Танец висельников

Моргана. 6:13. Утро. Лишенное тепла, безжизненное утро. Как же всё было легко и воздушно предыдущие недели… А сейчас на меня градом осыпались тревога и волнение. Холодный воздух доносил до меня запах леса, усыпленного ветром, тихо поющего леса. Все тело болело, я опять заснула в своем «мире», тайной комнатой за гобеленом, старым и пыльном, с изображением уробороса, змеи, хватающей свой хвост. Я тяжко вздохнула и сползла с софы. Угольки в камине тлели. Вырванные страницы из дневника были там же, среди пепла. Открываю оконце. Маленькое, невзрачное, его запросто можно спутать с окнами гостиных выше. Сажусь на подоконник и тихо напеваю мелодию из музыкальной шкатулки. Первые порывы ветра, и я замерзаю. Тонкая ткань рубашки не защищает от осенней прохлады. Над лесом поднялась стая птиц. День явно стал короче, уступая ночи лишний час правления. Бледная луна все еще была на небосводе. Прибывающая Луна. Взгляд переместился с леса куда-то вдаль, потом уткнулся в землю. Этой ночью меня во сне позвал человек, его серые глаза злобно светились в окружающей тьме. И наверняка глупо, так долго обдумывать столь банальные вещи, но мало кому известно, как страшно услышать во сне своё истинное имя. Имя, которое может послужить охлаждающим дождем, пробудившим тебя от мира лжи, в который ты безустанно верил. И сейчас я не могла снять первую маску и произнести «запретное» слово. Новое матное слово. Внизу, в тьме, окружающей замок, вырисовывался мужской силуэт. Он неспешно отдалялся от замка в сторону озера. Дым следовал за ним, но ветер, как послушный слуга, разносил его. Скрывая единственную черту, по которой во мраке можно было узнать «его». Куда он идёт в такую рань? Что его волнует? Какова его катастрофа? Если я, окунувшись внутрь себя, не могла всплыть из под темной воды: волнения и страх тянули меня все ниже, ко дну. И в этой непроглядной тьме лишь легкое белое свечение, исходящие от моих изувеченных узорами рук, не давало слиться с темнотой, стать всего лишь каплей в большом, холодном мире. То он, казалось, абсолютно отрешен от всего: от проблем, комплексов, страха. Удивительно. Отставив мысли на потом, я отошла от окна. Привела в порядок одежду, обогрела руки у камина и, подождав, когда секундная стрелка пройдет полный круг, вышла из под гобелена. На встречу новому дню. *** Спешка, спешка, бег, полет! Еще утром я была спокойна, мысли чисты. А сейчас, запутавшись в быстро сменяющихся на циферблате символах, я не могла успокоить быстро бьющееся сердце. Именно сегодня, в день, когда всё было под контролем, я не понимала, за что хвататься и куда бежать. Не пойми откуда дела и заботы накинулись на меня, стоило мне выступить за порог своего «убежища». Но сейчас у меня есть минутка перевести дыхание, хотя, судя по взгляду профессора ЗОТИ, моя минута на исходе. — Мисс Вильен, не смотрите на меня так растерянно. Вы должны были на досуге прочесть всё, что связано с этой темой. Какой лучший способ защититься от инферналов? Машу головой, мой взгляд вовсе не растерянный. Перед глазами на минуту всплывают страницы из параграфа, заданного на дом. — Если вы решаете продолжить молчать, я спрошу кого-нибудь другого, мистера Риддла, к примеру… С самодовольным видом, Том выровнялся, набрал в легкие воздух, но сказать что-либо не успел. Казалось бы, парализованный язык вновь смог связать звуки в слова. — Света, огня. Инферналы, практически неуязвимы, но нет заклинания, которое может сделать их огнестойкими. Скептически подняв бровь профессор прокомментировала мои слова: — Неужто у вас в голове не только ветер? Ветер? Неужто вы не имеете ни капли понимания? Усталость и нервозность сменились на раздражение. Руки резко кольнуло. Чёрт… Провожу по предплечью, ощущаю, как пульсируют вены. Лёгкое тепло. Рисунки на руках перестают казаться мне столь уродливыми. Они напоминают небо на знаменитой картине Ван Гога, и они берутся огнем, стоит мне испытать любую яркую эмоцию. Злость, радость, страх… Я пыталась провести некоторые поиски в библиотеке, пыталась понять заинтересованность Риддла в подобного рода аномалиях — ничего! После того как наши сны разделились, он оставил затею разобраться во всем вместе, теперь он один. Том. Каждое утро я, весь покрытый липким, холодным потом, вырывался из стен замка к озеру в надежде встретить там «девушку из снов», но она не появлялась. А в моменты, когда её силуэт мерцал в стенах замка, она казалась столь иной, что любые воспоминания и мысли, связанные с её незаурядной персоной, казались выдуманными. И белые узоры, как на окнах зимой, покрывающие её руки и глаза, смотрящие в самую душу. Они-то всё знают, она видит насквозь мысли и душу. Никакая окклюменция не поможет… Сейчас шесть часов утра, и я замерзшими руками покуриваю и, закрыв глаза, вновь переживаю эту ночь. Холод, сырость, не пугающие меня даже в реальном мире, серая квартира, мерцание свечи, пожар… Жар резко сменяет холод — и тут-то тело начинает боятся умереть. Но во сне действия всегда куда менее рациональны. Я бегу в глубь квартиры, хватаю со стола старый снимок, готовлюсь трансгрессировать, и тут мой взгляд падает на посиневшую, безжизненную руку, свисающую с бортика ванны. Белые узоры расцарапаны в кровь. Внизу рядом с умывальником лежит разбитый бокал. Огонь охватил мантию. Я проснулся. Я, стоит признать, никогда не нуждался в компании. Особенно прекрасного, слабого пола. Я ещё не видел дамочку, способную удивить меня. Но эта просто требовала к себе внимания. Она была крайне настойчива. Сейчас я ощущаю на себе её взгляд. Смеющийся взгляд. Игра, в которой мне следует разгадать её тайну, началась. Я готов играть, а готова ли она принять поражение? Туман, казалось, специально скрывал от меня её. А разум смеялся с того, что я в своих мыслях не называю её по имени. Боясь признавать давно понятную истину: я с ней знаком. И она может во многом помочь мне, если головоломка сложится верным образом. Она. Моргана. Эдгар. — С кем подрался, Эдди? Тихий голос казался отголоском чего-то космического. Повернувшись туда, откуда исходил звук, я замер. Моргана сидела на подоконнике и со скукой наблюдала за пролетающей невдалеке совой. — Пустяки, матч плохо прошел… Ты не была? — Последнее время на дух не переношу шум, а на поле все орут, как на войне. Не захотелось идти, — мечтательно подняв глаза к небу, она поежилась. — Я уверена, ты неплохо играл. — Хуже обычного: я не могу сосредоточится ни на чем. Наверное, меня скоро выпихают из команды, — я с досадой отвел взгляд от Вильен. — Может, выйдешь на поле за меня? Ты вон как летаешь… — Летать — это одно, а игрой нужно гореть. Эд, прости, что я не пришла… Я мысленно пообещала, что сделаю это, но… Слова превратились в пар, они растворялись ранее, чем долетали до мне. На долю секунды я увидел яркую, белую вспышку. В голове повис вопрос: «Кто она?» А потом, как туман, свет растворился. Моргана, её зовут Моргана. Мы познакомились на вокзале Кингс Кросс, она чуть не убила меня… Да, да, теперь, когда я помню можно продолжить. — Ты похожа на кошку сейчас, которая видит фантомов, не будь столь… загадочной. — Примерно так я себя и чувствую, — тише прежнего заявила она, выпустив облако пара изо рта. — Ты же помнишь, — на этом слове она слегка запнулась, — что мои сны бывают странными, — я ободряюще кивнул. Она выдохнула, — так вот: они переросли в подобие видений и преследуют меня везде на протяжении дня. И сейчас я увидела очень… печальную вещь. Я мечтаю, чтобы она не сбылась. — Ты же сама всегда говоришь, что в жизни все случается так, как должно быть. Разве я не прав? И я уверен, все должно идти так как предназначено там, наверху, — я пытался слегка успокоить её, тревога явно была видна в её глазах, но мой голос предательски дрогнул, теперь-то я провалил свою миссию. Она ответила, взглянула на часы и, попрощавшись, ушла. В холодном коридоре вновь стало будто темнее, сильное ощущение, что Морган здесь никогда и не было, не покидало меня. Может, это все мой сон? И я, трус, боюсь откинуть страхи и проснуться? А может, я единственный неспящий в мире сомнамбул? Моргана. — Профессор Билгоу, у меня проблема, я вижу, когда людям предназначено умереть…