Beauty and the Beast

Чанбин и его банда ленивых, нескоординированных, постоянно жалующихся ребят из театральной группы каждый год прекрасно справляются со съёмками. И каждый раз это заставляет Т/И удивляться.   Уже сейчас готова пресловутая золотая лестница, где разворачивается половина сцены в замке, украшенная разным антиквариатом, и викторианской мебелью, которую Минхо приобрёл у учителя истории и её склонности к накопительству. Реквизит дорабатывает Сынмин, а за лесом и деревней следит Чанбин. Что больше всего поражает, так это беседка в стиле греческого Колизея, предназначенная для превращения Чудовища на балконе. Он тяжёлый и громоздкий, и требует, чтобы его поднимала вся команда. Рискованно и неэффективно по времени. Но кого это волнует, если это красиво.   Сцена волшебная, но спектакль… — Ты вернулась, — еле выговорил Феликс, лежа на балконе раненым. — Конечно, я вернулась. Я не могла позволить им… ох, это всё моя вина. Если бы я только добралась сюда раньше, — плакала девушка, кладя его голову к себе на колени. Она решила убрать мягкие светлые пряди с лица парня, открывая его полуприкрытые глаза.   Чан наблюдал за сценой орлиным взглядом, от чего Т/И определённо чувствовала давление на своих плечах. — Может, это к лучшему, — ломающимся голосом ответило Чудовище. Он продолжал смотреть ей в глаза, пока девушка прижимала его к себе.  — Не говори так. Теперь мы вместе. Всё будет хорошо. Вот увидишь, — она рыдала, и слёзы навернулись на глаза раньше, чем она заметила, так что их даже не пришлось выдавливать из себя.    С Феликсом ей очень легко войти в образ. — По крайней мере, я смог увидеть тебя в… последний… раз, — парень тяжело дышал, поднося руку к её щеке. Он держал руку поднятой всего секунду, затем уронил её, когда его голова откинулась назад, а веки закрылись.   Т/И задыхалась и мягко его трясла, крепко держа руки на груди и плечах, пока слёзы без остановки текли по щекам. — Нет, нет! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста, не оставляй меня! Я люблю тебя! — девушка кричала с болью в голосе.   На заднем плане Чанбин боролся с дымовой машиной, пока Минхо отдыхал в уютном уголке в стенах замка. Бедный парень в отчаянии хлопал кулаками по крышке, он технический менеджер, чёрт возьми, и он не позволит глупой машине его победить.   Наконец через пару минут всю сцену окутал клуб дыма.    Т/И закашлялась, пытаясь отогнать от себя ладонями огромное количество дыма, и Феликс как бы воскрес для того, чтобы начать задыхаться от тумана.  — Что, чёрт возьми, происходит? — спросил он, поднимаясь с коленей девушки, пока его глаза пытались разглядеть пространство вокруг. — Чанбин заставил машину работать слишком сильно, — ворчала она, отмахивая воздух, как сумасшедшая, при это всхлипывая, потому что Т/И только что закончила сцену рыданий, в которой умер её возлюбленный. — ВСЕМ УСПОКОИТЬСЯ, — закричал Чан. — ФЕЛИКС И Т/И ВОЗОБНОВЛЯЮТ СЦЕНУ ПОСЛЕ ПОЯВЛЕНИЯ ДЫМА. Минхо, клянусь, если ты…   Ли небрежно помахал рукой и вернулся к своему месту у стены замка. Машина работает, поэтому он не понимает, почему Чан жалуется.    Иногда хорошую работу не могут оценить по достоинству… — Хорошо, — сказал Чан, как только рассеился туман. — Феликс, ты снова человек. Начинаем со строк ведущих к сцене поцелуя.   Ещё две строчки…   Т/И избегала этого в кофейне, но теперь, когда Чан находился рядом, и весь театральный клуб смотрел в ожидании, нет пути назад. — Хорошо, — пробормотал себе Феликс, ложась обратно на балкон, чтобы собраться с мыслями и эмоциями. — Белль! Это я! — он медленно открыл глаза, садясь на месте.   Т/И потратила всего секунду, чтобы вернуться в образ, поворачиваясь в сидячем положении. Она смотрела на Чудовище скептически, почти не веря, что парень только что превратился в человека, но как только девушка встретилась с ним глазами, Т/И поняла. — Это ты! — охнула она, и её сердце забилось быстрее.   Краем глаза девушка увидела, что Сынмин сидит на лестнице, ожидая следующей сцены, а Чанбин такой засранец, потому что снимает на камеру, причём с первого ряда.   Как сказал Чан: «целоваться свободно и страстно», поэтому Феликс взял девушку за лицо захватывая её губы в поцелуй. Подобно влюблённым, которые были разлучены на долгие годы, путешествовали по нескольким мирам, чтобы воссоединиться, пережили жизненные и смертельные ситуации, он целовал её, вкладывая все свои эмоции в это действие.   Его губы ненадолго задержались на губах Т/И, прежде чем она наклонила голову, чтобы снова прижаться к нему, уверенно сжимая его плечи руками. Для поцелуя на сцене это довольно робко, но это репетиция, поэтому девушка решила, что всё в порядке. Губы Феликса мягкие и тёплые, и его руки скользят к её скулам и к прядям волос, прежде чем он решил прервать поцелуй.  — Вау, — произнёс Чан, потрясённый сценой. — Хорошая работа! У нас осталась только одна сцена, которую нужно просмотреть завтра, а затем генеральная репетиция на следующей неделе перед самим выступлением. — Воу. Вы, ребята, это репетировали? Как будто я смотрел на «Ромео и Джульетту» . Я зол, что никто из вас не сказал мне об этом, — жаловался Хёнджин, подходя к паре и скрещивая руки на груди. — Неа, и сейчас мне срочно нужно идти. У меня собеседование на работу в книжном магазине. Увидимся завтра, — торопливо ответил Феликс.    Он одарил девушку яркой ​​улыбкой, похлопал по плечу, перекинул свой серый рюкзак через плечо и спрыгнул со сцены, убегая к выходу. — Итак, первый поцелуй… как романтично. Сотри эту глупую улыбку со своего лица, Т/И, — монотонно сказал Хёнджин. — Насколько сильно  тебе хочется кричать по десятибалльной шкале? — Около одиннадцати, — ответила она и щёки покраснели.    Это её первый поцелуй, и он определённо не такой неловкий и убогий, как девушка себе представляла. Как будто первый поцелуй таким и должен быть. Это идеальное количество нежности и привязанности, от которого кружится голова. Хуже всего то, что всё это подделка, потому что это написано в сценарии. Это не было добровольным, так что в итоге всё бессмысленно.   Хотя Т/И и актриса, но она не понимает, как это делают другие актёры. Как они поддерживают дружеские чувства, когда партнёр их так целует. Может быть, это просто дефект, из-за которого её сердце так реагирует? — Ты сильно влипла, не так ли? — Хёнджин засмеялся. — Всё, я обиделась, — заявила девушка.   Феликс — мальчишка, который больше играет, чем работает. Смеётся, будто завтра не наступит, и пьёт кофе больше, чем Сынмин. Группа её друзей — сплочённые сценой школьники, но Феликс затмевает толпу подростков, которые проводят слишком много времени за играми.   Честно говоря, Т/И не понимает, что она нашла в нём, или, по крайней мере, она не может себе в этом признаться. Как сияет его лицо, когда девушка делает комплимент его игре. Как его глаза превращаются в полумесяцы, когда он улыбается. Как его улыбка окрашивает всю сцену. Он потрясающий. — И я злюсь, — с горечью снова сказала Т/И. Ей не следует влюбляться в своего коллегу. Чан участвовал примерно в сотне спектаклей, и она ничего к нему не почувствовала за это время. Это очень непрофессионально, и Феликс, вероятно, считает её другом. Или, может быть, у него есть кто-то в Австралии и он встречается на расстоянии. Может поэтому он всё время онлайн. — Потому что он тебе нравится, — пропел Хёнджин.   Он впервые за долгое время ведёт девушку к своей машине, потому что наконец-то может отвезти её домой. Хёнджин читает её, как открытую книгу, и он знает, что она самый упрямый человек во всём мире, когда дело доходит до признания своих чувств. Хван называет это отрицанием, а Т/И называет это механизмом выживания.   Девушка отказывается соглашаться со своим лучшим другом, хоть он и прав. Он всегда был прав, и Т/И это ненавидит.