающего уши плача. Слёзы градом катятся по её щекам, она неустанно зовёт мужа, трясёт его, даже не думая проверить пульс и от этого зрелища Аякс на время приходит в себя. — Тц, как шумно, — слышится за спиной, пистолет скользит в воздухе к следующей цели и вздрагивает. Аякс дёргает руками, пытаясь предотвратить худшее, но… Выстрел задевает женщину в области живота. Всё внутри холодеет от нового вскрика боли, в сознании мелькает воспоминание: «— Мама, я хочу братика или сестрёнку! — парень вбегает в дом и нетерпеливо прыгает на месте, сверля мать взглядом. — Да? Ну, что ж.., — она легкомысленно улыбается.»       Следующий выстрел был последним. Женщина падает рядом с мужем, а фигура позади Аякса исчезает вместе с пистолетом. И пустота, словно бездна, охватывает всё. Парень ничего не слышит и не видит, не чувствует даже холода. Ощущает лишь самого себя, такого жалкого и слабого. Он погружается в воду, слыша всплеск и лопанье пузырей. Он остался один, потеряв всё самое дорогое в один день, от своих рук. Не знает, что делать дальше, не видит цели в том, чтобы что-то делать дальше. Холод настигает крупной дрожью и осознанием, ощущением выкинутой на берег рыбы. Мутнота пропадает как внезапно вдохнутый глоток воздуха, появляется зрение и слух, о чём Аякс тут же жалеет. Не хочется ничего видеть, не остаётся ничего, кроме желание лечь рядом с ними прямо сейчас и умереть от холода. Вместо этого он распахивает глаза широко и осматривает три тела, истекающие кровью, тут же накрывает нос рукой и сгибается пополам. Почему он не чувствовал этого запаха раньше? Он не знает. Его рвёт. Сытным завтраком и тёплой водой. Аякс судорожно вытирает рот снегом, ест его, чтобы убрать изо рта этот ужасный вкус и случайно задевает пальцами хвост волка, — Рики.., — слёзы наконец подступают, когда друг не тянется к прикосновениям, лишь лежит неподвижно, пока его тело остывает. — Мама… Папа.., — они такие же. Недышащие. Никто из них не улыбнётся тепло, не оставит на рыжей макушке тёплый ночной поцелуй, не прочитает сказку, не расскажет историю и ещё много чего «не». Аякс плачет, не замечая собственных слёз, он кричит и молит родных открыть глаза, кидает клятвы в ветер и просит прощения. Он срывает голос, щёки болят от слёз, но он не останавливается, повторяет вновь и вновь: «Простите».       Так наступает ночь, парень уже просто беззвучно открывает рот, потеряв всякий голос. Слёзы давно прекратили литься. Он ругает себя за проснувшиеся так не вовремя жажду и голод. Медленно поднимает голову к луне, поднявшейся на небосвод, садится на снег и, сложив руки вместе, просит луну о благополучии родителей и друга на том свете. Кажется, это единственное, что он может сделать для них. «— Мама, а зачем люди молятся луне? — маленький Аякс сидел на кровати после сказки про лунного принца. — Чтобы у дорогого человека на том или на этом свете всё было хорошо, вот, смотри, — она складывает ладошки вместе. — Луна, защити моего сына от всех печалей и невзгод, молю. Если искренне попросить, луна точно поможет, вот увидишь!» — воспоминания сейчас заседали горьким комом в горле, но Аякс молился.       Он устал плакать. Слёзы кончились, он даже не мог связать ни единого слова. От холода трескалась и болела кожа, от голода- живот, от слёз и крика- голова, но было всё равно. Парень медленно выдохнул и встал со снега, расправив затёкшие ноги и спину. Он наклонился к волку и, взяв за лапы, с трудом оттащил его тело к телам родителей. Взглянул в их лица. Кожа постепенно впадала, прилегая к костям. Кровь застыла на снегу, полностью остыв. Аякс приседает рядом и невесомо касается лица матери, убирает с него снег и мешающие волосы. Мешающие кому?.. То же самое делает с отцом, затем прикрывает глаза и медленно выдыхает. Решение выкопать три могилы рядом с домом приходит быстро. Для этого он медленно, чувствуя непосильный груз своего тела, идёт в дом, открывает дверцу в подсобку, где хранятся инструменты и достаёт оттуда лопату для снега.       Толстый слой снега с каждым движением кажется всё более тяжёлым, плечи постепенно отнимаются, а груз лопаты лишь делает хуже. Где-то на середине первой выкопанной могилы, Аякс кладёт рядом лопату, пластик на которой, от нижнего слоя льда, успел потрескаться. Он проводит пальцами по льду, цепляя его ногтями и сдирает продырявленный слой, выкидывая наверх. Он бьёт рукоятью лопаты лёд, а остатки сдирает пальцами, оставляя на холодной поверхности частички кожи. Когда дело доходит до земли, Аякс пачкает непробиваемым грунтом ногти, роет щель, а от неё и яму побольше. Когда одна из могил начинает походить на себя, Аякс поднимает взгляд вверх. Высоко. Опираясь на лопату и ледяные выступы, он поднимается на поверхность и, ни о чём больше не думая, переходит к следующей могиле. Аякс рыл, корябая пальцы и плюя на боль, даже когда на льду кроме зазоров, оставались кровавые полосы. Дело кончилось к рассвету, похоронив всех и засыпав слоем почвы и снега, Аякс стоял на коленях перед их могилами, с закрытыми глазами, благодарил их за счастливые годы его жизни.       Тряска в теле не прекращалась даже когда парень оказался в постели в ещё неостывшем от розжига дров доме. Он просто лежал и думал, что делать дальше. Похоронив родителей и друга собственными руками, он до сих пор с опозданием понимал, что их нет, невзирая на боль стёртых пальцев и некоторых оторванных ногтей. Тогда, в морозе, он даже этого не замечал. Тот мужчина говорил, что родители были должниками, избегающими выплаты. Разве за такое убивают? Сердце вдруг кольнуло. Он не мог поверить, что родители взяли у кого-то в долг и не вернули, они были честными людьми, да и семья жила всегда в бедности. А ещё волки… Получается, все волки в лесу на самом деле на службе Фатуи? И та погоня за ним в лесу была целью выманить его наружу? Слишком мудрено… Кто вообще такие Фатуи? Преследуемый мыслями, Аякс погрузился в сон. Ему снилась тёплая мамина еда и смех отца. Весёлые истории, а затем… Огонь, шум, красный снег, ужасный запах и страх на лицах родителей. Смех, принадлежащий не отцу. Трупы. Аякс подскакивает на кровати, испуганно осматривается и опускает взгляд на руки. Это не сон. По лбу стекает капля пота. Мальчик неуверенно, но решает что-то с этим делать. Он не может провести всю жизнь в таких кошмарах. Нужно действовать, попытаться изменить свою жизнь, которая катится вниз, найти ответы на вопросы.       Таким образом, парень наполняет желудок оставшимся с прошлого дня обедом через силу, преодолевая рвотные позывы, он старается не отрицать факт смерти родных, а принять его. Отец учил не убегать от проблем. Правда, Аякс сомневался, что вывезет такое в одиночку. Выбора у него не было. От осознания, что ему вновь придётся встретиться с теми людьми из организации, зовущейся Фатуи, мутило. Он медленно встал из-за стола и потёр глаза, не веря в то, что решился на что-то такое, в последний раз осмотрел дом. Опустевший и уже холодный.       Аякс долго не решался войти в лес, который точно надо было преодолеть, чтобы выйти в город. Он не знал, что конкретно хотел сделать, перед глазами стояло лицо малознакомого мужчины и целью было лишь его найти. Крайне безрассудно, необдуманно, но выбирать не приходилось, зацепок было мало. Оставалось лишь ухватиться за последний трос, тот самый, который недавно погубил всю семью и собственную жизнь парня. Рюкзак был собран, в руке сиял огненный факел, пар от которого резво вздымал в воздух. Нужно было идти, чтобы не пробираться через дебри леса в сумерках. Ведомый страхом о нападении волков, парень вступил на территорию леса, не оглядываясь назад. Он знал, что если оглянется, то не сможет уйти- груз ответственности навсегда привяжет его к родной земле.       Было тихо и прохладно. Факел не грел, но Аякс был слишком погружён в свои мысли, чтобы обращать на такое внимание. Он старался не думать ни о чём из прошлого, сосредотачивался на будущем, в котором был совсем не уверен на данный момент. Ноги путались в снегу, а света впереди всё не было видно. Казалось, за ним до сих пор следят- явно нервное. Парень шёл быстро настолько, насколько могли позволить ему его короткие ноги и, только тогда, когда шагнул на промятый под весом ботинок людей снег, миновав широкий лес, он оглянулся. На долгую минуту. Просто смотря сквозь крону деревьев, он чувствовал болезненные уколы в сердце и вовремя сморгнул подступившие так не кстати слёзы.       Он не помнил, как нашёл ночлег и сколько отдал за него на сбережения родителей. Кинув рюкзак куда-то в угол скрипящего пола, парень рухнул на кровать, набирая в лёгкие воздух, тут же погрузился в короткий сон. Этого требовали опухшие от слёз глаза и голова, раскалывающая с самого утра. Было непривычно без звуков птиц за окном, но мысли слишком быстро покинули голову, а всё вокруг погрузилось во тьму.       Даже утром не чирикали птицы, Аякс разлепил глаза около 10 часов и тут же прикрыл их обратно. Вид чужих стен в очередной раз подтвердил реальность происходящего, но слёзы кончились, цели потеряли ценность. Он хотел приблизиться к Фатуи, даже если это грозило бы смертью, ему нечего было терять. Надо было узнать хоть что-то. С такими мыслями парень покидает комнату и заходит в общий зал. В центре деревянного, ветхого сооружения стоит коричневый диван, а рядом, на полу, лежит медвежья шкура. Аякс не видел такого огромного животного раньше, но решил не задерживаться на такой незначительной детали. Возле дивана что-то бурно обсуждали взрослые, парень прислушался: — Фатуи переходят границы? Не смеши, они — опора нашей экономики! — Узко мыслишь, приятель… Рыба гниёт с головы, — сказанного Аякс не понял, однако ему было достаточно того, что вокруг него есть люди, знающие Фатуи.       Сорвавшись с места, он подошёл к двум мужчинам, обсуждающим явно политические вопросы, от чего все вокруг становились зрителями, с опаской смотрящие на происходящее, словно за подобные речи могло последовать наказание. Хозяин заведения, стоя за стойкой заказов, что включала в себя ещё и регистратуру, потирал полотенцем барный стакан, ожидая желающего отведать его коктейль. Пахло спиртным, слышалась приглушённая джазовая музыка и, чуть тише, звон льда о стеклянные стенки бокалов. Атмосфера располагала к светской беседе и, пожалуй, она бы состоялась, не нарушь идиллию двое мужчин в центре зала возле бурой шкуры убитого медведя. Аяксу это было на руку, — Извините, — деликатно начал он, но на лице не было ни тени должного почтения.       Две пары глаз метнулись к ребёнку, — Чего тебе, мелочь? Не для детских ушей, ишь, — брови скользнули к переносице, а рука мужчины метнулась в сторону двери. — Вали. Детские тут, разве что, кровати! — Я хочу узнать больше о Фатуи, — всё-таки продолжил парень и уже все присутствующие смотрели на него, то с удивлением, то с беспокойством. — Фатуи? «Преступная группировка с развязанными руками во всех сферах». Так говорят о ней заграничные, или туристы. А вот я считаю иначе, а, Кристоф? — он обратился с собеседнику, будто Аякса тут и не было. — Лишь благодаря Фатуи наши земли до сих пор наши. Это не они жестоки, мир таков, вот что! Ты не можешь отрицать их заслуги, к чёрту гуманность!       Народ завопил, кто-то вздёрнул бокалы вверх, с чуть покрасневшими от алкоголя лицами, они были похожи на обезьян. — Да Снежную скоро за такие заслуги с карты Тейвата уберут! В их обязанности входит политическая составляющая, а им лишь бы кулаки в ход пустить. Нас ненавидит весь мир. Нужно знать границы дозволенного! Мы лишь прячемся за стенами и кучей снега, как людям в глаза смотреть?       Напряжение нарастало, теперь каждый считал своим долгом выкрикнуть что-то в поддержку одного из спорящих, словно находились они не в зале отеля, а на трибунах бойцовского ринга. Люди стали подходить ближе, кто-то запрыгнул на диван, кто-то даже на стол, так Аякс оказался вытолкнутым к стенке у выхода, улавливая лишь крупицы бессмысленного спора, — Людям? Да хрен я клал на них, Снежная находится в состоянии политической войны! — дальше шум. — Спасибо надо сказать Фатуи, что сохранили мир в стенах этой страны! А ты! Еретик!       Аякс обернулся к барной стойке владельца отеля, тот всё начищал бокалы, холодными голубыми глазами окидывая свою седую бороду и коллекцию спиртного. Не трудно было догадаться, что подобные выходки происходят не редко. Окинув толпу взглядом, парень направился к выходу. — Мир? И это ты зовёшь миром? Люди мрут на улицах. Как собаки! — Да не будь Фатуи, мы бы все подохли, словно скот!       Этот спор казался бесконечным, но постепенно утихал за спиной, о чём Аякс, без сомнений, радовался. Недавно прошедшая боль в голове вернулась новыми волнами, опускаясь в вески. Парень шёл, обдумывая полученную информацию, осталось лишь решить, как ей распорядиться. В отличии от территории дома, город существенно отличался, только сейчас он обратил внимание на разницу. Снега было меньше, его тут чистили, оттого и идти было не сложно. Повсюду было много деревянных домиков с разными узорами и красивыми арками, улицу освещали негаснущие фонари. Редкие здания из красного камня украшали город— они были выше и явно служили в политических целях, отличаясь от жилых. Снег был везде, даже под навесами домов. По улицам проезжали редкие машины, о которых Аяксу много рассказывали. От них было много шума и дыма. Сделав ещё пару десятков шагов, он потряс куртку, смахивая с себя запах перегара и алкоголя. Впереди было два человека, к которым он тут же и поспешил, — Здравствуйте, где я могу найти Фатуи? — от такого вопроса в лоб, прохожие поморщились и переглянулись. Казалось, что если для одних жителей этой страны Фатуи — тема рассуждений, то для других — нечто под печатью «табу». — Мальчик, иди куда шёл, — женщина чуть склонилась над ним и перешла на шёпот. — Не интересуйся подобным и живее будешь. — Неужели вы ничего не знаете?       Женщина лишь помотала головой и потащила какого-то мужчину вслед за собой. Аякс оглянулся в поисках других людей. Похоже, к концу дня его ожидала гора слухов в его лице. В Снежной даже дорогу редко спрашивали, а тут… — Мальчик.., — когда Аякс уже хотел возвращаться в отель, к ночи, вновь платить за кровать деньгами, которых и так мало бы на что хватило, его окликнул кто-то в тени. Он постоял с полминуты, вглядываясь в непросветную тьму, пока таки не решился подойти. Впереди, за низким столиком, сидела старушка, укрытая шалью поверх куртки. Глаза её были прищурены, смотрели неотрывно на парня впереди. Стол был покрыт странными вещами: свечи, карты, какие то шарики и кубики. — Подойди, я тебе погадаю. — Погадаете? — переспросил Аякс и, в повиснувшей тишине, услышал гул ветра в ушах. — Мне этого не нужно. Скажите лучше, как мне найти Фатуи?       Старушка покачала головой и кивнула в сторону соседнего стула у стола, — Садись, мальчик, — и он сел, поёрзав на холодном дереве, окинул взглядом стол более внимательно.       В темноте переулка было мало что видно, но сейчас, находясь так близко к столу, было проще что-то рассмотреть. Деревянную поверхность окутывала старая газета, сверху небрежно были раскиданы большие карты, по краям стояли потухшие свечи, а в центре лежала пара игральных костей и стеклянных шариков. Аякс взглянул в глаза старушке, — Тяжело тебе будет на пути, который ты избрал. Ещё не поздно отступить.., — монотонно начала она, раскинув карты по столу. — Не понимаю, к чему вы. Не знаете, где найти Фатуи? Тогда я пойду, — он приподнялся, намереваясь уйти, но пока ожидающе поглядывал на женщину. — Аякс, — это пригвоздило юношу к стулу, словно камень обрушился на голову. Осведомленность человека перед ним пугала. — Я знаю многое и могу утверждать, что никто, ни в этом городе, ни в этой стране, не направит тебя к Фатуи… Одни их ненавидят, другие уважают, но абсолютно все боятся… Эти люди непредсказуемы, у них своя, личная мораль. Ты уверен, что хочешь вступить на их путь? Выдержишь ли такую психологическую и физическую нагрузку? Справишься с грузом ответственности за чужие жизни и ненавистью, да страхом народа?       Аякс многого не понимал. Он не заглядывал так сильно в будущее, пока шёл сюда. Можно сказать, он делал это лишь от безысходности и любопытства. Ему было не важно, чем он заплатит, дабы добиться этого, но он не думал о таких вещах, как всеобщая ненависть, ответственность за жизни, мораль и всё остальное. Чуть подумав, он сдержанно кивнул, сглотнув ком в горле. — Мальчик, — продолжила старушка, будто совсем недавно не назвала парня по имени. — Тебе следует быть честным с собой и дорогими тебе людьми. «У меня их нет,» — читалось в глазах. — Появятся.., — отвечала старушка и с каждой подобной проницательностью становилось всё более жутко. — Фатуи., — откуда то на столе появилась карта. Костлявый палец прочертил на пожелтевшей бумаге круг. Аякс стал постепенно ориентироваться. Он нашёл тот лес, из которого вышел и городок, в котором находился. Однако его дома на карте не было. Было это связано с тем, что отдельно стоящий домик не было смысла заносить на карту, или с тем, что его семья скрывалась, понятно не было. — Находятся тут, — он затаил дыхание, слушая прерывистый старческий голос и окинул взглядом очерченный круг. — В этом лесу, в самом его центре. Это охраняемая территория, добраться из этого городишки к лесу можешь на поезде. Не пытайся идти — закоченеешь, — почему-то не хотелось подвергать слова старушки сомнениям. — Откуда вы всё это знаете? — наконец, подал голос сам Аякс.       Старушка посмеялась слабым голосом и помахала головой, — Мальчик, ты так наивен. Наблюдай за своим окружением, у тебя тяжёлая жизнь и ты выбрал самую тёмную в ней тропинку, — она показала большую карту с каким-то тёмным изображением. Аяксу показалось, словно это смерть с косой. — Но придёт день, ты сможешь открыться человеку. Воспользуйся этим шансом, мальчик, не упрямься. А пока иди своей дорогой и никогда не сомневайся в своём решении. Ступай. — Погодите, как вы узнали моё имя? И почему так уверенно говорите о будущем? — Казалось, его читают, как открытую книгу. При таких обстоятельствах, немудрено поверить в сверхъестественное. — Ступай же.       Аякс посомневался ещё пару секунд, но потом, всё-таки, покинул переулок, кинув напоследок взгляд на старушку, перекатывающую стеклянные шарики в руках, и карту на её столе.       Предстоял длинный путь, в самую чащу Снежной, в место, окружённое густыми смешанными лесами. От мысли, что придётся проходить все эти заросли, сердце в пятки утекало. Оставалось надеяться, что там нет волков и прочих хищников.       Таким образом, объяснив прохожим на пальцах, куда ему надо, Аякс двинулся в сторону поезда. Уснёт он или нет- дело случая. Как было написано в купленном билете, ехать надо было полтора дня. Закинув сумку на полку, парень залез на верхнюю койку и тут же отвернулся к стенке. Хотелось уснуть и дать отдохнуть если не разуму, то хотя бы телу. Он закрыл глаза, натянув до носа одеяло. Конечно, не обошлось без спутников. Двое парней и девушка, спустя минут 10, зашли в вагон и стали не спеша раскладывать вещи. Один закинул сумку на собственную кровать, достал личную подушку и подложил себе под ухо, другой поставил сумку рядом со своей койкой. Как-то негласно для всех, мужчины расположились снизу, а девушка очутилась наверху. На столике у окна резво очутился хлеб, шпроты, огурцы и две бутылки пива и, со словами «оставим приятное на посошок», оба мужчины погрузились в сон. Аякс же долго не мог уснуть, но пытался всем своим видом показать обратное, будто не спать сейчас- преступление. Наступила ночь и тело стало постепенно тяжелеть под весом всего того, что навалилось за последние несколько дней, словно его, не готовому к жестокости судьбы, выкинуло на повороте с телеги с мягким сеном. Он рухнул лицом в твёрдый мерзлый снег, оцарапывая кожу, ловя боль телом. «Всё будет хорошо.»       Парень уснул, кутаясь в одеяле. Батареи поезда не справлялись с холодом этой страны. Небо за окнами красиво чернело, теряя бывшую синеву, чернота покрывала даже белые от снега и льда деревья. Колёса поезда ритмично отбивали рельсы, создавая колыбеленоподобную мелодию для всех спящих, в столь поздний час, людей. Но Аякс плохо спал, он часто просыпался в холодном поту от кошмаров и, дабы не будить людей в вагоне тяжёлым хриплым дыханием, закрывал рукой рот, восстанавливая своё состояние долгие минуты. Было страшно закрывать глаза, но, преодолевая своё «не хочу», он засыпал вновь. Окончательно пришёл к бодрости парень уже на рассвете, когда шум вагона стал не убаюкивать, а будить. Он сел на кровати, потёр лицо сухими руками и, оглядевшись, осторожно спустился по лестнице и вышел из купе, прихватив куртку, чтобы не тревожить людей. Хотелось смочить водой горло, пройдя дальше, парень наткнулся на своеобразный вагон- ресторан. Деньги на еду тратить хотелось ровно столько, сколько и есть- он не был голоден, потому просто налил немного воды в пластиковый одноразовый стакан и быстро его опустошил, выбросил в урну ненужный пластик, скрылся обратно в своём купе и лёг на кровать, закинув на неё ноги.       Оставалось проехать ещё всего-то сутки. Сутки… Прикидываться спящим не было смысла, потому Аякс просто лежал, смотря в потолок, закинув руки за голову. Он ни о чём не думал, уже не оставалось тем. Он и так проводил последние дни в попытке проработать в своей голове как можно более детальный и надёжный план на будущее, но всё никак не выходило. Встретиться с Фатуи и разузнать о них всё. Вот и весь план. Глупо, как идти на птицу с палкой, но ничего умнее в голову не шло. Он прикрыл глаза, понимая, что в таком состоянии проведёт оставшийся день, лишь переворачиваясь со спины на бок и обратно, когда какая-то часть тела начнёт затекать.       Хруст снега был одинаковым в любой части Снежной. Аякс поправил рюкзак на плече и сразу отошёл от вагона, из которого стремительно вытекали люди. Он взглянул вглубь леса, что напомнил родные края. Словно весь долгий путь, что он проделал, вернул его обратно к точке старта. А ведь в этом лесу тоже есть волки. Шаг, совсем неуверенный, за ним необдуманные и парень уже сам не понимает, с какой скоростью идёт, в сердце поселяется тревога и растёт, пока деревья окутывают взор, мальчик погружается глубже. Аякс замирает, сглатывает холодную слюну, а все по одной единственной причине- слышится протяжный волчий вой. Снова. Он уже слышал его, звук, заставляющий чувствовать себя зверем, загнанным в угол, жертвой хищника покрупнее. Тело прострельнуло дрожью, в голове звучало одно единственное «беги». Не важно, куда, вперёд, или назад, главное- уносить ноги и подальше. Путаясь в ветках и снегу, парень бежал, прислушиваясь к звукам вокруг, но сильнее всего слышал стук собственного сердца.       Этот лес казался бескрайним, несмотря на собственную редкость деревьев, ничего видно не было, а ведь прошло уже около часа с тех пор, как нога переступила границу леса. Трудно было представить, что кто-то добровольно построит тут организацию.       По спине пробежал озноб, Аякс не знал, от страха или усталости. Точно не от холода, всё тело вырабатывало слишком большое количество тепла. Он прикусил губу, чтобы не закричать и в следующую секунду обернулся, поняв, что не стоило этого делать. Увидел разъярённые глаза без искр света с полуметре от собственного лица и… Упал на холодный снег, потерял сознание. Ударился затылком при беге о ветку дерева. С хрустом, та упала рядом с парнем, чудом его не накрыв.       Так и не прейдя в себя, Аякс ощущал холод снега, влагу, впитывающуюся в одежду, а затем странную лёгкость в теле, невесомость, что-то мягкое под собой и треск древесины от костра… От костра, как дома, ещё пару дней назад. За ужином с мамой и отцом, что рассказывал какую то охотничью историю. Слова постепенно утопали в сознании, нельзя было различить их смысл. Может, всё то был лишь страшный сон? Ужасное, кровавое видение. Не важно, где сон, а где реальность, этот мир, где вся семья рядом, терять не хотелось.       Аякс приоткрыл глаза, видя перед собой тёмный потолок с паутиной в углу. Он издал разочарованный вздох, приподнялся на локтях, тут же падая обратно на подушку от боли в затылке. Пусть и не стоило привыкать к такому, внезапная мягкость была приятна. Он был на кровати. Ощущать такое после погони волков в холодном лесу было не менее хорошо, чем удивительно. Взгляд скользнул вниз, к звуку, что вытащил парня из сна. К звуку костра, от яркого пятна в тёмной комнате тут же заболели глаза, но Аякс не отвёл их, наткнувшись на силуэт мужчины, сидящего на деревянной табуретке и что-то заинтересованно рассматривающего в экране телефона. Он сидел неподвижно, словно не слышал, не замечал мальчишку на кровати напротив, хотя, казалось, от нерасторопности последнего, сделать это было трудно. Свет камина освещал спину мужчины, скрывая черты лица и даже тусклый свет экрана телефона не помогал разглядеть их лучше.       Аякс молчал, рассматривая эту черную фигуру, что была таковой даже по цвету одежды. Чёрная водолазка, чёрные брюки, обувь и лёгкий осенний плащ, словно не для тепла, а для стиля. На шее лёгким блеском переливалась серебряная не толстая цепь, почти не выделялись многочисленные проколы на ушах. В тёмном облике были видны лишь блеклые от света глаза. — Ты не многословен сегодня, — заметил низкий голос, Аякс проследил за тем, как экран телефона тухнет с характерным щелчком. — Зачем пришёл?       Он выдержал паузу до тех пор, пока мужчина не встал, включил свет и со скрипом сел обратно на табуретку, закинув ногу на ногу, а сверху уперевшись локтем. Взгляд тусклых глаз устремился в мальчишку, смотря сквозь него. Рыбьи глаза. Сейчас, в свете потолочных ламп, мужчину разглядеть было проще. На вид непреступный цветок, он имел четкие линии лица, тяжёлый взгляд и тонкие губы. Кожа была светлой, почти прозрачной, волосы отливались в свету синевой, а телосложение было довольно стройным, да и по росту этот человек не превышал даже мать Аякса. — С чего вы взяли, что я пришёл к вам? — Не важно, к кому. Я спросил не это, — сквозь смешок прошептал он в ответ. — Ты довольно феерично снёс ветку дерева, даже волчат удивил, — словно похвалил нерасторопность парня мужчина. — Мне повторить вопрос? — Нет… Я и правда искал базу Фатуи, — в голове ныло, но разговор от такой боли отвлекал. — Пошпионить хотел? Ты глуп настолько? — Конечно нет! — возмущённо вскрикнул Аякс и в ту же секунду схватился за затылок. Собственный голос возник, словно удар плети по голове. —Разве? — вновь смешок и эта манера речи начинала бесить. — Возьмите меня в свои ряды, — вдруг, так же резко, проговорил он, смяв одеяло в руках. — Хочу вступить в Фатуи.       Полуминутное молчание напрягало, заставляло сомневаться в своих же словах, — Ты ехал в вагоне, пробирался через центральный лес, бежал от стаи волков… Чтобы сказать это? Как забавно. — Вы смеётесь надо мной?.. — Конечно, — от улыбки с привкусом коварства Аякс вздохнул и прикрыл ненадолго глаза. Этот разговор казался бесполезным, а от злости, накапливающейся в крови, становилось только больнее. «Я добирался сюда, чтобы слушать это?..» — Так, говоришь, хочешь вступить? Почему бы и нет?       От неожиданности парень распахнул глаза и взглянул вперёд так, словно находился там не мужчина, а сам бог. — Не смотри так, аж тошно. Мне лишь интересно, сколько такая неженка, как ты, сможет продержаться.       Парень молчал, словно ища подвох. Он хотел вступить, но это казалось ему каким то бредом, не более. Словно свинью, приговоренных к забиву, пустили на царский трон. Он был готов попрощаться с жизнью, придя сюда, совершая столь опрометчивое решение. —Тогда, зови меня Скарамучча. Не смей коверкать мое имя и отбрось фамильярность, иначе я тебя убью, — без тени шутки сказал мужчина и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       Аякс упал на кровать, смяв под собой одеяло. Сказанное Скарамуччей он воспринял серьёзно. Словно этот человек, пропитанный сарказмом до ушей, наконец, сказал нечто правдивое, да ещё и с таким беззаботным выражением лица. От этого пробирало дрожью, даже тело стало чувствовать опасность, но отступать уже было некуда. Было страшно даже думать о том, что придется пережить и сделать, но тонкий трос какой-то странной надежды удерживал от того, чтобы собраться с силами и сбежать прямо сейчас, да подальше. Терять было нечего, за исключением такой короткой жизни. Если и умереть, то с знанием о том, за что и почему погибли родители. «Это тот самый мужчина, верно? Не думаю, что смог бы забыть его лицо… Скарамучча, » — парень смаковал губами его имя, не издавая звука, вспоминая тот день и, казалось, уже высохшие на долгие годы, глаза вновь пропитались слезами. Пожалуй, этого человека он возненавидел столь же сильно, сколь и собственную беспомощность.       Как бы то ни было, вступление в Фатуи прошло на удивление просто и быстро. Стоило Скарамучче вернуться в ту комнату, где был оставлен Аякс, того уже стали считать членом организации. Печальная правда это была или насмешка судьбы, думать не хотелось, ведь в любом случае, сейчас такой исход пусть и удивлял, но был на руку. — Сколько тебе лет и как твоё имя? — Скарамучча лишь поставил тарелку с супом на табуретку, запустил в неё ложку и, подойдя к стене, сложил руки на груди. — Аякс, мне десять.., — ответил парень не совсем правду, ведь десять ему должно было исполниться лишь через месяц и, взял в руки еду, вдохнув запах. Готовили тут паршиво, но выбирать не приходилось. — Ты смышлён для своего возраста, но ужасно хил, словно питался всю жизнь одной капустой. Этим придётся заняться, так что ты идёшь со мной, — в ту же секунду дух Фатуйца пропал из помещения, оставляя парня пребывать в одиночестве, но с явным намёком пошевелиться.       Так прошла неделя, по истечению которой, как бы Аякс не старался, узнал он крайне мало. Фатуи- преступная организация страны, в дела которой не смеет вмешиваться даже местная полиция. Причину такого было понять довольно трудно, но, судя по всему, самой Царице, правителю Снежной, не был важен данный вопрос. Умело пользовалась она этой силой или просто боялась, нельзя было сказать. Царица была самой непостижимой единицей данной истории. Сила. Никак иначе организацию, способную вмешиваться в дела других стран и оставаться безнаказанной, нельзя было назвать. Это одновременно пугало и восхищало. Поначалу Аякс считал Фатуи преступной шайкой, сборищем убийц и воров, но уже спустя пару дней пребывания здесь, он понял, насколько ошибался. Фатуи не пытались создать неприятности Снежной, но и использованием разных методов для собственных целей, не брезговали. У них была своя политика. Какая-то вычурная и радикальная, но была. И это отличало её от местных шаек и бандитов, которые грезили лишь наживой, хотели почесать кулаки. У Фатуи так же была ранговая система, на верхушках которых восседали «предвестники». Одним из них являлся Скарамучча, который волей случая стал наставником Аякса, а тот быстро осознал, к какой из ступеней ему стоит стремиться. Его силу он успел испытать на собственном теле и даже прийти в ступор от того, насколько устрашающим и изящным одновременно может быть в бою человек. За неделю кроме боевого опыта, Аякс успел получить от наставника уйму ушибов, порезов и синяков, которые без медицинского обследования ныли с каждым днём лишь сильнее. Скарамучча так-же посоветовал заиметь второе имя и не разглашать настоящее. Совет, к которому Тарталья, как его стали звать в организации, прислушался. — Вставай, олух, не ты ли рвался занять место Предвестника? Да ты только ныть горазд, будь добр, составь компанию хотя бы в качестве бойцовской груши.., — голос, полный разочарования бесил, но сил ответить не было. Удар кулаком под рёбра выбил их остатки из парня. Пытаясь удержать равновесие, он согнулся пополам, ловя глазами искры. — Пошёл ты.., — хрипло прорычал Аякс, смотря на наставника исподлобья, он мучался от боли и беспомощности в желании ударить это самодовольное лицо, — Лучше б учил так… Как издевался. — Ой, какие мы нежные, — мурлыкнул в ответ Скарамучча и демонстративно поцеловал свой кулак. — А я тебя и учу, просто своими методами. А учишься ты или же нет- не мои проблемы. Практика всегда усваивалась людьми лучше теории, особенно та, что сопровождалась болью. Это таки высекается в мозгу. Выноси из каждого боя нужный опыт и применяй в будущем, а то совсем скучно будет…       Аякс лишь цыкнул, не найдя то, что можно на это ответить. Бои, как Скарамучча называл простые избиения, не только стали являться долгосходящими ушибами, но и унижали по полной. Но сказать это в лицо наставнику язык не повернётся, засмеют.       В день рождения парня, когда тому таки исполнился первый десяток, не произошло ничего необычного. Разве что он заимел в себе привычку перед сном говорить самому себе: «Всё будет хорошо». Ежедневные бои истязали тело до полного изнеможения и не возможности ходить, привязывали к больничной палате. В этот день он лишь открыл глаза, уже не удивляясь белым стенам. Треснувшая губа болезненно ныла, а от пустоты в желудке темнело в глазах. Есть тоже было тяжело до тех пор, пока с живота не сходили болезненные спазмы и синяки. Вышел из палаты он к следующему утру, прекрасно понимая, что никто не оставит его отдыхать там надолго. Больничное отделение Фатуи часто пополнялось, особенно отдел реанимации. Потому и держать в помещении слабо раненных детей не было смысла. Собаки должны зализывать раны в своём кусту. Аякс быстро понял, что в организации слабо ценят жизнь, вопреки развитой медицине. Не то, чтобы люди в ней не имели близких товарищей, просто относились к смерти чуть иначе горожан. Это не погиб дорогой человек от мучений, оставив тебя одного, это погиб человек во имя Фатуи, отдав всю свою честь, он заслужил почёт и оставил тебя позади. Над такими не плачут, таких уважают и ненавидят одновременно. Именно иерархия заставляла бойцов скалить зубы друг на друга даже на грани смерти.       Жизнь Аякса мало менялась и кружилась полным ходом одновременно. Он привык запоминать технику боя по поединкам с наставником, на практике. Он перенял многие привычки от этого человека, стал лучше распознавать эмоции людей, которые пытались обычно скрыть, перестал обращать внимание на холод и боль, пусть поначалу и плакал каждый день в немом крике от не возможности вздохнуть, был готов умереть от удушья, но всё равно плакал, боясь этого. Скарамуччу это бесило, бесили слабые люди, бесил страх на их лицах. И потому он подстраивал парня под себя. Учил своему стилю боя сразу на разных видах оружия, учил игнорировать холод, дерясь в одних лишь штанах, учил игнорировать боль, но всё равно презрительно цокал, замечая, как ученик в очередной раз падает без сил на холодный снег, он уходил в дом, оставляя его одного. Аякс лежал до тех пор, пока какие-то проходимые рядовые не забирали парня с собой в больницу. Не удивляясь, Скарамуча об этом знал.       Скарамучча был странным человеком, но к нему можно было привыкнуть. Прожив 12 лет, Аякс понимал, что под каждого такого индивидуума стоит писать трактат «о принципе человеческого нутра». Он любил алкоголь, всё, что жгло горло и поднимало настроение. Но, отчего-то, ненавидел пиво, воротил нос каждый раз, стоило увидеть мельком как кто-то пил эту «мочу». Он всегда ходил в чёрном, предпочитая свитерам водолазки, скрывающие шею. Накидывал изредка на какие-то важные переговоры и задания плащ того же цвета. Садизм проявлялся во многих аспектах, таких как: секс, сцены которого Аякс часто лицезрел в их общем доме; драка и даже обычный разговор, где он унижал собеседника, вдавливал его в почву до тех пор, пока тот не сдавался с поднятыми вверх руками. С наставником Аякс на миссии не ходил, но был готов поспорить, что мужчина добивает свою жертву самыми изощрёнными способами с улыбкой на лице. С той, с которой он смотрит на ученика во время очередного поединка, где лишь выпускает на нём всё своё возбуждение, что копится со страшной силой.       Скарамучча любил секс, любил поговорить на эту тему, на что Аякс всегда лишь незаинтересованно отмахивался. Его мало заботил пол, он, в свои 26, лишь хотел быть выше всех и не терпел, когда кто-то смотрел на него сверху вниз. Вряд ли он когда-то заботился о удовольствии партнёра, интересоваться этим не хотелось.       Парня не интересовала личная жизнь его наставника, его вообще мало что волновало, он старался не зацикливаться на настоящем времени и знакомых людях, лишь двигался к своей цели, пересиливая себя и идя на бой, где пока научился лишь уворачиваться и слабо блокировать удары. Но личная жизнь Скарамуччи, волей-не волей сливалась с собственной. Аякс понял это слишком поздно. Когда по подбитому в лёгкой, на удивление, драке, телу, медленно скользнула рука, придавив подростка к деревянному полу. Палец свободной руки неприятно провёл по треснутой губе, надавил и так же медленно отпрянул. Парень с удивлением проследил, как тот метнулся к уже чужим губам, где след алой крови был слизан языком. — Что ты… Делаешь? — Аякс попытался дёрнуться, безуспешно. Он положил руку на плечо мужчины и постарался оттолкнуть, но тело над ним словно окаменело, а масса его увеличилась стократ. Он поднял взгляд и увидел что-то такое, что никогда раньше не видел в этих глазах. Не усмешку, не безразличие, а что-то другое. Это заставило на минуту замолчать, теряясь в догадках, пока действия со стороны Скарамуччи становились серьёзнее.       Аякс, привыкший к холоду, не сразу понял, что остался без рубашки. Он почувствовал запах древесины, прижатый лицом в пол, стоял на коленях, под весом чужого тела, пока шершавые пальцы медленно проходили от живота к рёбрам. — У тебя прекрасная кожа… Но ты всё ещё слишком тощий.., — прошептал голос над ухом, какой-то низкий и до ужаса спокойный. — Скарамучча! — рука легла на бедро и чуть сжала его, прошлась выше, к пояснице и в следующую секунду заблокировала удар руки парня снизу, которого явно не устраивало его положение. — Отпусти меня, пока я не… Ай! — Аякс дрогнул, ощущая лезвие, прошедшее вдоль лопатки, оставляющее после себя не глубокий порез, а неприятные болевые ощущения. Он почувствовал, как влага от языка проходится по порезу, слизывая кровь, услышал, как, смакуя вкус, кровь смешивается со слюной и исчезает в горле. Скарамучча легко скрутил руки парня за спиной и связал мягким поясом брюк, образуя красивый бантик, одной рукой он стянул штаны вместе с трусами и откинул в угол комнаты, оставляя парня под ним обнажённым, прижатым к полу и связанным. — Тебе идёт.., — рука давила на поясницу, вынуждая дышать через раз. От этого болели даже рёбра.       Аякс сжался, почувствовав холод и, заглянув через плечо назад, замер от ужаса, смотря на свой вид и пелену на глазах мужчины, что так довольно возвышался над ним, — Скарамучча, неужели ты.., — не договорил он, наблюдая, как изящно его наставник поднял нож, лезвие которого блеснуло в свете кухонной люстры, провёл полосу по коже, оставляя алую жидкость, затем ещё и ещё одну. Парень сжал зубы, прохрипев на каждый порез, который чесался от пота и побаливал от воздуха. Какие-то шрамы были глубже, с них малой каплей стекала кровь в сгибы рук и ног, другие были поверхностными и оставляли после себя лишь белый, а иногда красный след. Скарамучча облизнул нож, положил рядом с собой, всё ещё удерживая парня одной рукой, он легко справлялся со всеми его брыканиями и колкими фразами в свою сторону. Он нагнулся, провёл языком по порезу на шее, облизал свои губы, от чего те стали алее. Таким образом, он зализал все порезы, из которых шла кровь, а чистые прикусил, вновь наслаждаясь кровавой трапезой. Он тихо усмехнулся на попытки парня скрыть свою боль и голос, тот лишь кусал губы и жался, а на глазах всё равно проступили слёзы. Мужчина выпрямился и, поднесся два пальца ко рту, смазал их слюной, тут же приставив к анальному отверстию. Аякс почувствовал прохладу, влагу, вновь завертелся, —Скарамучча, нет! Нет, слышишь?! Прекрати, я тебе в сотый раз говорю! Я тебе не твоя секс-игрушка, Скара.., — Аякса прервали рука на шее и грубый поцелуй, тогда как пальцы вошли внутрь, особо не останавливаясь. Парень прошипел и прикусил губу Скарамуччи, но тот не обратил на это никакого внимания, лишь смерил спокойным, но возбуждённым взглядом и сглотнул общую слюну. Поцелуй был со вкусом крови, на удивление, без алкоголя, с тонким ароматом железа, возможно, от того ножа. Тяжелый, вязкий, грубый и болезненный. — Молчи.., — шепнул Скарамучча на ухо тихим басом, разорвав поцелуй, он усмехнулся тому, как забавно Аякс ловит воздух ртом, а в следующий момент глухо мычит и смаргивает слёзы, когда мужчина достаёт пальцы. — Я хочу слышать не твои слова, Аякс… Какой же ты плакса. — Я… Так сильно… Ненавижу тебя, — сбивчиво, тихо, но чётко рычит Аякс и сжимает кулаки до побледнения костяшек пальцев. — Знаю… Знаю, я тоже, — готовит в ответ мужчина как-то спокойно, словно признаётся не в ненависти, а в любви. На губы ложится тёплая улыбка, которую видеть приходилось настолько редко, что и вспомнить сложно. — Расслабься, — советует он и, взявшись одной рукой за плечо парня, толкается внутрь на всю длину, чувствуя, как собственную плоть до боли приятно обхватили стенки чужого ануса.       Аякс дёрнулся, доставляя таким образом себе лишь большую боль и вскрикнул, оглушив сразу и себя, и Скарамуччу. Но тот лишь улыбнулся и на тихий всхлип снизу, стал двигаться, — Молодец, не сдерживай свой голос.       Казалось, это длится вечность, боль, не кончаемая, поступала сразу от всего тела, болели даже глаза, блистая красным от слёз. Каждое движение выбивало дух и тревожило свежие раны, а руки не переставали блуждать по телу, сжимая его, оглаживая и оцарапывая. Аякс слышал рычание над своим ухом, чувствовал, как горячая жидкость выстреливала внутрь него, а потом противно тянулась наружу вместе в вынутым членом, когда Скарамучче, наконец, надоело. Сперма стекала по бёдрам с неприятным звуком и болезненно проходила по ране на бедре, смешиваясь с кровью, падала вязкой каплей на пол. Именно в этот момент, подобно светлой капле, Аякс стёк на пол, всё ещё со связанными за спиной, болезненно тянущими в плечах, руками.       Парень открывает глаза у себя в комнате, переодетый, укрытый одеялом, вымытый и не связанный. В доме не горит свет, но он чувствует, как по всему телу полыхают порезы и слабые укусы, царапины от ногтей. Он чувствует себя тряпкой, что поимели не по назначению, сворачивается клубком, ощущая, как простреливает болящая поясница и всё тело, закрывает глаза, но так и не засыпает, даже не пытаясь стереть капающие с глаз на подушку слёзы в полной тишине, что нарушается лишь редкими всхлипами «Всё будет хорошо.»       Так шло время, в начале которого Аякс просто старался по возможности избежать своего наставника, а когда понял, что к теме того дня они не вернутся, стал лишь держать с ним дистанцию и не оставаться наедине больше нужного, уходя к себе в комнату и свои мысли, которые не внушали радости. Он часто смотрел в зеркало, на шрамы, так и не удосужившиеся затянуться не на миллиметр, и он ненавидел себя за свою же грязноту и порочность, а также бессилие и хорошую память. Но, найдя в утешение в одном простом решении своих проблем, он стал смотреть лишь вперед, на свою цель, продумывать пути к её реализации, забывая о своих мыслях. Аякс решил, что больше ни один человек не коснётся его в сексуальном ключе до тех пор, пока он может двигать своими руками, ногами и драться. А сильным он станет, он обещает это сам себе.       Годы шли и личные проблемы отошли на второй план, уже к 14 годам, забив на все мелкие миссии, Аяксу поручили своё первое убийство, но поставили в напарники его наставника, отссылаясь на безопытность новичка в данном деле. Аякс ссылался на то, что убивать ему придётся коррупционеров и преступников, а не простых граждан, как его родители. От этой мысли стало проще но, стоя с пистолетом над дрожащим, умоляющим о пощаде побитым мужчиной, парень засомневался. Пистолет потрясывался от нервов, палец соскальзывал с курка от вспотевших рук. Аякс сглотнул слюну, борясь с желанием закрыть глаза. Но в этот момент Скарамучча, стоящий рядом, решает окончить весь цирк и, положив одну руку поверх пистолета в руках Аякса, нажимает на курок. Выстрел и парень от шока отлетает к кирпичной стене, скатывается по ней на бетон возле машинных шин. Смотря, как кровь вытекает из уже убитого человека, Аякс вспоминает тот давний день, что снился ему в кошмарах, когда ещё тогда неизвестный мужчина руками мальчика убил его родителей, как и сегодня. Всё повторяется. И парень закрывает глаза, слыша стук каблуков ботинок наставника, — Идиот, к чему твои сомнения? — он кладёт кулак на голову сидящего парня и надавливает, — Наша работа — выполнять то, что нам скажут, только и всего. Не сделаем этого- сами станем козлами отпущения, это входит в твои планы? Ты говорил мне, что станешь сильным. Думал, получится сделать это, не замарав руки в крови? — мужчина присел рядом и заглянул в глаза парня, когда тот их таки открыл. От этого контакта было ужасно неуютно. — Думаешь, люди святые? Нет, просто трусы. Наставь на них пушку и они изменятся, поднесут луну к твоим ногам, только вот это ненадолго. Я дам тебе два совета… Не создавай мне проблем и видь во всех вокруг врагов. Как видишь во мне… Словно они забрали всё самое ценное в твоей жизни. Именно это сделает тебя сильнее.       Скарамучча ушёл, а Аякс в тот день ещё долго сидел на бетоне меж снега и смотрел в небо, с которого мирно падали снежинки под тяжёлый запах железа, пороха и крови. «Как бы ты не жил и кем бы не был, снег с твоей смертью падать не перестанет. Но это не значит, что существование человека бесполезно, оно просто имеет… Другой смысл?» —Парень взглянул на холодное тело. Он сомневался, что найдет ответ на этот вопрос хоть когда-то.       Убийства, бег, погони, уборка места преступления… Однажды это просто стало рутиной, также обыденно, как и дышать. Когда парень, наконец, стал предвестником, заслужив почёт. В момент, когда Аякс кого-то убивал, он видел в глазах жертвы целый её мир, прожитую жизнь, даже душу. Он видел эмоции людей, что давали возможность чувствовать и себя живым. Ему это не нравилось, нет, но он чувствовал успокоение, когда рубил чью-то плоть, видел кровь и чувствовал этот ужасный запах крови, пусть и после этого ощущал лишь полное опустошение. Когда он задал вопрос: «Зачем? ,» сам себе, ответ: «Ради ответов,» показался до смеха нелепым. Он лишь вымещал на всём вокруг свои эмоции, когда личный таз чувств оказался переполнен. — Ты похож на ребёнка. Дитя переросток. Чайлд, вот что бы тебе подошло, — как-то раз обронил Скарамучча за бокалом вина, задумчиво смотря в стену. Списав на мысли сумасшедшего, Аякс, лишь пожав плечами, ушёл к себе, где лежал и думал о том, что ему делать после достижения новой планки. Предвестник… Это то, к чему он стремился и потому, улыбка не сходила с его лица. А дальше… Надо получить разрешение на выезд из страны, найти подкрепление и уничтожить Фатуи основательно. Это было его целью с самого начала. Подумать только, такой путь и ради обретения независимости. Сила, связи в Фатуи, её доверие, разрешение на выезд из страны, определенная информация, с которой именно Аякс сможет закрыть организацию. «После… Я смогу добыть секретную информацию, которой не могу владеть сейчас… Не знаю, откроет ли мне это правду на историю родителей, но отступать сейчас слишком поздно. Не хочется уже… Всё будет хорошо, » — на этом он закрыл глаза.       Оставалось лишь довести начатое до конца.       Скарамучча был искателем людской красоты, но за время общения с ним, Аякс так и не смог вычислить его типаж. Ему нравились блондины и брюнеты, ему нравилась чистая белая и смуглая кожа, его привлекали яркие большие и узкие дерзкие глаза, ему нравился высокий рост- так приятнее класть под себя человека. Он никогда не стеснялся в выражениях, говорил всем в лицо то, что думает о них, будь то не подходящая кофточка к мини-юбке или плохо подобранная помада, духи, будь то жалкость человека или чрезмерный ум, он часто указывал на ошибки людей и никогда не допускал ошибок у себя, ведя просто такой образ жизни, который ему нравился. Который он считал истинно верным. Мужчина часто посещал клубы и бары, а потом рассказывал впечатление о каждом из них своему ученику. Признаться, тот совсем не хотел этого слушать, особенно часть с соблазнением женщин и мужчин, между которыми он так и метался, не видя особой разницы. «Главное- приятно. Что ещё нужно?» Он был силён и, порой, создавалось ощущение того, что являясь предвестником, убийство для него не казалось чем-то плохим. Аякс не раз сомневался в нормальности его мировоззрения. Скарамучча был спокоен довольно редко. Редко любил сидеть в кресле и, попивая алкоголь в изящном специальном стакане, смотрел в стену, словно думая о чём-то своём. Не знай Аякс «бешеного пса организации», посчитал бы старшего предвестника в такой момент довольно интеллигентным типом, тихим, до грусти отстранённым. Но ненависть к этому человеку была сильнее желания спросить, что-то узнать, куда сильнее. Тем не менее, они оба знали друг-друга лучше, чем кто бы то ни был. Скарамучча читал ученика, а Аякс лишь неохотно за ним наблюдал, изучая привычки. Он был странным, порой, казалось, имел вторую личность. То неугомонный мужчина с сарказмом и ухмылкой на лице, привыкший видеть кровь и страдания, он вкушал от этого не только успокоение, но и личные фетиши. То спокойный, словно мёртвый, он почти не моргал и говорил важные слова, совсем без улыбки. Как кукла. Это было редко и привыкнуть к такому было куда тяжелее, чем к вечным нападкам со стороны его садистской стороны. Аякс хорошо знал Скарамуччу, но всё равно не мог понять. Мотивов у этого человека словно не было, он всё делал от скуки и для наслаждения, но понимая, что за этим стоит нечто серьёзное, парень продолжал думать, всё безрезультатно. Питая к друг другу ненависть, они были хорошими напарниками со знакомым стилем боя, тактикой. Тем не менее, вопреки желанием организации, старались совместные миссии избегать, чтобы не лечь случайно рядом с трупами. И тогда в напарники Скарамучче ставили Синьору. Холодная женщина, Аякс с ней мало общался, но Скарамучча настоятельно рекомендовал её избегать. Производя впечатление холодной женщины-одиночки, она явно была хорошей политической составляющей Фатуи. Тем не менее, когда её лицо таки посещала улыбка, всех вокруг пробирала дрожь. Её звали «алой бабочкой» и предпочитали иметь лишь в качестве приятеля, не иначе, но вот наставник всё равно каждый раз показывал ей зубы, на что она отвечала холодной неприступностью. Аякс полагал, что Скарамуччу бесит её самодовольство и самоуверенность, Синьора никогда не поддавалась на провокации и часто уходила в себя. Их можно было бы сравнить лишь попивай мужчина на кресле какой-то дорогой алкоголь. Может, тогда они смогли бы нормально поговорить. Тем не менее, их миссии всегда проходили «на ура», говоря по делу, оба становились до ужаса серьёзными, как бывалые солдаты.       Таких людей тяжело иметь во врагах, но Аякс знал, на что идёт.

***

      Аякс сидел на кровати, прикрыв глаза. Ему не хотелось видеть выражения лица Чжун Ли, было стыдно. Он вообще плохо понимал, зачем рассказывает ему это, — Затем мне таки дали миссию на выезд, поручив быть двойным агентом… Так я познакомился с тобой, стал стажёром и приблизил свою цель к завершению. Чжун Ли, ты говорил, что хочешь мне помочь. Но мне нужна лишь поимка Фатуи. Потом я готов ко всему: к тюрьме, к смерти… Но только не сейчас, сейчас я не сдамся. Осталось совсем недолго, капля — и мой путь подойдёт к концу.       Парень приоткрыл глаза и, борясь с сомнениями, взглянул на напарника, — Чжун… Ты…       Чжун Ли был растерян. Пожалуй, впервые в жизни он был настолько растерян. Он выслушал историю Аякса от начала и до конца и сейчас, сидя рядом с ним на кровати, прикрывал рот рукой и смотрел с шоком в стену, размышляя над тем, что вообще можно придумать в такой ситуации, — Мне жаль.., — нашёл, что сказать мужчина и прикрыл ненадолго глаза, пытаясь расслабить голову и мыслить здраво. Внутри билось сожаление к Аяксу и гнев к тем, кто заставил несчастного ребёнка страдать. — Ха… Жаль? Перестань, мне не пять лет, я не нуждаюсь в жалости, — усмехнулся в ответ парень и покачал головой. — Не нужно загружаться моей историей. Мне стыдно, что я рассказал тебе это… Очень стыдно, но знаешь, мне стало легче. Впервые я кому то открылся, впервые я почувствовал себя понятым. Это… Приятно…       Чжун Ли тяжело вздохнул и сглотнул слюну, смочив пересохшее от нервов горло, — Аякс… Дело не в возрасте. Ты многое пережил, больше чем большинство взрослых, это вовсе не то, что должно было остаться в воспоминаниях ребёнка. — Эй, опять «ребёнок»!       Мужчина невесомо усмехнулся, — Я не считаю тебя ребёнком, нет. Ты очень сильный человек, я рад, что ты смог пережить всё это… — Чжун, ты начинаешь философствовать.., — Аякс посмеялся и положил руку на плечо напарника. — Извини, я и правда сам на себя не похож. В любом случае, Аякс, — он взял руку парня с плеча в свои похолодевшие руки. — Я помогу тебе. Помогу и защищу. Я вовсе не считаю, что ты виновен в том, как сложилась твоя жизнь, — он взглянул в его глаза. Такие же чистые, цвета морской волны. — Прекрати, я прекрасно осознаю свою вину и знаю, что не могу уйти безнаказанным. Чжун, на моей совести много чужих жизней. Не говори так, словно это какой-то пустяк, — он опустил взгляд на свою руку с улыбкой и перехватил руку Чжун Ли. — Ты слишком волнуешься. Я ничего от тебя не требую, прекрати уже идеализировать меня. Я иду по своему плану и в конце пути я должен либо умереть, либо оказаться в тюрьме.       Чжун Ли молчал, долго молчал, кусая губу, он сжимал руку парня своей, ища выход. Он знал, что убийства трудно оправдать, но зная ситуацию, он совсем не видит Аякса преступником и он точно знает, что есть способы решить эту ситуацию мирным путём, — Аякс… Я ведь просил довериться мне, верно? И ты сделал это, ты мне открылся, за что я правда очень благодарен, но… Прошу, не обрывай на этом своё ко мне доверие. Я клянусь, что нарушу твой план, он меня не устраивает. Ты сделал достаточно, теперь просто расслабься и доверь остальное мне. Ты можешь продолжать плыть по течению, которое направляю я, а можешь выйти у берега там, где изначально решил. Но прежде… Посмотри, может, тебе понравится и моё течение… Ты ведь ничего не теряешь, верно?       Чайлд был готов поклясться, что вопреки чуть порозовевшим щекам, его глаза взмокли от подступивших слёз впервые за долгие годы. Он никогда никому не верил, жил по принципам «все вокруг враги» и «убей или умри», довериться кому-то… Было тяжело. Но он уже открылся Чжун Ли и сейчас, чувствуя спокойствие на душе и смотря в эти золотые глаза, он просто кивнул, — Хорошо, только не волнуйся так часто, иначе придётся тебе начать пить успокоительные… Ты сегодня до боли разговорчив. — С тобой уж точно, — отшутился Чжун Ли с улыбкой и Аякс принял это радушным смехом.       Спать этой ночью было волнительно. Аякс, впервые открывшись человеку, чувствовал себя голым, беззащитным. Он вспомнил слова той старушки, когда ещё был ребёнком, не вступившим в Фатуи, предсказание в новый год, уже проживя какое-то время в этой стране. И он открылся, а вот положительно это повлияет на его жизнь или же нет, будет видно в будущем. Всё таки, Чжун Ли был прав, ничего не теряя, порой можно рискнуть. «Всё будет хорошо…»