(Не)случайность

Антон не понимает Арсения. Совсем. Вообще никак. Прошла неделя, и за эту неделю у них снова был секс, да ещё и три раза, два из которых прямо в офисе. Антон ведётся каждый раз на эти соблазнения, как дурак, хотя умом понимает, что ему нужно не это, а просто разговор. Но Арсений накидывается на него каждый раз, словно голодный, и Антон не может по-другому. После каждого раза Арсений говорит, что этот — последний, но в итоге срываются оба. Арсений снова говорит, что это банальная разрядка, и Антон после каждого такого раза нажирается дома, просто чтобы забыться. Его до ужаса напрягает сложившаяся ситуация, но силы воли не хватает, чтобы закончить это всё. Вроде взрослый парень, говорить умеет, а при виде Арсения сделать не может ничего, разве что свой язык ему в рот засовывает. Он очень хочет вывести Попова на разговор, но не знает как. Знает лишь одно: он до одури влюблён. Он злится невыносимо на них обоих, но не находит сил изменить ситуацию. Приехав на работу, Шастун с помощниками половину дня набрасывают идеи для рекламы, вписывают их все в документ ворда и зовут Иру, чтобы она красиво оформила текст. Антон отвлекается постоянно на проходящего мимо Арсения, но каждый раз одергивает себя, пытаясь переключиться на работу. Получается из рук вон плохо. Когда с работой покончено, Антон распечатывает все идеи и идёт к Арсению, чтобы он утвердил необходимую. Он стучится в дверь и, не дожидаясь ответа, заходит и кладёт папку Попову на стол. Арсений удивленно поднимает на него взгляд. — Просмотрите идеи, пожалуйста, а я расскажу поподробнее о каждой из них. — Присаживайтесь, начнём. Антон садится на стул напротив и начинает рассказывать, пока Арсений просматривает идеи. Однако пока он рассказывает, он периодически видит, как Попов отвлекается, долго смотрит на Антона, блуждает взглядом по губам и шее. Спустя десять минут это начинает жутко нервировать, ещё спустя десять Антон не выдерживает. Он резко встаёт со стула и говорит: — Арсений Сергеевич, просмотрите идеи сами, пожалуйста, потом позовёте меня, когда выберите нужную. — И, не дожидаясь ответа, разворачивается и быстро уходит. «Как же бесит!» То Арсений говорит, что всё, что между ними происходит — ничего не значит, то мягко целует и смотрит в глаза до одури нежно, то говорит, что это — банальная разрядка, то блуждает взглядом по открытой шее или губам, то просит забыть обо всём, то вызывает в свой чёртов кабинет, где отсасывает до звёзд перед глазами. Эти эмоциональные качели знатно вымотали Антона. Он быстро проходит в курилку, что замечает Дима и, почувствовав его нервозность, идёт за ним. Видит, что друг устал и не справляется, видит, что ему нужна помощь, и поэтому уже неделю как недолюбливает Попова. Позов и подумать не мог, что его начальник способен так играть с чувствами другого человека, пусть он об этих чувствах и не догадывается, но можно же подумать головой… У Антона буквально глаза-сердечки, когда он на Арсения смотрит, такое не заметить невозможно. Антон нервно курит, сидя на скамейке, то и дело крутит кольца на пальцах и даже не замечает пришедшего Диму. — Шаст? — негромко произносит Позов, присаживаясь рядом и закуривая. — Дим, я так устал, — выдыхает Антон, откидываясь назад. — Это пиздец, я не могу так больше. — Что случилось? — Ёбаные эмоциональные качели случились. Он как будто издевается!.. То всё, то ничего, из крайности в крайность, сука, — зло выплёвывает он, выбрасываясь сигарету и поправляя волосы. Весь арсенал его нервных движений. — Тебе нужен совет, или ты бы хотел просто выговориться? — интересуется осторожно. Знает, что тот не любит непрошенных советов, поэтому лучше узнать заранее, чем лезть туда, куда не просят. Понимает всё, конечно же, понимает, но всё, что может сделать — это либо выслушать, либо посоветовать что-то, не пойдёт же он Попову морду бить в самом деле. — Совет. Хоть какой-нибудь. Или выговориться. Я не знаю. — Антон опускается локтями на колени и смотрит на асфальт. Сил не осталось ни на что. — Я перед ним как собачка стою, чуть ли не хвостом виляю, когда он меня к себе вызывает. Это ненормально же, да? Он как будто гипнотизирует, сука, а я ведусь всё время. — Ты ведёшься не потому, что он — это он, а потому что он с порога накидывается на тебя, расслабляет и всё прочее. Конечно, тут не будет ни сил, ни времени на всякие размышления и разговоры, — Дима неуверенно пожимает плечами. — Попробуй вечером прийти к нему и не подпускать его к себе на расстоянии метра. Вам необходимо поговорить, иначе это всё плохо закончится. — Я понимаю, Дим. Но где силы взять-то? — он поворачивается и смотрит в упор так, что Дима теряется напрочь. *** Арсений понимает поведение Антона. Попов сам запутался в своих словах давно уже, хочет сказать каждый раз одно, а с губ вылетает херня какая-то, за которую стыдно потом неимоверно, а подойти и извиниться смелости не хватает. Он же знает, что ему нужны отношения, слишком давно хочет этих отношений, поэтому, наверное, крышу и сносит каждый раз, когда они вместе. Антон невероятный. Арсений таких никогда не встречал и, наверное, уже не встретит. С ним хочется быть рядом, встречать рассветы в совместной квартире, играть в фифу по вечерам, обнимать, целовать, возможно, когда-нибудь завести собаку и не расставаться до конца жизни. Арсений не помнит, в каком момент понял, что к Антону тянет. Антона хочется рядом. Всегда. Он принял это как сам собой разумеющийся факт. Вот и всё. *** Вечером, когда все сотрудники освободились и разъехались по домам, Антон сидел в своём кабинете и собирался с силами. С работой давно покончено, все задачи выполнены, Антон даже на всякий случай заявление написал, если поговорить нормально всё же не получится. Он встаёт из-за стола и рывком открывает дверь, как вдруг видит напротив синие глаза. От неожиданности делает шаг назад. — Давай поговорим? — предлагает вдруг Арсений, на что Антон заторможенно кивает. Попов садится на диван, а Шаст присаживается на край своего стола и смотрит в ожидании на мужчину. — Я хотел сказать, что меня не устраивает то, что между нами происходит. Шастун хмыкает. — Меня тоже, — кивает, опуская руки на стол по бокам от себя. — Я, наверное, догадываюсь, что ты сейчас скажешь, — неопределенно пожимает плечами, пытаясь скрыть нервозность. — Уверен, что не догадываешься, — Арсения глубоко вздыхает, собираясь с мыслями. Антон ждёт, нервничая ещё больше. — Возможно, тебе это не нужно знать, но я не могу больше скрывать это. Я устал, Шаст. Мне тупо надоела эта неопределенность. Надо было сразу всё сказать, но я не решался… — он видит, как Антон пытается что-то сказать, но поднимает руку вверх, прерывая: — не знаю, почему, даже не спрашивай. Короче, я скажу сейчас, как есть, дальше решать только тебе. Он снова глубоко вздыхает, а Антон наоборот, кажется, забывает дышать. В голове миллиард мыслей и догадок о том, что он сейчас скажет, но одна бредовее другой, поэтому он в нерешительности молчит и ждёт продолжения. — Я люблю тебя, — признание слетает с губ, на удивление, легко и просто, и с плеч будто камень падает. Антон округляет глаза, не находя, что ответить. — Люблю давно и, если бы не та ночь, я бы не решился на первый шаг никогда. Это я с виду весь такой самоуверенный и властный, на деле же всё совсем не так. Я не знаю, точнее даже не помню, когда именно я это понял, но знаю, что это по-настоящему. Знаю, что есть и избавиться от этого не получается. — Но… — Антон порывается спросить, к чему тогда все те слова про разрядку и прочее, но его снова прерывают: — Не перебивай, иначе я собьюсь и никогда не закончу. Я понимаю, что тебе не сдались никакие отношения, а уж тем более со мной, но наши встречи здесь и у тебя в квартире — это единственное, что радовало меня в последние дни, — Арсений нервно убирает мешающие волосы назад и смотрит на Антона в упор, не пряча ни взгляда, ни чувств. — Я очень боюсь отпускать тебя, поэтому веду себя так. Но я не хочу больше манипулировать тобой или что-то ещё в таком духе, тебя, наверное, заебало это, я вижу, какой ты стал нервный в последние дни. Поэтому я готов закончить всё, только не увольняйся, пож… Арсений не успевает договорить, потому что Антон в два шага преодолевает расстояние между ними и, опустившись на колени, целует его, обхватывая руками родное лицо. Целует со всей нежностью, гладит лицо, шею, улыбается, чувствуя, что Арсений отвечает на поцелуй. Когда дыхание заканчивается, он отрывается от него и опускает голову Попову на колени. — Ты такой дурак, Арс. Я ведь тоже был уверен, что тебе это нахрен не нужно. Твои слова про то, что это просто разрядка для организма, твои просьбы больше не вспоминать об этом и не говорить заставили меня поверить в это, — Антон смотрит Арсению в глаза, и в глазах обоих плещется щемящая нежность. — Но ты ведь сам в первую ночь сказал, что это просто секс, а на утро мы все забудем, — неуверенно отвечает Попов. — Ты прав, глупость сморозил. Но тогда я ещё не представлял, что за такой маленький срок можно кого-то так сильно полюбить. — Что? — шепчет Арсений. — То. Я тоже люблю тебя, Арс. Оба счастливо улыбаются, затем одновременно тянется друг к другу и жадно целуются. Теперь уже в полной уверенности в своём партнере и в их будущем. Вот так бывает, банальное недопонимание способно запутать настолько, что выбраться из этого кокона непонятных мыслей поможет всего лишь один-единственный разговор. А ведь сделай они это раньше, всё могло бы быть совсем по-другому. Но это уже совсем другая история.