Оазис

Кляп неприятно давит на язык. Глаза перетягивает чёрная лента, скорее платок. Руки же зудят от тугого связывания жёсткой бечевкой. Сколько раз я был в этой стремной ситуации? Один? Два? Нет… Уже раз сто за эти восемь невыносимых лет жизни. Брошенных в тар-тарары ради этого человека. Платье впивается в кожу привычно, как и мои длинные ниже плеч волосы что закрывают избитое лицо. По всем параметрам я красотка, женщина босса мафии. Игрушка которую всегда похищают, даже не ведая истины. Я просто парень угодивший на крючок чокнутого одноклассника. Мне осточертело играть эту роль, быть куколкой для игр подпольного мира. Не проходит и часа как меня из холодного помещения перетаскивают в другое место. Стягивая без жалости повязку. Яркий свет в первые секунды ослепляет. Промаргиваюсь не скоро, хоть и различаю кое-как силуэт перед собой. Рослый мужчина смотрит на меня чуть ли не облизываясь. За его же спиной с гордой миной стоит одна из воздыхательниц Чонгука. Вздыхаю тяжело, с усмешкой начиная горько смеяться. Двое нелюдей передо мной теряются. Девка начинает похоже бесится, отчего голосит противным таким голоском: — Совсем чокнулась шлюха. Ты разве не видишь в какой ситуации? Эти парни тебя оприходуют, на зло Чонгуку. Он же станет моим… Слушать такое действительно смешно. Хотя наверное только мне известно какое чудовище прячется за детской улыбкой мафиози Чон Чонгука. Безэмоциональное чудовище, которому плевать на мою жизнь. Мужик что явно тут главный кривится от моего смеха, давая отмашку парням. Когда шесть незнакомцев начинают приближаться, решаю всё же высказаться. Образумить так сказать глупеньких бандюганов: — Вы конечно молодцы что украли меня. Но в кое чем просчитались. Во-первых босс Ван, эта баба тебя обманула, что уже не моветон. Во-вторых, я не думаю что кто-то из твоих парней гей? Или я ошибаюсь? Девушка от моих речей теряется. Босс же этой шайки снова поднимает руку, присаживаясь со стула ко мне и задавая наводящий вопрос: — О чем ты тут бормочешь? Смеюсь на такое звонче, хоть и получаю болезненную пощечину. Что острой болью от щеки оседает в висках. Улыбку она мне не стирает, кривлюсь, сплевывая соленую кровь, и отвечая: — Ну, наверное самое главное то что я не шлюшка Чонгука. Скорее ещё один его телохранитель. Расходный материал. Так что насолить ему моим убийством явно не получится. Еще раз эта краля вас обманула, вам не кажется что это она кувыркается с ним и мое похищение просто подстава. — Ясно. Так ты парень… Киваю активно, распахивая подол золотистого платья и показывая совсем не женские боксеры. После моего оправдания босс Ван рычит злобно, бросаясь к девке и швыряя её на пол, приказывая своим мальчикам: — Вытрахайте из этой шмары душу. Паренька выбросьте, толку от него ноль. Хорошо что мы их на нашу базу не приперли. Спустя час я уже безвольно валяюсь в лесу. С связанными руками и ногами, на мягкой траве. Легкий ветерок остужает мою ярость, обиду, раскачивая легонько верхушки вековых деревьев. Мне же везет настолько что успешно любуюсь звездами над головой. Вздыхая тяжело и осознавая что устал. Пора уже наплюнуть на всё и исчезнуть из криминального мира. Оставить его позади вместе с Чонгуком. Великий крестный отец местной мафии, совсем юный что прогнул почти всех. Теперь он справится и без меня. Руки начинают быстро онемевать, только поэтому из долек фальшивой груди достаю небольшой ножик, перерезая веревки. Получая лишь вывих плеча, что уже хорошо. Его можно вправить. Мое золотистое платье в такой ситуации неимоверно бесит. Наверное поэтому первым местом куда забредаю становится небольшой храм поблизости. Там мне перепадают простые давно устаревшие шмотки и помощь от монаха с вывихом. В них то и переодеваюсь, становясь почти самим собой. Сдирая гребаное платье, состригая тупыми ножницами свои волосы. Кисло улыбаясь мутному зеркальцу и говоря самому себе: — С возвращением, Ким Тэхён. Моя дорога до родной квартиры выходит не долгой благодаря автобусу и тем монетам что стащил с алтаря подношений. Дом встречает меня темнотой, и тишиной. Прислушиваюсь даже с еле уловимой ностальгией. Слишком давно я не был в родном гнезде, ошиваясь по съемным квартиркам. В старой комнате давно погибших родителей снимаю с себя цветастую рубаху и широкие брюки, ёжась от боли в руке и плече. Ложась на смятое покрывало. Вдыхая пыль взметнувшуюся верх и закрывая глаза. Вспоминая о былом, о том дне когда всё пошло к чертям. Кажется с самого детства я отличался от других мальчишек. Был другим, учитывая старшую сестренку и излишне заботливую мать. Они всё детство наряжали меня как девочку, умиляясь и сожалея что я не родился девчушкой. Возможно это и стало причиной травмы. Ведь уже будучи старшеклассником я любил красивые женские платья, да и волосы растил, оправдываясь пристрастием к року. В один из фестивалей меня то в таком вот женственном обличии и застал одноклассник, за мастурбацией в подсобке в дали от шума. Этот парень будучи вроде как сыном большого мафиози всегда строил из себя хорошего мальчика. Вот только именно этот хороший мальчик с бесстрастным лицом сделал фото и стал шантажировать меня им. Я был напуган тем что мои секреты всплывут и другие отвернутся от меня, что покорился. Будучи хорошим бойцом стал игрушкой этого парня, девушкой, прикрытием тылов. Хотя не смотря на всю жестокость этого человека, до того происшествия я был по уши влюблен в него. Эти чувства до сих пор заставляют кусать запястья, глотая слезы неприятия. Любовь и ненависть абсолютно несовместимы. Сон смыло звуком дождя за окном. Встав, я вяло уставился на внезапного гостя. Подойдя в следующий миг к окну и протягивая ладошку с холодным каплям. Смывая дождем с лица прошлые печали. Улыбаясь новому дню. Мне хватит сил все исправить! С такими мыслями снова одеваюсь в ту же самую одежду. Выходя из квартиры, и шепча ей ласково как члену семьи: — Я скоро вернусь… Дом отвечает мне тишиной и тиканьем часов, еле слышным на фоне пустоты. От часов что я завел собственной рукой, словно поставил счетчик своей новой жизни. Путь до пентхауса Чонгука занимает полчаса на такси. Не слишком-то и спешу, любуясь издалека недавно зацветшей сакурой. Я не замечал что город может быть красивым. Его скрадывала ночь, за ночью, без цели жизни, без смысла существования. Жаль время не может замереть, не может перескочить назад или перемотаться как пленка на кассете. Грусть поглощает, отчего к особняку подхожу бледный без тени улыбки. Хотя смеяться заставляют охранники, не узнающие меня в мужском обличии. Не злюсь на них и искренне смеюсь когда один из них спрашивает у своего босса: — Господин Чон. Тут к вам пришел мужчина, говорит что он ваш знакомый. Как там тебя зовут? — Ким Тэхен. Выдавливаю свое истинное имя, и слышу ответ дрожащим голосом из рации: — Впусти его… Знакомый маршрут до кабинета юного крестного отца не занимает и двух минут. Даже не мнусь перед дверью, открывая ее почти с пинка и говоря: — Я увольняюсь с роли твоей тени… Встречая в глазах напротив непонимание, страх и… Панику. Даже не верится во весь скоп этих эмоций. Но Чонгук не кажется безэмоциональным когда говорит надломленным голосом: — Ты не можешь уйти. Иначе я… Горько смеюсь от ожидаемой угрозы, прерывая мужчину стоящего напротив, горько усмехаясь: — Мне уже все равно Чонгук. Хоть через главный телеканал о моих наклонностях рассказывай. В этом мире уже не осталось тех перед кем мне могло быть стыдно. Моя семья погибла из-за тебя, по твоей ошибке. Я устал… И начну свою жизнь с нуля. Ты больше не властен надо мной… И я тебя ненавижу… Высказав накопившееся, улыбаюсь квадратной улыбкой. Словно сбрасывая с плеч тяжкий груз. Моя душа не желает мести этому человеку, или расплаты с ним. Наверное от этого так и радостно. Пока он не успевает сообразить машу ему на прощание рукой, разворачиваясь и уходя с тихим: — Прощай, Чон Чонгук… Если люди бы умели летать их бы захватила бы та же эйфория что бушевала в этот миг в моей душе. Хоть полёт и не был долог. В плечи болезненно вцепились пальцы, а мир крутанулся вокруг. Мой же взгляд напоролся на лицо Чонгука, перекошенное от боли. Сердце сжалось от такого зрелища, но я сумел сдержаться, не протянуть руку, не кинуться в утешение. Я слишком долго был его игольницей, он втыкал в меня иголку за иголкой без толики жалости. Именно от этих эмоций, я занес кулак и ударил когда-то любимое лицо. Ощущая болезненное соприкосновение. Задыхаясь от того, как после удара Чонгук сжимает в объятиях, насильно целуя. Словно прося так остаться. Этот поцелуй полон отчаяния и мольбы. Но мне больно от него, как и от слов что идут после: — Тэ… Ты же знаешь я люблю тебя… Всегда любил. Не уходи… Ты не моя тень. Ты все что у меня есть. Тэхён… — Это ложь. Тобой движет лишь жадность… Прошептал я в ответ, легко находя сонную артерию и нажимая на неё. Видя как в черных глазах гаснет сознание. Шепча на прощание, заваливающемуся парню: — Я не люблю тебя. Парня которого я любил больше нет… Он остался в том миге, на фестивале, в подсобке. Там мой возлюбленный умер и ты не он. Перенеся тяжелое тело укладываю чужого человека на диванчик и покидаю этот дом навсегда. Закуривая у охранника выуженную из кармана Чонгука сигару и дымя ей, тоже скорее всего последний раз. Мне всё же удалось порвать эту алую нить, что исполосовала мою жизнь, оставив на моем пути уйму шрамов. Мы больше никто друг другу… Чужие…