(Не)братья

— Даже странно. Если бы я тогда не начал тебя искать, ничего бы этого не было. Ты бы не поцеловал меня, и я бы не понял о том, как люблю тебя на самом деле. — А я знал. Знал, что ты придёшь. — Откуда? — Мне было больно. Ты замечаешь меня, только когда мне больно. Рука Драко замерла на волосах Гарри. Он перекатился на живот и повернул его лицо за подбородок, заставляя взглянуть на себя. Не сила, а дурь плескалась в его взгляде, сдерживаемая неродным Кодексом Малфоев и напускной аристократичностью. Будь он воспитан Поттерами, да любыми другими людьми — это был бы ураган в потертых джинсах, не видящий пределов и законов бытия, куда уж там людским. Но он здесь и пахнет дождливым утром, скован по рукам и ногам воспитанием и лицемерием высшего света. Красив, что в профиль, что в анфас, притягателен и… запретен. Они же чёртовы братья. Драко возвращался к той теме мысленно раз за разом. Старался не думать, забыть хоть ненадолго. О том, что скажет мама и каким взглядом посмотрит отец. Драко рассмеялся и в этом смехе было столько фальши, что у Поттера спёрло в груди. Жалкая попытка разрядить обстановку. Так по по-пуффендуйски, что мерзко. — О чём ты говоришь? Разумеется, я… — О, Драко, просто заткнись, — закатил глаза Гарри и упал спиной на кровать, отворачиваясь. — Зачем ты делаешь это? Зачем ты постоянно заставляешь меня оправдываться перед тобой? Разве я в чём-то виноват? Ты назагадывал загадок, накидал полувзглядов, пару раз послал нахуй, а потом обиделся на то, что из этого ребуса я не собрал тайного послания о том, что ты в меня влюблён. Так может хватит эту тему уже форсить? Почему сейчас, когда у нас всё наладилось, ты накидываешь повод для ссоры с нихуя? — раздраженно глядя в спину Гарри, проговорил Малфой. Устав ждать ответа, он встал с кровати, проводя рукой по лицу и закрыл глаза, шумно выдыхая. — Почему ты всегда такой? Я думал… — его приглушенный голос почти дрожал. — Я думал, что это из-за меня. Из-за того, что я не знал, но ты… — Но я что? Драко вздрогнул от неожиданности. Он не слышал, как Гарри поднялся с кровати и не ожидал, что тот у него за спиной почти вплотную. Это хриплый шёпот прошелся по его позвонкам, вызывая покалывание в пальцах. — Но ты… не таешь. — Разве? На шее почудилось чужое дыхание, и мягкие губы запечатлели поцелуй у виска. Гарри переплел пальцы с братом и приложил его ладонь к своему лбу. — По-моему, я вполне тёплый, — смешком. — Ты не понимаешь, — отчаянно заломил брови Драко и развернулся к нему. — Стой, ты издеваешься? — А то, — улыбаясь, подтвердил Гарри. — Я красавчик? Красавчик. Умница? Умница. Непорядок, что ты так долго этого не замечал, дрейфуя между хогвартских шлюх, братик. Своими братскими объятиями плевал мне в душу с разбега, а теперь, вот, наконец, можно по-взрослому пообниматься. Говоришь, должен был прямо сказать? Я же гордец, Драко, прямо как ты, а тут вопрос деликатный. Но теперь каждый заслужил то, что имеет: я — тебя, а ты — меня. Нравится тебе? — Нравится, — повел носом по щеке Гарри Драко. — Тогда не ной, детка. И фирменная похуистическая ухмылка. Чёрт с ним, душевное здоровье дороже ебли в голову из разряда «почему так, почему не так?». *** — Не могу поверить, что я здесь. Невилл напряжённо повернул голову и наткнулся на упрямый взгляд Рона. Блеск, Невиллу не хватало только его ослиного упрямства в такой важный момент. — Рон, ты не помогаешь. Если я сказал, что эта встреча нужна, значит, она необходима. Поверь, сегодня и без тебя найдутся те, кто захочет выебать мои мозги, — твердо произнес Лонгботтом. — Тогда зачем ты их позвал? — Мы с Поттером решили, что нужно как-то выпутываться из этой ситуации. А для этого нам нужно посоветоваться… с теми, кто у нас есть, — поморщился он, осознавая, как глупо звучит их план-капкан в масштабе войны. — А я вот думаю, что мы прекрасно обошлись без них. Послушать оскорбления мы можем в любое другое время там, где это неизбежно, — закусил удила Уизли. — Невилл прав, Рон, — негромко перебила брата Джинни, сидящая на подоконнике. — Без слизней нам не обойтись, особенно без Поттера. Не думай, что кто-то из нас от этого в восторге. Рон хотел возмутиться, но тут дверь открылась и в Выручай-Комнату вошли Гарри Поттер и Драко Малфой. С достоинством окинув компанию из Рона, Гермионы, Невилла и Джинни, они синхронно скривились и прошли вглубь помещения. — Привет… Заметив, что в проеме появился ещё кто-то Невилл осекся, глядя на то, как в свет выходят Панси и Блэйз Забини, за которыми появляется Юля Долохова. Последняя, плавно покачивая бедрами направляется прямо к Невиллу, откидывая с груди распущенные волосы. — Привет, пупсик, — улыбнулась она и, чмокнув гриффиндорца в щеку, села рядом с ним на диване. — Смотрю, вся лохобанда в сборе, — прохладно обозначил тон вечера Гарри. — А чё все подземелья змеиные не привёл? — многозначительно кивнул на рассевшихся по другую строну слизеринцев. — Тот же вопрос. Салазар, а Уизлетта здесь зачем? Кофе подавать? — А Паркинсон здесь зачем? Минет тебе делать? — не остался в долгу Лонгботтом. От ледяного спокойствия Поттера не осталось и следа. Ноздри в ярости раздулись, и рука дернулась к палочке, которую тут же перехватил Драко. Закипевший Гарри мельком отметил, как отшатнулась Джинни, и Гермиона крепче сжала руку в кармане мантии, как Панси, наклонившись к его уху, что-то взволнованно зашептала, но в голове только набатом била кровь по вискам. — Извинись, — почти прорычал он. Невилл, понявший без слов, что не перегнул палку, а сломал её, поднял руки. Повернувшись к Панси, он чуть склонил голову, лишь обозначая кивок и, глядя, в презирающие его карие глаза, улыбнулся одними глазами: — Прошу прощения. — Пошёл к чёрту, — «приняла» извинения Панси, но кивнула, продолжая гладить локоть Гарри. — Не заводись, — негромко сказал Драко, возвращая палочку. — Это всего лишь недопёски Светлых. Жалкие грифы, до пизды, что они там говорят своими грязными ртами. Если понадобится, они захлебнутся своим дерьмом под звуки фанфар, ты же знаешь. Успокойся. — Давайте все успокоимся, — объявила Грейнджер, подняв руки, что слегка дрожали от волнения. — Мы все друг друга ненавидим, но нам нужно обсудить кое-что важное и для этого… — Королева грязнокровок, ты вообще заткнись, — оборвал её Блэйз, опасно сверкнув темными глазами. — Это всё из-за тебя. Отвращение. Жгучее отвращение, она почти разбилась об него, но в реальности лишь задохнулась тем, что хотела сказать. Смотрела в прищуренные глаза мулата, которые делили её на ноль, не больше, и смогла выдавить только лишь: — Что? — Ты что, дура? — с издевкой спросил Забини. — Мы здесь собрались из-за тебя. Из-за того, что эти долбоёбы хотят тебя защитить. Дело не в человеколюбии, а в том, что они не хотят, чтобы тебя убивали. Лонгботтом чистокровный, Уизли хоть и Предатели Крови, но и им бы место на дне нашлось, а при правильном родовом поведении, через пару поколении их Род бы очистился от клейма. А тебе нет. И никогда не найдётся, слышишь, тупая грязнокровная сука? И раз уж тебе случилось сегодня здесь присутствовать, так заткни уже свой пиздливый рот и забейся в угол, чтобы нам было легче хотя бы делать вид, что мы не замечаем твоей грязи. — Закрой свой рот, Забини, — цепляясь за остатки самоконтроля, проговорила Гермиона. — То, что ты здесь — лишь ошибка. — Ты сама по себе — ошибка, Грейнджер, — с расстановкой произнес Блэйз. Гермиона всхлипнула, и это звук наполнил всю комнату, населяя каждого своими эмоциями. Разделенная изначально на два лагеря Выручайка будто накалилась до бела от направленной друг на друга неприязни. Нет. Ненависти. — Пидор пожирательский, — рыкнул Рон, весь красный от бешенства, не замечая, как Гермиону аккуратно приобняла Джинни, утешая. — Напомаженная хуета, у тебя что, вообще нет мозга? Она родилась волшебницей и её место здесь, понял? Она должна была умереть от выбросов в маггловском мире, ты, больной ублюдок? — С её смехотворным уровнем силы её магия бы загнулась за пару лет, ничего бы не случилось с твоей грязнокровной шлюшкой, долбоёбина, — хохотнул Блэйз. — Её и ещё тысяч ей подобных быть здесь не должно. Это магглы с палочками, они приходят сюда, насаживают свой идиотизм, заставляют забывать постулаты и традиции, которые родились не на пустом месте. Ей не зазубрить того, с чем родилась Юля, Панси, даже ты и твоя никчёмная сестренка. Они ослабляют волшебную кровь, они нас развращают, искореняют, портят, как ты этого не понимаешь. Волшебники и магглы не одно и то же. И этого не изменить вашими глупыми криками: «Магглы наши друзья». Они нам не друзья, они — никто. Пустое место. — И поэтому её нужно убить, правильно? — ледяным голосом задал Невилл, прищуренным взглядом буравя слизеринца. — Я бы не стал даже марать руки об неё руки, попадись она мне в подходящей ситуации, — поморщился Блэйз. — Да и не фанат я бессмысленной жестокости. Она просто должна убраться отсюда. Можешь считать это бесплатным советом, Грейнджер. Проваливай обратно и не возвращайся, здесь тебя ничего не ждёт. Кроме смерти. — Мразь! Доведённый до трясучки Рон рванулся к Блэйзу, но не пройдя и пары шагов отлетел к стене, сбитый с ног воздушным ударом Поттера. — Мне казалось, у нас так называемый пакт о ненападении, — издевательски посмотрел он на Невилла. — Так и есть, — подтвердил он, напряжённо оглядывая ухмыляющихся слизеринцев. — Пусть следит за своим грязным языком, ёбаный… — ткнул пальцем в сторону Забини. — Остынь, Рон. Это всего лишь слова, — веско обронил Невилл. Здесь. Она увидела это здесь, в этой комнате. Все различия, на которые ей намекали все эти годы. Всё по факту, что тут мусолить. Грёбанный Забини только что озвучил от точки до точки всё, что о чём сама Гермиона Грейнджер запрещала себе думать. Дело не только в словах, в самой комнате, что вмешала в себя два полюса, два вида людей. Она видела это в каждом слове, в каждом взгляде, жесте, повороте головы, одежде и манере говорить. Она смотрела на Паркинсон, которая спокойно покачивала ногой в дорогой туфле, и на Джинни в стареньких кедах, что обнимала себя руками. Сравнивала растрепанную себя и изысканного Малфоя. Смотрела на потрясающего Поттера, который одним взглядом заставлял сердца заходиться в панике и переводила взгляд на Рона, который при любом раскладе кричит и машет кулаками, не думая по жизни в принципе. В этой прорывающей сознание картине Невилл был от них по ту сторону. С его достоинством самодостаточностью, твердостью духа, вескостью слова и законченностью портрета, он дико смотрелся с Долоховой, которая хоть и была той ещё сукой, но могла постоять за себя когда надо, а когда не надо — стать леди так, как значится в неписаных законах аристократии. Законах, которые не прочесть ни в одной библиотеке. — Тебе самому как, не мерзко от этой идеологии превосходства чистоты крови? Вас растили на ней, так расскажи мне, что в ней такого прекрасного, чтобы за нее умирать? — предприняла последнюю попытку разубедить саму себя Гермиона, обращаясь к Гарри. — Я не верю, что ты не понимаешь. Ты не можешь не понимать. Ты просто упрямая, не можешь признать своей неправоты, Грейнджер, — чуть склонил голову в бок Гарри, изучая её взглядом словно насекомое. — Чистота волшебной крови не терпит толерантности. Она требует полной сепарации одного мира от другого. То, что творилось в волшебной Британии последние годы, рано или поздно привело бы её к краху. — И каким же образом? — облизала пересохшие губы Гермиона. — С постепенным уравниванием числа грязнокровок и истинных волшебников кому-нибудь на руководящем посту обязательно пришла бы мысль открыться магглам. И что было бы тогда, Грейнджер? — насмешливо спросил Гарри. — Ничего страшного бы не случилось, — пискнула Джинни. Невилл молчал. Рон, тяжело дыша, переводил взгляд голубых глаз с подруги на Поттера. — Вижу, твоя грязнокровная подружка не помогает вам с маггловедением, детка. И зачем вы тогда с ней таскаетесь? — ухмыльнулся Гарри. — Что, Грейнджер, ты не рассказывала своим дружкам о ядерном оружии? О многочисленных успехах вашей братии в возможных способах уничтожения друг друга. О способах уничтожения нас. Магглы боятся того, чего не понимают. Они не стали бы водить с нами хороводы и, дождавшись первого же повода, напали бы, без сомнения. Вот, к чему ведёт вас Дамблдор, ваша вера в любовь и дружбу народов. К тотальному уничтожению волшебников. Каждое слово, словно гвоздь в крышку гроба, смысла их борьбы с Волан-де-Мортом и его режимом. И аргументов не остаётся. Зато дрожат руки. — Это случилось бы, Лонгботтом. Если бы не появился Тёмный Лорд и не перевернул корабль прочь от водопада. Пусть жестоко и кровь льётся рекой, но мы на войне, а средства на ней, как известно, одно пизже другого. Мы же не лезем к магглам. Так вот пусть и они сюда не суются. — Вы же выродитесь, — покачала головой Гермиона. — Рано или поздно вы просто исчезните, переженившись друг на друге, закрытые как пауки в банке… — Ты что-то важное хотела до меня там донести? Посмотри на нас. Мы похожи на вырожденцев? — с насмешкой в голосе развел руками Гарри по бокам, от которого сидели красивые, магически сильные представители древних родов. — Хочешь сказать, нет примеров? Те же Крэбб с Гойлом, тупые обезьяны не способные связать и двух слов, — выплюнул Рон, гневно глядя на Гарри. — Вот кому бы на тему красноречия здесь рассуждать, касатик, — хихикнула Юля. — То, что эти двое с тобой не разговаривают, не значит, что они не умеют. Но раз уж пошла такая пьянка, то случаи генетических мутаций существовали всегда и везде, и это не аргумент. — Что-то ты, Поттер, разговорился на тему чистоты крови, — спокойно перевел взгляд на Гарри Невилл. — А сам-то полукровка. Как и ваш Лорд. — Пиздец случается, как ты верно заметил, не всё гладко, — кивнул, не смутившись, Гарри. — Только вот глядя на нас, ты можешь меня в этом упрекнуть? Чем я от вас отличаюсь? Если только по магии некоторых превосхожу. Так это потому, что у меня род древнее, чем твой, например, да и воспитан я… — Воспитан! — воскликнул Рон, саданув кулаком по подлокотнику. — Малфоями! Да уж, видим, как ты воспитан! Я не понимаю, Поттер, ты же родился в светлой семье. Родители жизнь положили, чтобы остановить этого ублюдка, о котором ты сейчас, как фанатка, распинаешься! Неужели тебе всё равно? — Я не мои родители. Я лучше. Отрезал. Стараясь не акцентировать внимание слизеринцев на приоткрытые от шока при виде такого кощунства рты друзей, Невилл подавил внутри горечь от сказанного Поттером и отчеканил с тяжелым взглядом: — Хватит полемики. Ты будешь нам помогать? Гермиона поняла, что не дышит. В ожидании ответа Поттера, казалось бы, замерло само время. — Нет. С крестражем Милорда мы разберемся с ним сами, но это уже не ваше собачье дело, можешь так нарисованному Дамблдору и передать. Конец дискуссии, — припечатал Гарри встал с дивана. Следом как по команде поднялись и остальные. Кивнув друзьям, чтобы выходили, Гарри повернулся к гриффиндорцам и зашагал, уверенным шагом приближаясь к Грейнджер. Остановив жестом Рона, что подорвался загородить подругу, он ухмыльнулся: — Расслабься, немытый герой. Приблизившись к Гермионе, что замерла, стараясь не выдать своего иррационального испуга, он вгляделся в её лицо с кривой улыбкой. Протянув руку, двумя пальцами приподнял один из локонов каштановых волос и выгнул бровь, окинув красноречивым взглядом фигуру девушки. — Я всё думаю, почему они защищают тебя до усрачки? Трахают они тебя, что ли? — издевательски кривя губы, спросил Поттер. — К твоему сведению дело может быть не только в сексе, тебе не случалось подозревать? — с вызовом глядя снизу вверх на слизеринца, ответила вопросом на вопрос Гермиона. — Да нет, как раз-таки в нём. Всегда только в нём, — самодовольно ухмыльнулся Гарри. — Я отсюда вижу, как у Уизли на тебя стоит. И как ему только удаётся, м? Ты ж деревянная, секса в тебе — ноль. Как в грёбанной книжной полке… — Заткнись, гад! Гарри перехватил её руку, занесенную для удара в сантиметре от своего лица, и отвёл её. Чёртова грязнокровка хотела его ударить? Глядя на красное от унижения и стыда лицо, он, сжимая пальцы, чувствовал, как закипает в крови гнев. — Какого хуя это сейчас было? — произнес Поттер сухим голосом, от которого внутренности присутствующих сковало ужасом. — Отвечай, сука! — Поттер, отпусти её, успокойся. Она не хотела… Зубы скрипнули, и Гермиона зажмурилась. Невилл положил ему на плечо руку, делая Юле знак принять меры, видя состояние слизеринца. Та неохотно поднимается, приближается к другу и обнимает за плечи ласково. — Не пачкайся об неё, мой хороший. Идём. Отпусти эту мерзость, — пропела Юля ему на ухо. Прошла секунда, и Гарри выпустил руку девушки, отталкивая её в руки Рона, который уже минуту газовал разделаться с ним. Не сводя ледяного взгляда с Грейнджер, он вытер руку о свитер Невилла и бросил с отвращением: — Я бы на твоем месте послушал совета Блэйза, свалил обратно к магглам и прожил свою никчемную жизнь. Это всё, что ты можешь сделать, бесправная ошибка природы. Гермиона подняла взгляд от пола только, когда Поттер и Долохова вышли из Выручай-Комнаты и к ней подлетели друзья, спрашивая как она. — Супер, — сухо ответила она. Утром она отчислилась из школы Хогвартс.