Танец висельников

Моргана. Arcadia (Lana Del Rey) Что может быть приятней солнечного утра после, казалось бы, вечного холода и сырости? Я проверяю наличие листа мандрагоры под языком и, натянув по самые уши берет, направляюсь вниз из башни Рейвенкло. За пару месяцев, что я тут, я могу с точностью сказать, сколько ступеней до гостиной, сколько шагов до столовой и прочие цифры, которые ранее — хотя и сейчас — не имеют значения. Сны стали оазисом, останавливающим время. Я летаю в них, вместе со своим спутником. Он смеётся над моей глупостью. А я и не надеюсь быть лучшей, ведь все гении, все великие в каком-то роде притворщики. Я хочу избавить себя от этой роли. У друга моего волосы цвета пшеницы и теплые руки, но, увы, я никогда не видела его лица. Думаю, мой ангел, открыв глаза, сохранит себя и продолжит наш полёт, смотря на небесные светила влюблённым взглядом. Так, как в моих фантазиях. Я решила вести дневник. Я чувствую себя спокойней, зная, что мои сны, которые к вечеру становятся не четче туманного неба, записаны и сохранены до мельчайших деталей в моём маленьком блокноте. И я панически боюсь потерять его. Он заменил мне воспоминания из реальной жизни. Это пугает, но, думаю, это временное явление. Преподаватели отмечают, что я делаю успехи в некоторых дисциплинах, но для меня это быстро стало типичным явлением. Неужели гармония в подсознании так координально изменила мою жизнь? Нет, нет, я достигла этого сама. Я много работала — и уже в следующее полнолуние попробую трансформацию в анимагическое существо. Я свято верю в свой успех. Но червячок неуверенности прогрызает мой разум, боюсь, что тревожные мысли прорвутся сквозь блокаду, поставленную мной. Но, пока этого не случилось, я радуюсь огненной листве на земле, теплому ветру и нераспечатанному письму, лежащему между страниц дневника. 14, 13… 6… 2, 1. И вот я внизу. Холод, исходящий от стен, заставляет поёжиться. По пути на урок меня окликают пара учеников, которым я сдержанно машу, а когда поворачиваюсь к ним спиной, вопросительно поднимаю бровь. У них не было повода обращать на меня внимание. Но они это сделали. Возможно, я настолько отвыкла от общения, что даже такие мелочи становятся ярким событием? Изменяя своей привычке не думать о вещах слишком глубоко, я продолжаю погружаться в мысли. Они хаотичны, но все имеют косвенное или прямое отношение к ситуации, побудившей их. Я прислушиваюсь лишь к самым интересным. Остальные, не щадя, убираю прочь. Красота… Возможно, это и есть причина, по которой на меня стали обращать внимание? Да, я красива, но не более, чем многие вокруг. Вот на этих словах круговорот мыслей сказал мне: «Красота — это сосуд. И людей интересует, чем он наполнен. Водой… Вином... Кровью… Росой… А может, снегом...?». Но, увы, я не находила в себе ни вина, ни снега. Поэтому жидкость, наполняющая меня, казалась чем-то неестественным, неподвластным обьяснениям. Еще десяток шагов — и осознание приходит ко мне. Туман. Внутри меня — туман. Он клубится и спадает волнами, переполняя кушин. У каждого свои ассоциации с туманом. А что, смотря на меня, увидишь ты? Что почувствуешь от моих прикосновений? Пронизывающий холод или утреннее тепло и свежесть? Я этого не знаю, но, смотря на окружающих, примерно осознаю, что бы ты подумал и ощутил. А сейчас, ангел мой, я покину тебя. Останься наедине с моими мыслями, они споют тебе колыбельную. Эдгар. Lost with you (Patrick Watson) Я увядаю, тем временем как птица феникс вновь возрождается. Она пролетает мимо, не обратив на меня внимания, по пустому коридору. Мантия подлетает, и она будто бы тоже. Птица. — Моргана! Она резко оборачивается, лицо её принимает нейтральный вид, а глаза наполняются тоской. Она щурит глаза, всегда так делает, когда принимает решение. Возвращается ко мне, параллельно поглядывая на часики на руке. — Эдг… Всё в порядке? Смешок вырывается из-под поджатых губ. Неужто я так плохо выгляжу? Хотя, возможно. — Пока держусь. Эм, Моргана, я давно, эм, хотел поговорить, — она терпеливо слушает. — Есть один момент, о котором я тебе не рассказывал, по крайней мере, думаю, что не рассказывал… Я достаю из кармана мантии старую тетрадь, но руки предательски трясутся, и все листы и черновики, что были в ней, высыпаются на пол. Я чувствую себя крайне неловко, чего не скажешь о ней. Моргана помогает всё поднять без лишних слов. — Знаешь, тебе следует погладить рубашку, — произносит она, отдавая бумаги мне. На секунду её глаза округляются, и я начинаю чувствовать себя всё менее комфортно. Из тетради выпал её портрет, нарисованный не так недавно. — И за все годы, что ты художничаешь, так и не научил меня рисовать этих чертовых ласточек, — хохотнула она, выражение её лица стало вновь серьезным. — Что случилось, Эд? Глубокий выдох, я открываю последнюю запись в тетради. Зачитываю всё, что написал. Я не мог упустить шанс поведать свою историю. — Я уже давно хватаюсь за твоё существование, как за спасательный круг. Я читал свои записи множество раз и уже три, если не более раз, я упоминал, что найду возможность поговорить с тобой. Но каждый раз по глупости своей не находил в себе сил. Я больной человек. Деменция — это не мой диагноз, а то, что мое состояние больше всего напоминает. Я теряю себя, забываю ближайшие воспоминания, события. Забываю людей и… Я боюсь, Морган! Я не могу понять, почему моя память дала сбой. Я попросту не помню, до чего же глупое объяснение. Возможно, вскоре меня заберут в Мунго, если не будет улучшений, а их не будет, я то знаю. Я вижу, что ты меня избегаешь? Я могу это так назвать? Мы в ссоре? Скажи мне, потому что всё, что я помню, заканчивается на времени, когда мы были ещё совсем детьми. Поле, ласточки, помнишь? Прис… Моргана, если меня заберут, сохрани мои тетради. Сохрани эти жалкие ошметки моей памяти. И, прошу... Прошу… На этом воздух в легких закончился. Я смотрел на неё. Она молчала. — Воспоминания — это всё, что происходит с тобой сейчас. Смотри глазами будущего тебя на мир. Этот ты уже всё это видел, и он помнит, он знает… Она потупила взгляд. А я увидел мир чужими глазами. Увидел пару, говорящую в залитом солнцем коридоре. Увидел девушку в коричневом берете, удаляющуюся прочь и сутулого парня с уставшими глазами. Том. Dance for me Waillis (Abel Korzeniowski) Я убил человека. Убил в своем сне, но дрожь и эйфория остались со мной до сих пор. Сейчас около половины четвертого утра. Я прикуриваю от зажигалки. За окном ветер терзает облысевшие деревья. Открываю окно в надежде, что он сдует воспоминания о моём сне. Тщетно. Очередная затяжка. Дым заменяет мне туман. Она была красива. Шелковистые длинные волосы, худое тело. Глаза… я не помню, какие они были, но более чем уверен: они тёмно-синие. Манящие… Какого черта у меня трясутся руки? Я закрываю глаза, и отголоски сна продолжают играть в моём сознание. Она убегает от меня. Холодные стены окружают её. Ловушка не даст сбежать бедной пленнице. Белое платье делает её похожей на прекрасное видение. Она ускользает от меня. Босые ноги оставляют на ледяном полу едва заметные следы. Тупик. Она не верит… Не может смириться с этим так просто. Оборачивается и закусывает тыльную сторону ладони. Пытается сдержать слезы от проигрыша в этой досадной игре, но они предательски стекают по её лицу, оставляя мокрые дорожки. Что может быть поэтичнее? Вероятно, мне стоит что-то накинуть, а не сидеть полураздетым у настежь открытого окна… Мурашки пробежали по телу. Очередная доза никотина. Пленница уже смирилась со своей судьбой. Поднимает на меня глаза. Тёмно-синие, как я и думал. Воспоминания пробудились во мне непроизвольно. Я подхожу ближе. Чувствую её запах, тепло, исходящее от живого тела… А потом — очередной провал, очередная затяжка. Поджатые губы, красные от слез глаза. Она вскрикивает, и лёгкое тело падает ко мне в руки, холодеет. Все выглядит так, будто она спит. Но тёмное пятно на белом платье показывает, что это не так. Мне хочется рвать на себе волосы, уничтожить мир, уничтожить всех. Но это не вернет её, не вернет в бездыханное тело жизнь. Выдыхаю дым. Тушу об подоконник недокуренную сигарету. Разве может быть жизнь, которую не жаль отдать клинку? Которую не жаль потушить, как этот окурок...? Ветер терзал деревья всё ожесточенней. Небо было чистым и ясным. Глубокого синего цвета. Почему-то мне кажется, что эта дива не отпустит меня так просто. Не простит. И каждую ночь будет следить за мной. С тех пор звезды станут её слезами. А что, если она жива? Если я спас её из мира снов и теперь она здесь, в реальном мире, освещённом солнцем и луной мире? Я хочу в это верить. Мне нужно ещё поспать. Я возвращаюсь в холодную кровать. Смыкаю глаза, и в момент, когда граница сна и яви стиралась, я вспомнил ещё кое-что: внутри её левой ладони был вытатуирован чёрный глаз. Вместо зрачка была Луна. Теперь я точно знаю: она наблюдает за мной. Мой ангел.