Танец висельников

Эдгар, 7:30. Завтрак подходил к концу. Столы вокруг пустели. Особо пустым казался стол факультета. Менее двадцати человек сидело за ним. Я вновь уткнулся в тарелку, но не мог заставить себя проглотить хотя бы что-нибудь. Засунул яблоко в сумку и направился к столу с синим гербом над ним. — Ты ничего не съел, хочешь свалиться в обморок перед всей школой? — не отрываясь от книги, спросила Моргана. — Будто бы ты ешь больше, взгляни, ты уже походишь на скелет! Пора бы и тебе за голову взяться, — с толикой улыбки сказал я. Она зыркнула на меня своими синими глазами. — Морган, я же не со зла, не стоит на меня так смотреть, — хотя она и не смотрела, полностью увлеченная написанным в книге. — Прошу меня простить, но урок начнётся через семь — уже через шесть — минут. Я не хочу опоздать. Она сорвалась с места и пошла к выходу из столовой. Вновь оставляя меня. — Что нашло на эту Вильен? Эд, не обращай на нее внимания... — эту бессмысленную болтовню начала одна из ее сокурсниц. — Милая моя, Анда, не лезь не в свое дело, — обозленно ответил ей я, та обиженно фыркнула, закинула прядь светло-коричневых волос назад и оставила меня в покое. По неизвестным мне причинам я не хотел оставлять Моргану одну. Но в этой грёбанном, большом Хогвартсе это невозможно! Столовая опустела быстрее, чем я вновь включился в мир. Я остался здесь последним человеком. Меня это особо не смутило (хотя, вероятно, должно было). Минута до начала урока. — Пять очков с Гриффиндора за опоздание. *** Прорицание — самый нелюбимый предмет. И самый бесполезный. Голос внутри шептал: «Мы не любим всё, что не понимаем или не умеем», но мне успешно удавалось игнорировать свой же разум. Стоило узкой дверце, ведущей в пропахшей пряностями, маслами и ладаном комнатку закрыться, пара свечей зажглась на столе учителя. Профессор Билгоу, странная женщина без семьи и друзей, укутанная в изъеденную молью шаль, в черной юбке клеш по щиколотки и старой серой рубашке, прошла в центр, где, собственно, и стоял учительский стол. Чудом не разбив стеклянный шар и не скинув около десятка свечей (хотя как их собьешь, растаявший воск намертво приклеил их к столу), она заговорила, голос её странно дрожал (не пьяна ли она случаем): — Я рада вас приветствовать на сегодняшнем уроке Прорицания, дорогие студенты Рейвенкло и Гриффиндора! Сегодня мы начинаем большу-у-ую тему под названием гадание на картах Таро, — она мечтательно развела руки, от чего шаль сползла. Откашлявшись и вернув её на место, мисс Билгоу продолжала своё нудное вступление. Страдания всех были окончены, когда она разделила всех на пары, раздала колоды и вернулась за свой стол. Я наблюдал за Вильен, которая всё так же не желала со мной общаться. Время тянулось неимоверно долго. Все вокруг казались спящими или загипнотизированными. Девушки изредка хихикали, предсказывая друг другу богатых женихов и тройку детей, а в целом стояла тишина. Анда, с которой меня поставили в пару (гребанная Вселенная), раскладывала передо мной карты, периодически говоря всякий бред, наподобие: — Оу, ну, у тебя будет много проблем из-за девушки, она перевёрнутый дьявол, вот, видишь, а ты… Ой, подожди, где же это оно… Я, как всегда, её не слушал, напевал в голове старую песню, возможно даже мычал её мелодию, но тут комната пробудилась из-за явившегося, как сирена, плача. Билгоу спохватилась и кинулась к источнику шума. — Что произошло, дамы?! — встревоженно пискнула она. — Она, она предсказала мне сме-е-ерть, — всхлипывая, заявила низкорослая брюнетка с двумя хвостиками (так не характерными для её возраста: седьмой курс как никак). — Ничего необычного: тебе выпал Шут, сила и семь мечей, что мне ещё тебе сказать. Умрёшь от случайного случая, хотя, вероятнее, от нападения… Это надо ещё перепроверить, — раздался второй голос, совершенно спокойный, глубокий и безразличный. Это была Моргана. — Мисс, я знала о вашем пристрастии предсказывать всем смерть, о, я знала, но не стоит делать это столь открыто… Тем более всё не столь однозначно… — предпринимала попытки успокоить воющую Миртл профессор. — Это самый смертельный набор, который я когда-либо видела! И вообще… — Десять очков Рейвенкло, только прошу успокоится!!! Я уже оценила ваши навыки, мисс Вильен. — Как низко вы их оценили, — саркастически зашипела она, тасуя колоду. Профессор кинула на Вильен недовольный взгляд и сказала: — Не верю, что семь лет назад вас хотели отправить на Хаффлпафф… Вы истинная слизеринка… — У меня просто прескверное настроение. — Да и характер, — добавила Билгоу своим сиплым голосом. Так и закончилось первое занятие по Прорицанию в этом году, четвёртого сентября в 14:41 дня. **** Том, 15:00. Жизнь с петлёй на шее крайне тяжела, один неверный шаг — и ты умрёшь. Тебя сожрут без угрызений совести окружающие тебя грязные крысы и дряхлые вороны. Каждый поступок и шаг должен быть заранее спланирован и подстрахован. К примеру, если хочешь кого-то убить (или испоганить кому-то жизнь) следует детально изучить его повадки, привычки, в целом — жизнь. С кем общается человек, к кому бежит поплакаться, что ест на завтрак и с кем спит — всё это нужно иметь в обороте. Я всегда хочу знать, что ожидает меня впереди. Многие здравомыслящие люди желают того же. Если живёшь в магическом мире, это вполне возможно, главное — найти специалиста, а не сумасшедшую, пропахшую крепким алкоголем ведьму, которая многое предскажет, но, к сожалению, лишь по пьяне. — А сейчас я попрошу вас пройти к стеллажам и взять всё необходимое для приготовления Уидосоруса. Вперёд-вперёд!! Да, и постарайтесь ничего не разлить!!! Мы же готовим яд, как никак!! — лепетал Слизнорт. Что ж, со скрипом я отодвинул свой стул и подошел к месту, где уже выстроились в очередь кучка студентов с Рэйвенкло и Слизерина. Ожидание вперемешку с усталостью ужасное сочетание, внутри зарождалась раздражённость. Очередь редела. — Уф, прости. Одна из учениц с Рейвенкло врезалась в меня (ну, если быть более грубым в описании событий) и сейчас постепенно левитировала различные предметы со стеллажей на своё рабочее место, удивительно, что никто ранее не додумывался это делать. Все тащили десятки банок в руках, рассыпая порошки и разбивая колбы. Я продолжил стоять, наблюдая, как она игнорировала присутствие всех вокруг, полностью отдаваясь своим мыслям. От этого мечтательного вида я соблазнялся залезть к ней в голову и разъяснить: о чём же она думает-мечтает. Выглядела девица очень даже недурно: длинные (пожалуй, уточню — очень) волосы, подвязанные атласной, темно-фиолетовой лентой; юбка по щиколотки; черная, форменная мантия, скрывающая, вероятно, блузу. Так как повернута она была ко мне спиной, лица я не видел. Но, если и то окажется симпатичным, возможно она станет моей очередной пассией на ночь… Мои надежды оправдались: личико было вполне милым. Но больше всего меня обрадовало, что эта студентка оказалась слабым местом Эдгара Фимс. Она была Морганой Вильен. *** Взрыв, шум, гам! По всему кабинету разлетелись куски взорвавшегося котла и остатки недозелья. — О, Мерлин!! Какой ужас, не дай Салазар вы сварили основу неправильно, тут же всё начнет разлагаться! Глупый, глупый, Марсель. Как всегда, чуть не привел к катастрофе и потерял десяток баллов. Но даже не смотря на его бесполезность, он нравился многим. Но не мне, если бы мог, то размазал бы его мозги по этой стене (хотя откуда у такого мозги?) без малейшего угрызения совести. Из другой части класса раздался ещё один взрыв. На этот раз зелье взорвалось у Анды Прилли, что и неудивительно: она тупа как пробка. Была бы идеальной парой Марселю. — Побрали бы тебя адские псы, Прилли, буду считать это покушением, — шипела Вильен, на которую попала большая часть зелья. — Я… я… не со зла… — Ты, ты, — повторяла в тон Анды Вильен, стягивая с себя начинающую разлагаться мантию, — твое счастье, если я не вернусь в гостиную полутрупом. Я угадал: под мантией была молочного цвета блуза. Слизнорт ошарашенно смотрел на столь спокойную реакцию в данной ситуации. Ни писков, ни плача. Безразличие. — Мистер Малфой, проведете мисс Моргану в лазарет? Малфой кивнул и немного брезгливо посмотрел на пострадавшую. — Взглянешь на меня ещё раз как на отходы, я тебя выверну наизнанку, — зашипела она, это могли услышать лишь близстоящие ученики. Малфоя этот выпад позабавил, он пропустил даму вперед, скрываясь за дверью. Малфой был подозрительно улыбчив. Возможно, Вильен не поздоровится. *** Моргана, 6:13. Вереница снов сопровождала меня всю ночь. Каждый был уникален. Каждый таил в себе мои мечты и надежды. Законы физики были неизвестны моим снам. Я это ясно осознавала, летая над гигантскими садами и морями, среди звезд и планет, среди улиц и домов, посещая самые укромные уголки моего сознания. Но вот, преследуя манящий меня зов, я попадаю в долину со спящими или омертвевшими домами, лечу дальше — к обрыву. После падаю вниз, растворяясь в белом тумане. Вынырнула я во все той же кровати с синими простынями. Другие четыре кровати, также находящиеся в комнате, были уже застелены. Никого рядом не было. Тяжело вздохнув, я поднялась на локтях. Тело было каменным, глаза слегка побаливали и чесались. Ноги соприкоснулись с холодным, деревянным полом. Это вызвало далеко не приятнейшие ощущения. Организм упорно требовал кофе как можно покрепче. Белая ночная сорочка тихо зашуршала. Пора пробудиться окончательно. Пора. *** С самого утра мои ноги водили меня по кабинетам, коридорам и дворам. Великая сила мышечной памяти. На данный момент я не нахожу необходимым подробно описывать свой день до минуты. Тем более, что единственным интересными событиями за день стали взорвавшийся котел Прилли на Зельеварении и истерика Миртл на Прорицании. А в целом день был более, чем обычным. Почему-то я думаю, что все мои дни (если не вся жизнь) проходят так. Обыденно и скучно. Все время та же форма, те же мантии, книги, взгляды. Стоит ли уточнять, что изо дня в день я так же не меняюсь? А если и меняюсь — вероятно, в худшую сторону. Хотя внешне я пыталась создавать иллюзию гармонии и порядка, красоты и элегантности. Одевалась каждый день по моде, спускалась в столовую, переходила из кабинета в кабинет с совершенно непоколебимым видом. Как каменная стена возвышалась над остальными, показывая всем своим видом безразличие и холод. А думал ли кто-то, что под этой броней бьется живое сердце? Что мне нужна забота и понимание? Вряд ли. Что ж, перенесёмся на некоторое время вперед с того утреннего часа. Уже перевалило за полдень, и я, в сопровождении хитро улыбающегося Абраксаса Малфоя, направляюсь в больничное крыло. — Знаешь, Вильен, я совершенно не понимаю, зачем меня отправили с тобой, у тебя с памятью проблем, насколько я помню, нет… — Ты тут на случай, если процесс разложения ускорится, и я стану полутрупом. — Как-то уж слишком нормально ты выглядишь для разлагающейся… — Сочту за комплимент. Вариант второй: тебя отправили со мной, чтобы я не кидалась на остальных, попутно заражая и их этой гадостью. — Ты долго будешь меня перебивать?! — он был возмущен: как это я могу вставлять свои пять копеек, когда он говорит, — учти, что мне ничего не стоит кинуть в тебя парочку заклятий. — Какой идиот будет говорить о своих намерениях навредить, действительно планируя хоть что-то и сделать? Глупец этот Малфой. Да еще и высокомерный трус. Интересно, все в его роду будут такими? Из его рта еще некоторое время сыпались пустые угрозы. Интересно, кто его научил так тявкать? Эйвери? Или Лестрейндж? Ставлю два галлеона на Лестрейнджа. О, кстати, вот и он. Подобно смертоносному цунами он стремился к нам. Свет удачно подчеркивал его острые черты лица. — Тебя вызывают. Сейчас. Абраксас, не думая, направился в том направлении, откуда пришло «цунами». — Прости уж… — Я с превеликой радостью дойду сама. Бесконечный коридор скоро закончится, и я достигну своей цели. Мне заранее известно, что и в лазарете я долго не задержусь. Меня осмотрят, дадут выпить антидот — и всё. Катись на четыре стороны, так сказать. Другого и ожидать глупо. Голос в голове шептал, пытаясь пробудить любопытство: «Кто вызывает? Куда? Зачем?». Но получалось у него это плохо, любопытство спало во мне мёртвым сном. *** Пустынный коридор. Заброшенная башня. Ноги вели меня в непонятном направлении. Стук клиновидных каблуков казался неимоверно громким. Эхо, летя впереди, как глашатай, раскрывало всем возможным присутствующим на этаже о госте. Незванном. Я упорно не могла понять и вспомнить, куда попала. Всё вокруг было покрыто шаром пыли. Меня все время тянуло чихнуть. Где-то впереди, в конце коридора, виднелась полуразрушенная лестница. К ней-то я и стремилась, параллельно напевая слова из старой песни: — Станцуй со мной танец висельника. Пока мы еще не висим в петле, пока мы еще можем, любовь моя, Ведь веревки уже наготове. Тихое пение, более похожее на разговор с самой собой, несло эхо. В нос ударил запах табака. Вероятно, я была не одна, ну и пусть. — Станцуй же со мной, пока веревка не затянута. Последних двух строк неизвестный не слышал. Я спускалась по лестнице вниз, выходя к Запретному лесу. Отдаленно раздавались шаги моего слушателя, он проходил там, где я была минутой ранее.