Господин Вожатый

      Сосновый воздух, в перемешку с запахом свежескошенной травы приятно ударил в нос, редкие лучи солнца пробирались сквозь деревья, превращая лагерь в волшебный мир детства и счастья.       Антон задумчиво всматривался в верхушки деревьев, невольно спрашивая себя: «Главное, чтобы не херакнуло, так и помереть можно». Неожиданный удар по плечу заставил отшатнутся. Вокруг вовсю носились дети, кто-то впервые оставался без родителей на 21 день, а кто-то, как Антон, приехали в последний раз, чтобы напоследок оторваться в месте, где прошло каждое лето жизни. — Шастун, ты что такой невнимательный? — Оксана смотрела на парня своими большими глазами, в которых играло счастье. — Ты же так всё распределение пропустишь! — Девушка ухватила друга за рукав и настырно потянула того в сторону амфитеатра.       Антон продолжил неконтролируемо всматриваться во всё вокруг. Не то чтобы он хотел всё запомнить, просто что-то его напрягало. Это так странно, осознавать, что место, где ты провёл счастливые дни своего лета — больше не принадлежит тебе, как ты думал. Всё кажется таким… — Непривычно… — Антон резко поднял голову и встретился глазами с другом. — И не говори, Дим. — Шастун прокрутил кольцо на указательном пальце. — Да что ж вы такие нытики! — Оксанка усадила друзей по обе стороны от себя. — Вы же сами об этой поездке только и трындели. — Да знаю я, — Позов нервно поправил очки. — Если бы мы знали, что все «старенькие» вожатые решили слинять… — Вот же олух. — Оксана дала обоим лёгкий подзатыльник.       Со стороны сцены послышался свист микрофона, чьё-то недовольное бурчание и наконец музыка. — Дорогие друзья!..       Антон неморгающим взглядом испод длинных ресниц продолжал мониторить пространство. Вдруг в глазах зарябило. Резкая вспышка света, обжигающе прошлась по роговице глаза. Антон приподнялся и повернул голову в сторону, откуда получил удар. Кто-то быстро пронёсся мимо деревьев и скрылся за корпусом. «Показалось», подумал парень и обратно погрузился в какие-то размышления.       Когда Павел Алексеевич договорил, всех быстро раскидали по отрядам. Естественно Дима, Оксана и Антон попали в один отряд. «Наши ветераны пройдут в первый отряд» — Пошутил на распределении Воля. — Да тут одни мелкие, походу. — Дима высокомерно посмотрел на соотрядников, которые естественно были выше его.

***

      Сумки разложены на самые «фортовые места», Оксанка переоделась в комбез, который явно служил знаком «ищу курортный роман». Отрядное место не отличалось ничем примечательным, высокие лавки, на которых отлично можно поспать во время дискотек, если корпуса закрыты, свечка в самой середине круга, об которую Антон планировал раскуривать припрятанные сигареты, и какие-то плакаты, красиво и аккуратно развешанные вокруг. — А кто-нибудь видел наших вожатиков? — Какой-то парень достаточно громко произнёс. — Павел Алексеевич сказал, что с нами пока будет один, девушка приедет через дня три, не знаю.       С другой стороны корпуса послышались уверенные шаги, все обернулись. К отрядному мету приближался темноволосый парень в черных очках и джинсовке, на которой были пришиты четыре красные заплатки — символ статуса и рабочего опыта. Дима приоткрыл рот, недоумённо прильнул к уху друга. — Мы ж тут всех знаем! — Шепотом начал парень — Кто это такой? — А хер его знает. — Антон не заметил, что сказал эти слова достаточно громко, что не осталось незамеченным. — Не думал, что моё знакомство с вами начнётся с брани. — Глаз вожатого не было видно, но всем было понятно, на кого он смотрел. — Здравствуйте, меня зовут Попов Арсений Сергеевич. — Ребята оживились, неловко поздоровались с мужчиной.       Антон впервые глянул на вожатого, внешний вид которого вызывал больше вопросов, чем ответов: «Кто ты? Откуда столько нашивок, ты же явно новичок? Очки, чтобы защитится от солнца? В лесу?».       Арсений Сергеевич сразу же начал со всеми знакомится в форме игры, кто-то рассказывал про себя целые тома Толстого, а кто-то говорил вообще не по теме, от чего хотелось невольно закатить глаза. Очередь дошла до Антона, заметил он это только тогда, когда Дима уже во второй раз его толкнул в бок. — Я Антон Шастун. Любимого цвета нет. Песня, с которой ассоциируется утро: OMYT — The Retuses. Желание на смену… — Антон запнулся, ни одной мысли. — Останется при мне, если исполнится, то расскажу в конце смены.       Непроницаемое лицо Арсения Сергеевича слишком долго было направленно на Шастуна. Ребята продолжали рассказывать про себя, девочки особенно яростно говорили о себе, привлекая внимание красивого вожатого. Считал ли Антон его красивым? Скорее да, чем нет: «Я же не слепой». Но голова всё ещё находилась где-то далеко отсюда.

***

      День пронёсся незаметно, книжная смена стремительно набирала обороты. Отряд успел придумать название, сочинить дивиз и даже обустроить отрядное. Наступил вожатский концерт. Антону всегда нравился вожатский концерт, в первую очередь потому, что не нужно было думать над командным номером. Сидишь, смотришь выступления взрослых, смеёшься с несмешных гэгов и в целом, ощущаешь себя в своей тарелке. Дима завороженно смотрел на происходящее, периодически снимая что-то на телефон. Оксанка переговаривалась с другими девочками о том, кто достоин звания «Господин вожатый», а кто замутит с какой-нибудь девочкой из старшего отряда. — Запретная любовь! — Донеслось до Антона со стороны девчонок. Антон вернул своё внимание к сцене. Павел Алексеевич представил весь пед состав смены и разгореченно рассказывал о том, насколько сильно изменилась инфростукрура «Ирскры», а соотрядовцев больше интересовал другой вопрос. — А где Арсений Сергеевич? Все вожатые, встав в орлятский полукруг стояли на сцене, когда Попов с серьёзным выражением лица сидел на той же лавке, что и его дети. — Ну это капец! — Недовольно пробурчал Дима. — Мало того, что он ни в одном номере не выступил, так он ещё и со всеми не стоит. — Парень насупился, скрестил руки на груди и злобно поглядывал в сторону Попова. — Не будь душнилой, Дим, весь день ёрдничаешь! — Оксанка стукнула друга по носу так, что очки чуть не упали. — Скажи ему, Тош. — Не знаю, мутный он какой-то. — И ты заладил! — Девушка поднялась с места и взяла Антона за руку. — Пойдём поговорим. — Прям щас? — Прям щас. Оксанка выглядела так воинственно, словно бюджетная версия Жанны д’Арк, если бы не это короткое платье в цветочек, так точно.       Девушка повела друга за собой в сторону туалетов и душевых с умывальниками. Оксанка всё ещё не отпускала руки Антона, крепко взяв её в заложники. Друзья вошли в гигиеничку, а воительница закрыла её на щеколду. — Что с тобой творится весь день? — Оксанка опперлась об умывальник. — Невнимательный, безразличный ко всему. Это на тебя не похоже. Девушка выглядела искренне озадаченной. — Не бери в голову. — Антон опустил взгляд на пальцы, теребящие кольцо. Девушка ничего не говорила, просто продолжала смотреть на парня. — Со мной всё нормально, просто… — Антон громко выдохнул. — Всё так поменялось. Мне хотелось бы подольше побыть ребёнком. — С чего это ты? — Мы здесь в последний раз, Оксан! — Грубее, чем хотелось сказал Шаст. — Чем больше я об этом думаю, тем грустнее мне от этого становится. Я… просто… — Парень нервно провел рукой по волосам. Вокруг не было ни одного постороннего звука, кроме сердцебиения Антона, как минимум, ему так казалось. — Я ездил сюда с 6 лет, не пропустил ни одного лета. Для меня последняя смена — это конец, последний аккорд, точка в конце интересного рассказа. — Антон посмотрел на подругу. — Это конец детства. Девушка какое-то время молчала, а потом подошла к другу и как следует зарядила ему по плечу. — АЙ! — Антон от неожиданности отшатнулся от крохотной, по его меркам, подруги. — Больно же! — Прекращай хандрить! Если будешь продолжать в том же духе, то проведёшь ХУДШУЮ смену в жизни. Тебе от этого будет ещё больнее. — Оксанка поправила платье. — Пошли уже, сейчас дискотека начнётся, а я из-за тебя не хочу остаться одна на медляке! Антон обессиленно улыбнулся, всё же подруга была права. От её слов ему не стало легче, но казалось, что пришло отрезвление.

***

      Ребята вернулись уже в самый разгар дискотеки. Парни нелепо танцевали, а девушки кучковались и словно высматривали добычу на самый главный обряд «медляк». Настроения на танцы не было, зато Оксанке это было не нужно, она вальяжно растолкала людей и встала напротив друга, показывая самые лёгкие танцевальные движения. Через некоторое время Антон слегка втянулся и даже оторвался на песнях Коржа и какого-то диджея.       Медляки никогда не будоражили кровь парня, он себя в этом убеждал на каждой смене, совершенно игнорируя тот факт, что 3 года назад ждал танцев только для того, чтобы пригласить на танец Ирину. Тогда он считал, что это определённо та самая первая люовь. Бабочки в животе, первый поцелуй, букет цветов из сада Ляйсан Албертовны, ночные прогулки под звёздами. А что сейчас? Антон кинул взгляд на Ирину, которая танцевала с каким-то парнем из второго отряда. Сейчас он думал по другому. Возможно, виной всему этому стали разные литературные произведения, но скорее всего он просто вырос, а то была детская влюблённость.       Дима прошёл мимо милующихся парочек и встал рядом с Антоном. — Тебя отшили? — Позов смотрел куда-то впереди себя. — Я никого и не приглашал. — С улыбкой произнёс Антон. — Который год ты пытаешься подкатить к Добрычевой? — Какой же ты… — Дима замахнулся на друга, но не ударил, с улыбкой продолжая. — Наверное года 4, не помню уже. — Любовь, вот это я понимаю. — Шаст ненадолго посмотрел на Катю, которая ни с кем не танцевала и стояла в сторонке. — Надеюсь, у тебя с ней выгорит. — Я тоже, — Мечтательно пропел Дима. — Я тоже… Вокруг ходили одиночки, бегали совсем мелкие парнишки и заговорчески шептались девочки из младших отрядов. Антон мониторил пространство, проверял, какие вожатые где находятся. — Ты чего? — Дима внимательно изучал лицо друга. — Ничего, пошли курить. — Курить? Если наш нас заметит, я боюсь даже представить, что он с нами сделает. — Дима огляделся. — Он же жутко пугающий. — Если он всё ещё в своих окулярах, он дальше метра нихера не видит, пошли курить. Какое-то время Дима ломался, но после долгих уговоров Антона и взятого с него слова, что тот поделится сигаретами — согласился.        Почему-то в корпусе не горел свет. Антон почти на носочках просочился в комнату, убрал скрипучую половицу и достал пачку сигарет. Зажигалку он удачно забыл дома, а Димину зажигалку ещё на подъезде к лагерю забрал отец, который смачно выругался на него. — И чё делать? — Дима нервно покусывал ногти. — Не ссы, ща аккуратно об свечку на отрядном зажжём.       Антон как нинзя пронёсся к отрядному, поджигая сигареты и прикрывая их от ветра. Неподалёку послышались шаги. Парень обернулся, но никого не увидел. — Тох, где ты там застрял? — Димин шепот перекрыл мысли о других звуках. «Странно». — Иду!       Друзья присели у заброшенной беседки, в которой обычно никого нет. Сюда приходят парочки, дабы придаться любви в укромном месте. Ну и Димон с Тохой, как не странно. Здесь открывался невероятной красоты вид на реку и небо, усеенное звёздами. — И всё же, — Начал Дима, втягивая в себя сигоретный дым. — Это лучшее место на земле. — Да, — Почти мурлыкая произнёс Антон. Друзья сидели в тишине, изредка перебрасываясь какими-то фразами. За этим занятием они провели добрые пол часа, выкурил на каждого две сигареты. — Нужно идти, — докуривая сигаретку произнёс Антон. — А то Арсений Сергеевич если потеряет — точно пизды вставит. — Точно, главное, чтобы не отпиздил. — Дима втянулся и немного откинулся на стенку беседки. Его очки удобно висели на майке. Антон повторил действие Димы. — Т-Тох… — Дима смотрел вверх, с трясущимися руками нащупывая очки, — Т-Антон! — Ты чего? — Антон проследил взглядо друга. Над головой, в полной темноте повисла тень. Друзья не двигались, может, им обоим сейчас кажется? -БУ! — Тень включила фонарик, направленный на себя. Арсений Сергеевич с безымоциональным лицом смотрел на парней. — ААА! — ААА!       В эту секунду Антон и Дима дернулись, по настоящему испугавшись резкого появления вожатого. Позов сразу же скатился по небольшому спуску к дереву, а Шастун продолжал обездвиженно пялится на мужчину без очков. Глаза Арсения Сергеевича сейчас были голубее любого неба, а сердце Антона билось с безумной скоростью, то ли от страха, то ли от чего-то другого. — Так что вы там сказали, что я с вами сделаю? — На лице вожатого появилась хитрая ухмылка. Эта. Чертова. Ухмылка

***

      Арсений Сергеевич наблюдал за прибывающими детьми, внимательно всматриваясь в каждого. Сложно было сказать, но ему правда были интересны все эти люди, которые с улыбкой и искренней радостью прощались с родителями и сразу же находили новых друзей, а возможно, рассиживались со старыми. Кто-то совсем маленький, ушастенький и глазастый, а кто-то… Задумчивый и грустный…       Арсений внимательно посмотрел на парня, сидевшего на лавочке. Он занимался тем же, чем и Попов. Изучал, всматривался, смотрел. волнистые пряди колышил ветер, а длинные пальцы украшали кольца. Интересный. — Сень Сергеевич, подсоби чутка. — Варнава стояла с большой коробкой на перевес. — Нам мужской силы не хватает, помоги с грузом! — О, иду Катерина Владимировна. — Арсений сдвинулся с места, ловя солнце часами и сам того не замечая, пуская солнечного зайчика прямо в глаза парня, которго Попов только что так внимательно изучал. Через какое-то время Екатерина Владимировна, не заметив коробку сподкнулась и с успехом уехала в город на служебной машине с подозрением на вывих.