Танец висельников

Моргана, 5:59. Сколько времени прошло с того момента, как тени зыбкой пеленой перекрыли мне мир? Kогда, вместо солнца и смеха, во мне жили шторм и вьюга — убивающие остатки той, кем я была ранее; той, кем нужно быть. Пустота, сдавливающая ребра, казалось, отключила все чувства, оставляя на виду лишь омертвевшую оболочку. Слова в книгах с пожелтевшими страницами плыли. Буквы сменяли одна другую. Мои глаза с лопнувшими капиллярами скользили по страницам, но я не понимала прочитанного. Собственное отражение в пыльном зеркале было отвратным. Искусанные губы были бледны, из-за чего каждая ранка была четко видна; опухшие глаза более не походили на бушующее теплое море. Сейчас в них зима. Корка льда омертвляла взгляд. Люди вокруг были мне неизвестны, все до единого. Каждый из них был пленником своих проблем и мыслей. Каждый был эгоистом. Хотя для типичного представителя «Homo sapiens» это нормально. И я не исключение, я лишь подавляю самолюбие. Пытаясь быть не как все. По небу плыли облака с долгожданным дождем, сонный ветер убаюкивал поднявшихся пораньше школьников. Было тихо. Лишь мысли одиноко бродили в стенах величественного Хогвартса. Каждая из них отпечатывалась в лицах окружающих крайне четко. Люди добровольно открывали мне дверцу к своим тайнам, даже не подозревая об этом. Раскаты грома разносились в непосредственной близости от замка. Наручные часы показывали половину седьмого. Мысли путались от бессонной ночи. Хлынул ливень. *** Трибуны разошлись криком. Голова от него раскалывалась надвое, хотелось стиснуть ее до глухого треска. Чья-то рука тяжело обрушилась на плечо. Чужое прикосновение отрезвило меня. — Морга-а-ан, Земля вызывает Морган! Я вздрогнула. Человек, оказавшийся рядом, был мне знаком, я так думаю, но ни имени, ни какой-либо иной информации о нем я вспомнить, увы, не могла. — Может хватит на мне висеть? — сверкая глазами, спросила я. — Ох, какая ты скучная, — рука соскользнула с плеча, говорящий сел рядом, — я думал, ты будешь рада видеть меня, учитывая то, сколько мы не виделись… Какова будет твоя реакция, если я скажу, что не помню или не хочу вспоминать тебя? Молчание затянулось. — И сборная Слизерина побеждает в первом матче сезона. Многообещающее начало года, — объявил ведущий игры. Собеседник мой откланялся и поспешил прочь, будучи крайне раздосадованным. Видимо, из-за результатов игры. На трибунах вновь поднялся гул. Еще несноснее, чем до этого. Тихо проскулив, я бросилась куда глаза глядят, при этом сталкиваясь с ликующими учениками в изумрудных мантиях. Лишь один из них был спокоен. Он избегал этого несуразного веселья. Поймав мой взгляд, он слегка наклонил голову и прищурил тёмные глаза. Зрительный контакт долго не продлился. Через десять секунд я смешалась с толпой и исчезла. Оставшись один на один с навязчивой мыслью, что я его уже видела ранее, возможно даже была знакома. Но разум упрямо не давал ответы на мои вопросы. Через пару минут стены замка поглотили меня. Дождь давно уже не лил, тучи расходились. *** Том, 06:32. Мрачно и сыро. Солнце ещё не поднялось над замком, ставшим для многих домом. Но, к сожалению, не для меня. Кидаю истлевший окурок вниз, на темную землю у башни. Заброшенная башня последнее время была моим пристанищем. В котором я мог отпустить свой разум, испуская клубы серого дыма. Здесь меня не увидит ни один лишний взгляд, ни один «друг» жаждущий править миром, но при этом склоняющийся предо мной. Последнее время я пристрастился к магловской дряни. Имеющей совсем не мелодичное название. Сигареты. Терпеть не могу, когда появляются вещи, от которых можно стать зависимым не в свою пользу. Сколько преступников признались в своих злодеяниях, имея такие маленькие, на первый взгляд, зависимости. Если не подпускать курильщика к сигаретам или пьянчугу — к бутылке, долго ли он продержится? Не думаю. Но я не они. Я всегда смогу остановиться. Нет ничего с чем было бы проблематично расстаться. Люди, потакающие своим губительным желаниям до последнего, жалки и продажны. Точно не достойны места под солнцем. Провожу ладонями по лицу, помассировал виски. Будь проклята мигрень и этот чертов мир…. Пошел дождь. В стенах замка, подобно тараканам, роились ученики, каждый до боли озабоченный. Со спины меня окликнул радостный голос профессора: — Том, мальчик мой! — мне дана секунда чтобы сменить маски. — Ты будешь присутствовать на сегодняшнем матче? У нашей сборной все шансы победить! — Профессор, как бы мне не было об этом грустно говорить, но, боюсь, у меня были планы… — договорить я не успел. — Ох, Том, ты так старательно учишься всё время. Ты обязан отдохнуть. Приходи, обязательно приходи! Чем больше тебя раздражают люди, тем сильнее ты улыбаешься. — Сэр, пожалуй, вы правы. Тем более намечается действительно жаркая игра, не могу такое пропустить, до встречи. Особенно когда тебе от них что-то надо… *** Все тараканы с замка сбежались на трибуны. Игроки уже взлетели и мерцали пестрыми точками над полем. Комментатор болтал без умолку. Азарт, парящий в воздухе, можно было почувствовать. Крики давили на голову, мигрень усиливалась. Хотелось перекурить. Профессор Слизнорт, с которым я сидел рядом, периодически поглядывал в мою сторону. Шанса улизнуть не было. Всё, что я мог делать — это изредка улыбаться на возгласы профессора, который, подобно маленькому ребенку, трясся и вскрикивал «Взгляни, какой маневр!», ну или что-то в этом роде, я особо не слушал. Пытаясь хотя бы как-то развлечь себя, я принялся считать всех дам, что надели шляпки. Некоторые девицы смущенно улыбались, ловя на себе мой взгляд, это меня более чем забавляло. Синие пятна расплывались по гиганскому небу. Дождь уже не шёл. Ещё немного — и я смогу удовлетворить свою потребность в никотине, а пока я продолжил скользить взглядом по лицам сотни людей. Остающимися в моем сознании лишь на мгновение. Все из них были мне знакомы. Кроме одного. Оно не вписывалось в привычную картину мира. В глазах его обладательницы читалось сильнейшее одиночество, хотя ничего не указывало на то, что это её хоть чуть тревожило. Прищурившись, она поймала мой взгляд и через мгновение скрылась в толпе ликующих учеников. Малфой поймал снитч. *** Эдгар, 17:42. С рождения я был наделен излишней внимательностью, хорошей памятью и любопытностью. И сколько бы раз я не попадал из-за этих качеств в проблемы, всегда выходил из воды сухим. Жизнь меня любила, правда до поры до времени. Сейчас она решила обрушить на меня груз всех проблем, что должны были равномерно поступать в мою жизнь на протяжении всех 17-ти лет, что я существую на этой земле. С главной из них я столкнулся около месяца тому назад, хотя, если мыслить масштабно, первая моя встреча с ней произошла семь лет назад. На вокзале Кингс-Кросс, на платформе 9 ¾ . Ребенок, в чьём лице выступает моя жизненная кара, всегда был не такой как все. Даже в тот день он явно выделялся из толпы своей загадочной аурой. Взгляд был слишком колючим, как для ребенка его лет, что, в первую очередь, кидалось в глаза всем взрослым находящимся на перроне. А сейчас его считают лучшим волшебником Хогвартса, прекрасным старостой и человеком, но почему-то я всегда знал, что последний пункт точно не о нём. Мне говорят, что это от чёрной зависти, ведь я-то всегда был обыкновенным, но, поверьте, нет! И насколько я осознаю, я даже вполне удачно находил информацию о нем, при этом не попадая на глаза его свите. Состоящей из трусливых выходцев из чистокровных семей, которые сами по себе и галлеона не стоят, но под «его» руководством были сильны, даже гордились тем, что склоняются перед главарем, перед «ним». Возвращаясь к теме вопроса скажу, что авторитет «его» среди слизеринцев был построен на костях и вранье. Он полукровка — тот, кого он презирает; тот, кем по его философии быть неправильно и постыдно. Но вот, день, когда жизнь наказала меня, настал. Как сейчас помню этот прекрасный осенний вечер. Управляемый своим любопытством, я проследил за «ним». Я помню, помню, что… Я… Я проследил до самого конца, узнал то, что он так тщательно скрывал под фарфоровой маской, но, к сожалению, я ничего не помню. Хотя, боюсь, помни я мне было бы еще хуже. В голове при воспоминании того дня лишь белый шум и одна фраза: — Теперь ты потеряешь всё, что было тебе дорого, а жизнь твоя станет несносна… А голос внутри заканчивал фразу, не давая и намека на подлинность этого продолжения: — И ты сиганешь с этой башни быстрее, чем вспомнишь, в чем твоя провинность. После голос замолкал и не появлялся достаточно долго, этого времени хватало, чтобы начать сомневаться в реальности. Хотя тот роковой день семь лет назад не был так плох. Я встретил «её». С глазами, как теплое море и длинными светлыми локонами. «Она» светилась. А сейчас, спустя семь лет, не признает меня. Хотя в том была моя вина, я этого не признаю… Теперь, когда все куклы на сцене, кукловод начинает шоу. *** Моргана, 00:00. Такой сладостный и необходимый мне сон никак не шел. Даже несмотря на то, что тело моё давно уже спало, разум бодрствовал, порождая в голове черно-белые воспоминания. Вот мне десять. Родители, наклонившись ко мне, вручают долгожданный подарок: заводная ласточка. Пара оборотов ключа — птичка вздымалась вверх и кружилась-кружилась-кружилась под потолком. Вот мне двенадцать. Знойное лето. По полю бежит мальчик со змеем, который парит высоко над ним. Мне как никогда весело. Я бегу к нему. Вот мне семнадцать. Дым от задутых свечей, летний ливень, шелест страниц… Пустота... Тёмная пучина глаз. Это воспоминание было подобно триггеру: я распахнула глаза, приподнялась над синими простынями, оглянулась вокруг. Все спали. Что всё же могло меня напугать? Самая обычная вещь, глаза были пустыми, и эта пустота поглощала. Тянула на дно. Не сулила ничего доброго. Перевернулась на живот, подтянула плед в цвет простыни на плечи, пора спать. И даже если не смогу уснуть, рано или поздно я перестану что-либо осознавать. Мысли, как снежинки, кружились вокруг меня. Убаюкивали и обещали, что скоро я всё пойму и всех вспомню… 02:42. Снежинки закончили свой танец. Я спала.