Оазис

Чонгук звонко смеется, пытаясь ухватится за моё плечо, я же убегаю прочь хохоча и периодически оглядываясь. Ноги утопают в мягкой и сочной траве, и этот луг кажется бесконечным. Райская поляна залитая ярким солнечным светом. Вокруг меня негой окружает аромат цветов. Вбираю его полные легкие, запинаясь и падая. Тут же переворачиваясь на спину, притом как раз вовремя. Легко ловлю наваливающего сверху Гука, улыбаясь и говоря: — Я люблю тебя… Он же улыбается тоже, даря губам мягкий поцелуй и отвечая нежно: — Я тоже люблю тебя, Тэхён. Прости меня. Не понимая почему Чонгук извиняется, прижимаю его к себе сильнее за талию, спрашивая обеспокоенно: — За что ты просишь прощения? После моего вопроса небо над нашей головой сереет, а травя под спиной начинает вянуть. Ответ же раздавшийся почти над ухом, эхом разносится по поляне: — За то что это всего лишь сон! В этот миг сладкое ведение рассеивается, оставляя после себя пустоту. Устало открываю глаза, вспоминая что не могу пошевелиться. Смирительная рубашка неприятно впивается в тело, оставленная намеренно, ради моей же безопасности. Двигаюсь по мягкому полу палаты змеей, чувствуя боль в затекших мышцах. Хотя даже её заглушает моё израненное сердце. Этот сон разбередил старые раны, напомнив о моей заветной мечте. В этой психушке меня держат уже месяца три и попал я сюда из-за своей глупости. «Жив ли еще мой оазис?» Этот вопрос болезненно пульсирует в голове, глаза начинает щипать. Но слёз нет, только крик сорванным голосом. Я стенаю как раненный зверь, запертый в клетке. Мысли сами возвращают меня в день свидания с будущей женой. Да тогда я решился на треклятую женитьбу. Однако похоже девушка излишне размечталась. Выпалив снисходительным голосом на фальшивом свидании: — Я слышала что в твоем доме есть полумертвый баласт. Надеюсь после нашей свадьбы ты его выкинешь, ведь у тебя буду я. Девушка сидевшая передо мной была не обделена красотой. Черные длинные волосы, пухлые губы и оленьи глаза. Внешность ей бог дал, жаль мозгов пожалел. Ведь сказав такое она словно подожгла фитиль. Её высокомерной тирады дальше я не слушал. Резко поднявшись и залепив красотке по лицу. Впадая в крайнее безумие и выбивая из неё дурь до лишения чувств. Сам не помню почему накинулся на девушку с такой ненавистью. Пришел в себя я уже за решеткой, с окровавленными руками и в перепачканной ей же одежде. Дальше все завертелось быстро: допросы, суд, зашита. Мои друзья и в итоге не тюрьма строгого заключения, а психушка. Наверное это правильное заведение, учитывая что и сам я себя считаю психом. Почему же на мне смирительная рубашка? Без возможности встретится с Чонгуком, я творил разную дичь. Чего стоило перерезание вен заточенной об стену вилкой. Самое смешное видев свою алую кровь, боли я не ощущал. Без Чонгука мой мир утратил краску. Моё сердце боялось ужасного стечения обстоятельств. Без моей защиты он мог быть уже давно мертв… Эти мысли меня не отпускают, пока обвожу мягкую комнату взглядом. Я заперт здесь, и сон был слишком прекрасным. Словно наивное прощание. От внезапного осознания закусываю губы, чувствуя на языке кровь и вздрагивая от голоса от двери: — Тэхён, к тебе посетитель. Выйдешь встретится с ним или снова откажешься. — Пойду… Шепчу совсем тихо, давая дотащить себя до комнаты свиданий. Видя же там Намджуна даже не удивляюсь. Друг же долго мнётся, ходя из стороны в сторону. Явно ощущая дикий дискомфорт и косясь на меня виноватым взором. Тогда я прерываю его мучения, спрашивая пустым, абсолютно безжизненным голосом: — Он умер… да? Услышав мой вопрос друг замирает. Наконец-то садясь и отвечая дрожащим, эмоциональным голосом: — Да… Ты прав. Чонгука убили сегодня утром его враги. Прости я со своими ребятами не успел подоспеть на экстренный вызов. Мне жаль… Тэхен-и… От ожидаемого ответа ощущаю дорожки слёз что ручьями катятся по лицу. Не смотрю на друга, словно окончательно лишаясь способности дышать. Задыхаюсь от боли, шепча жалко: — Значит… Это было прощание Гукки… Прости меня…это я виноват… Прости… Мое тело бьется в истерике, что переходят в судороги. Наверное от этого в палату врываются медбратья, фиксируя моё тело. Быстро втыкая успокоительное. Я же на грани потери сознания шепчу как полоумный: — Время не умеет прощать. Это я виноват… Только я… Дайте мне шанс, всё исправить. Прошу… Бог… Если ты существу… Сознание гаснет, и в этот раз мой мир полон печальной тьмы. Я утратил свой оазис, свой смысл существования. Все что осталось жить — это пустая оболочка, ничего более…