(Не)братья

Маленький мальчик верил в удачу, Он в комнате прятал секреты. Пусть мама не плачет, мы станем богаче — Прошу, не ищи сигареты. Дырявые кроссы, об стену кулак разбиваю. Верил, всё сбудется, Всё точно наладится Или забудется.

Так нужна одобрения игла. Каково ей, перфекционистке, возвращаться с нулем из ниоткуда? Слушать утешения и ободрения родителей, греться в их объятиях, когда она не в силах даже объяснить толком, из-за чего ушла из магического мира, о котором взахлёб рассказывала им каждые каникулы. Разломив пополам палочку в кабинете Министерства, вышла из него, расписавшись в принадлежности другому миру, жизнь в котором нужно ещё догнать. Сменив мантию на джинсовку, смогла затеряться в толпе, это несложно. Теперь бы только в голове трансфигурацию заменить на физику, заклинания на алгебру, и можно строить планы. Да какие, нахрен, планы, Грейнджер? У тебя жизнь обрушилась, похоронив под собой мечты, знакомства, перспективы, знания, шесть твоих грёбаных лет, так поплачь хоть спокойно, посиди, выдохни. Подумать только! Гермиона, пай-девочка, староста, за всю жизнь не произнесшая ни одного матерного слова, та, что за свои семнадцать лет ни разу даже не целовалась, зато знала наизусть половину библиотеки Хогвартса, не вышла всего-то кровью! Тебя только что победили обстоятельства, от которых ты отбивалась с первого курса. Се ля ви. Стук в окно застал её на полу среди колдовских учебников в слезах и дырявых колготках. Размазав тушь по щекам, Гермиона открыла окно и глянула в ночь. Прошибло дрожью страха, когда на её руку на подоконнике легла чужая ладонь. — Спрыгнешь ко мне? Всего лишь Рон. Гермиона выдохнула и улыбнулась, за два дня дома ей начало казаться, что волшебный мир ей приснился. Она села на подоконник и спрыгнула на аккуратный газон рядом с другом. — Что ты здесь делаешь? Как ты вышел из школы? — взволнованно спросила Гермиона, хватая его за руку, и заметила за спиной рыжего рюкзак. — Что ты задумал, Рон? — За тобой ушёл, — просто ответил Рон, присаживаясь на скамейку в саду. — Я не понимаю… — растерянно пролепетала Гермиона и присела рядом. — «Через десять лет у каждого брата по хате», — усмехнулся Рон грустно. — Так мы мечтали в детстве. Все силы на сегодня, надежды на завтра. И цель даже не в том, чтобы встать вдруг богатым, просто хочу, чтобы мама больше кнаты не считала, выбирая какую бы дыру заткнуть в первую очередь. Эта мечта и раньше была не особо реалистична, а теперь и вовсе несбыточна. С нынешним режимом Предатели Крови выше грязи не поднимутся. Мы молоды, Гермиона. Какие мне тусовки, третий год в одних кроссовках. Окей, мы просто играем в жизнь. Попытаю счастья здесь, меня там теперь ничего не держит. — Теперь? — эхом повторила Гермиона. — Теперь. Когда ты здесь. Гермиона отвернулась, скрывая смущенную улыбку. Никогда не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответы. Темнота не терпит фальши. Ночь — время откровений, всего, что на душе осело грузом, дожидаясь разговора с тем самым, кто достоин. — А как же твоя семья? - Братья уже нашли своё место в жизни и помогут родителям в случае чего, да и Джинн умница не пропадет. А я… — Чиркнул спичкой и прикурил. — Всё равно был скорее обузой, чем надеждой на счастливую старость. — Они тебя любят, Рон. И будут очень скучать, — возразила девушка. — Я ж не из жизни ушёл, — хохотнул Рон. — Как всё образуется, загляну в гости, а может, они ко мне. — Выходит, мы бросили Невилла там одного, — улыбка на лице Гермионы погасла. — Он не один. Давно, — выдохнул дым Рон. — С чего ты взял, что он теперь с ними? Из-за Юли? — Они уже почти друзья, — кивнул Рон и пожал плечами. — Ты просто не знаешь чистокровок, Гермиона. То, что они пришли на ту встречу — большой знак симпатии. — Считаешь, он перейдет на их сторону? Станет Пожирателем? Наш Невилл? — Уже нет никаких сторон, Гермиона. Война проиграна, осталось только торговаться. Невилл и то, что осталось от светлой знати, сторгуются и соломки народу подстелют, обойдутся малой кровью. Это уже не наши проблемы. Слезы опять подкатили к глазам, и Гермиона уткнулась носом в плечо Уизли. Он обхватил её за плечи большой рукой, прижал к себе и вздохнул, глядя на звезды. — Ты ведь понимаешь, что тебя в нашем мире просто не существует? — шепотом спросила Гермиона. Рон чмокнул её в макушку и прижался к её голове щекой, не видя, но чувствуя чужую улыбку. — Разберёмся. *** — Малышке Грейнджер повезло, что она такая посредственность, что может всё бросить и уйти. — Рон ушёл за ней. Джордж прислал письмо сегодня. — Надо же. Мусор сам себя вынес. — Они мои друзья, и я вымыл бы тебе рот с мылом, но, как ни странно, ощущаю облегчение, — задумчиво поводил пальцем по губам Невилл. Они сидели в Выручай-Комнате у горящего камина в Юлиных духах и раздумьях. Невилл приходил к переосмыслению некоторых вещей резко, будто шоры с глаз сняли. Но на самом деле, это всё было в нем, только тщательно прорафинированное Дамблдором, Гриффиндором, светом. Он ненавидел Волан-де-Морта просто за то, что он Волан-де-Морт, ни разу не присмотревшись к тому, за что он воюет, за что убивает и что ему говорит. «Нет добра и зла, есть лишь сила», — сказанное ему однажды на Турнире Трех Волшебников заиграло смыслом лишь сейчас, когда ему всё тщательно разжевали. Его победили. Ему пиздец. — Ты сказала, что я милый. Не ведись на бэби-фэйс, — произнес Невилл, глядя на огонь, когда Юля положила ему голову на плечо, подкравшись сзади. — О чем думаешь? — О том, что, кажется, начатое — не всегда хорошо завершать. Зависеть от кого-то — доля мало притягательная, но, выходит, неизбежная. — Либо ты умираешь героем, либо живёшь до тех пор, пока не станешь негодяем, — шепнула ему на ухо Юля. — Переходи на сторону зла, у нас есть печеньки. Невилл ухмыльнулся и повернулся к ней, перекинув ноги через спинку дивана. Вдохнув запах волос, скользнул руками с талии в задние карманы джинсов Долоховой, прижимая к себе бедрами. Щекоча дыханием шею, чувствует, как Юля подаётся грудью ближе, поворачивая голову, мажет губами по его скуле. — Иди ко мне, солнце. Расплетай косы.