И мы взлетим...

— Надя? — Мужчина непонимающе посмотрел на неё и подошёл чуть ближе, отбросив свой портфель, — Разве я сделал вам больно? — Она начала резко всхлипывать и трясти головой, — Тогда что? — Он резво метнулся к двери, чтобы закрыть её и встал у стены, — Вы хотите пробудить во мне жалость? Если вы делаете это специально, то ничего не добьётесь от меня. — Да что ты обо мне знаешь?! — Она закричала так громко, будто из неё прямо сейчас готово было вырваться всё зло, сидевшее внутри, — Кто дал тебе право унижать меня? Чем ты лучше меня? — В её взгляде легко можно было прочитать её отношение к Воропаеву прямо сейчас. Презрение, ненависть, обида, но… не всё в этих чувствах было со знаком минуса. Что-то заставляло видеть в нём хотя бы пару положительных черт, — А знаешь, почему я вот здесь этим занимаюсь с такими, как ты? А? — Неловкая пауза принуждала Воропаева стыдливо опустить голову, но он, наклонив голову вправо, словно заинтересованный пёс, продолжал смотреть на заплаканную девушку, которая уже с вызовом смотрела прямо ему в глаза, — А потому, что сюда не от хорошей жизни приходят. «Бывшая надежда журфака»… как точно сказано, Евгений Александрович! — Она ухмыльнулась, — Возможно, ты даже прав, Евгений Александрович, но, как говорила Раневская: «Вы знаете, что такое «говно»? Так оно по сравнению с моей жизнью — повидло», — Её одновременно грустная и надменная улыбка пробудили что-то странное внутри мужчины. Воропаев, за несколько секунд снова осмотревший её с ног до головы, но теперь совсем под другим углом, резко вышел из комнаты и направился на поиски сутенёрши. В его голове появилась довольно безумная и нетипичная для него идея. «Вот когда не нужно, она вьётся прямо около меня. А когда нужно — хер найдёшь её» — подумал мужчина, выискивая глазами хозяйку публичного дома в толпе людей. Когда наконец-то нашёл, он извинился перед уж совсем неприятным мужчиной, с которым любезно ворковала Елена, нахваливая новую девчонку и рекомендуя её, схватил женщину за руку и вывел из толпы. — Ну как она, Женечка? Ты доволен? — Вопрошала сутенерша, но Воропаев резко прервал её. — Она срочно нужна мне. На всю ночь, а, возможно, и день, — Елена явно хотела возразить, но клиент снова не дал ей и рта раскрыть, — У меня дома. — Ты с ума сошёл? Она же уже расписана по часам на всю эту ночь. Да и ты не можешь вывозить её за пределы заведения по правилам, — Отчётливо проговорила она. — Умоляю. Мне очень нужно вывезти её. Я заплачу тебе любые деньги, — Он умел быть убедительным, что в который раз спасло его задницу. Хотя, сейчас не его собственную, а более привлекательную, как он считал. «Задница Надежды»… Прям как озеро, но не совсем. Сутенёрша очень сильно смутилась, обдумывая предложение Воропаева. Вдруг, посмотрев на его жалостливое выражение лица, неожиданно согласилась. — Ладно, — Камень с души Воропаева в одно мгновение рухнул куда-то в пустоту, —Забирай! Одежду ей принесут. Только благодаря твоему чертовскому обаянию и старой нашей дружбе отпускаю её, — Мужчина благодарно поцеловал её руку и, улыбнувшись, направился обратно в комнату. Когда он вернулся в комнату к Надежде, она уже в белье сидела на стуле и смотрела только на одну точку на стене. Казалось, что она не обращала внимание или старалась не замечать мужчину. Именно сейчас она выглядела такой беззащитной, отчуждённой, опустошённой. Казалось, будто она даже не дышит. Воропаев подумал, что она даже не захочет с ним разговаривать, а он уже собирается везти её к себе домой. Ни разу он не видел бывшую студентку в подобном состоянии. Раньше, когда они встречались в университете, она всегда была весёлой, всегда в компании. Девушка даже в какой-то мере восхищала Воропаева. Где-то внутри. Где-то очень глубоко. «Даже если она не захочет со мной откровенничать, мне нужно попытаться оставить её хотя бы до утра. Мне так не хочется её отпускать. И почему?» Мужчина присел на корточки напротив Нади, наклоняя голову в разные стороны, рассматривая её черты лица и пытаясь обратить её взор на себя. Несколько минут он смотрел на неё, а она всё так же — в стену напротив. Когда у мужчины уже мучительно начали тянуть мышцы затёкших ног, и он собирался встать, девушка наконец опустила красные и опухшие глаза, чтобы посмотреть в глаза бывшему преподавателю, который часто выводил её из себя во время учёбы, который довёл её до слёз даже спустя столько лет, а перед этим выебал, как грязную шлюху. «Хотя, почему «как»? , — подумала она, скользя взглядом по его прямым линиям лица и заставляя себя наконец посмотреть ему прямо в темнющие и выразительные глаза. Она часто засматривалась на него во время пар и обращала внимание, стоя в коридорах, когда он проходил мимо. В её памяти навсегда отложилось то, что его осанка всегда была безупречной, голова поставлена ровно, белоснежные зубы, которые он так редко оголял в улыбке, — Почему он такой?» Внезапно их игру прервала блондинка в багровом костюме, протянувшая стопку из одежды, чёрный мешковатый рюкзак и обувную коробку. Воропаев молча взял вещи и снова закрыл дверь. — Одевайся, — Он положил вещи на кровать, рюкзак поставил к стене у двери и раскрыл коробку. В ней лежали почти новые кожаные берцы. На лице Воропаева промелькнуло приятное удивление. Он достал пару обуви и поставил около кровати. — Если тебе некомфортно, я могу отвернуться, — Девушка лишь медленно подняла на него голову и усмехнулась. Она демонстративно расстегнула лифчик и бросила ему. — Положи в рюкзак, — Она вытянула снизу из стопки чёрное, как и все её остальные вещи, трикотажное платье, длины миди и с разрезами по бокам. Оно обтянуло её тело, подчёркивая все изгибы и торчащие соски, — Чего смотришь? Вредно долго носить. А я тут практически живу. — Я думаю, что он тебе не так уж и часто здесь пригождается, зная род твоих занятий, — Сказал мужчина, расстёгивая рюкзак. — В какой-то степени ты прав, — Она села на кровать, чтобы обуть берцы, старательно их расшнуровывая сверху, — Сука… ноги отекли, — Раздражённо пробурчала она, пытаясь запихнуть ногу в ботинок. — Да куда ж ты прёшь? — Вздохнул Воропаев и присел на корточки, чтобы помочь Наде обуться, — Ты так скоро их ушатаешь. Больше распускать нужно. — Я не бабка-инвалид, чтобы ты мне помогал ботинки натягивать, — Ворчала Надя, протягивая мужчине ногу. — А я просто переживаю за новую обувь, которая даже не слишком дешёвая. Повредишь, а мне потом новую покупать. — Евгений Александрович, — Она подняла его голову за подбородок, дабы посмотреть в его глаза, — Вы бредите? Может, у вас температура? — Прислонив ладонь к его лбу, она подумала: «Чёрт, как и внутри — холодный». — Вставай и пошли! — Он поднялся, закончив со вторым ботинком и взял в одну руку свой портфель, а в другую — её рюкзак. Мужчина открыл дверь и, пропуская Надежду вперёд, с интересом и улыбкой смотрел на неё. Природное любопытство в нём желало поскорее постараться её раскрыть и всё узнать. Его не часто привлекали женщины в части анализа характера или биографии, он даже не доверял им свои мысли и разговаривал лишь по делу. Но его бывшая студентка, случайно встретившаяся ему спустя много лет в публичном доме его старой знакомой, пробудила в нём что-то новое и очень странное. То, что прежде он и не ощущал. Ему внезапно захотелось узнать о ней намного больше, чем он располагает сейчас.

***

— Тебе не холодно? — Спросил Воропаев, когда они вышли на улицу. Всё же не лето на улице, а холод пробирается к телу. К машине они шли за руку, что Надя поначалу не совсем оценила, но уже через минуту — наоборот. — Нет, — Коротко бросила Надя, раздумывая о том, что прямо сейчас происходит с ней и оценивая, насколько всё это может быть серьёзным. «Зачем ему это нужно? Неужели решил поиграть в благородного мужчину, который вытянет шлюху с общественного дна? Или просто в бордельных условиях некомфортно трахаться? Нет, нет. Я больше, чем уверена, что это место ему — дом родной. И всё-таки?» Девушка и не заметила, как вскоре они подошли к сверкающему под фонарями Mersedes S-класса. — Приятно удивлена, — Сказала она, стоя рядом с машиной, — Честно признаться, ненавидела твой BMW. Максимально страшную машинку ты себе выбрал тогда. Но, вижу, вкус у тебя, к счастью, наладился, — Воропаев открыл ей заднюю дверь. Когда Евгений сел за руль, она начала за ним внимательно наблюдать. Раньше она часто ездила с друзьями на какой-нибудь машине. Семья у неё не была бедной, семьи друзей тоже, поэтому машины были более, чем приличные. Ручки тянулись. Воропаев заметил её заинтересованность и прервал молчание: — У тебя есть водительское? — Спросил мужчина, выкручивая руль, — Когда-нибудь водила? — Пару раз с друзьями катались, но прав нет. Раньше мечтала ездить, да и сейчас хочется иногда, но… — «Но»? — Боюсь, понимаешь? Была ситуация неприятная, после которой за руль как сяду, аж трясёт, и конечности не слушаются. — Что за ситуация? — Воропаев посмотрел на неё в салонное зеркало. — Тебя действительно так сильно это волнует? — Девушка не была уверена, что стоит рассказывать ему это сейчас. — Да, представь себе. Расскажи, пожалуйста. —Ты случаем не психотерапевт? Если да, то было бы неплохо. Но думаю, что если бы ты был психологом, то явно поклонник Фрейда. — Не переводи тему, пожалуйста, — Раздражённо, но максимально тактично сказал Воропаев, всем своим видом показывая, что лучше бы девушке начать свой рассказ. — Я попала в аварию, — Резко выпалила она, желая не рассказывать подробности, но по взгляду мужчины она поняла, что он не даст ей замолчать, — Друзья-придурки взяли машину в очередной раз, но только Тоха, — Она резко поправила себя, — Водитель, в смысле, обдолбался прямо перед дорогой и, никому не сказав, конечно же, сел за руль. Мы вылетели в кювет… — Неловкое молчание повисло в воздухе, — Я со сломанной рукой, Тоха вообще, как в рубашке родился, ещё у двоих по мелочам, а вот друг мой — Миха… Короче, пока ждали «скорую», он чуть ли не у меня на руках умер… Каким-то образом у него повреждена артерия была, он и истёк. — Мне жаль, Надь, — Проговорил Воропаев, понимая, что у неё словно ком в горле, и скоро она заплачет. —Жалко-то жалко, но вот человека уже не вернёшь, — Она всхлипнула и провела пальцем у глаза, чтобы смахнуть слезу, — Так, ты доволен? Кстати, я очень вовремя задам вопрос, но куда ты меня везёшь? — К себе домой, — Коротко ответил мужчина. — А можно вопрос один? Зачем? Разве ты не мог продлить? — А почему ты уверена, что мы едем ко мне домой для того, чтобы заняться сексом? Разве не может быть других причин? — Если нет, то тогда зачем ещё? — Узнаешь. Кофе будешь? — Не откажусь, — Сказала девушка, ища телефон в рюкзаке, — Чёрт! Разряжен! — Давай, — Он не глядя поставил руку на подлокотник и протянул ладонь к девушке. — Ты же даже не знаешь, что у меня за телефон, — Она протянула ему мобильник. — Такая же модель, как и у меня. Кстати, ты, похоже, неплохо зарабатываешь, я правильно понял? Или родители помогают? Просто я заметил ещё когда складывал твой лифчик. — Ага, слава Богу, не бедствую. Недавно квартиру начала снимать даже неплохую. Дело-то прибыльное, — Она усмехнулась. — И ещё. Я хотел бы извиниться за то, что наговорил тебе. Это были эмоции, причём неоправданные. Поверь, — Он положил руку на сердце, — Мне стыдно, честно. Прости, девочка. — Проехали, — Лишь коротко буркнула Надя, — И всё-таки, зачем ты везёшь меня к себе домой? — Тебе так важно это знать? — Ну, мало ли? Может, ты маньяк, хочешь мною воспользоваться, а после убить и расчленить. — Если бы я был маньяком, то непременно сексуальным. Причём, во всех смыслах, согласись, — «Да, скромностью не изуродован», — Я бы привязал тебя к своей кровати, стянул бы с тебя всё шмотьё, заткнул бы твой неумолкающий рот и… — Во-первых, — Перебила его девушка, — Ты сам вынудил меня говорить с тобой. А во-вторых, если ты не прекратишь так разговаривать со мной, я кончу прямо здесь и сейчас. А вообще ты очень предсказуем! — Какой кофе тебе брать? — Спросил мужчина, останавливаясь у кофейни. — Большой лавандовый раф и шоколадный донат. — Как скажешь! — Он достал из портфеля портмоне и вышел из машины. Надя, собравшись с мыслями, забрала телефон с зарядки, взяла лямку рюкзака в руку и попыталась тихо вылезти из машины. «Я не знаю, что он может со мной сделать, поэтому лучше уйти. А то мой изнасилованный множество раз сиреневый трупик могут найти в канаве». Как только она повернулась спиной к кофейне, её окликнул Воропаев. — Ты далеко собралась, Тихомирова? — Проговорил мужчина, глотая кофе и направляясь к беглянке, — Ты чего? — Он протянул ей стакан с рафом, — Не дури, поехали. Обещаю, если ты захочешь уйти, я отвезу тебя туда, куда скажешь. Давай, — Он направился к её двери, чтобы открыть её, — Садись и поехали. Я же помочь тебе хочу, — Если бы я тебя не забрал, тебя бы, истощённую, уже бы затрахали богатые толстолобики. Елена сказала мне, что тебя расписали на всю ночь. Садись, — Девушка смирилась и подошла к машине, — Заболеешь. Ты не шибко тепло одета для такой погоды.

***

— Жень, — Она тихо начала, — А можно тебе вопрос один задать? — Конечно. Какой? — А почему ты забрал меня? Я думаю, что ты не испытываешь ко мне какой-то симпатии. — Почему же? Если я готов тратить на тебя свои деньги, переживаю, чтобы ты не продрогла на улице, я не испытываю к тебе тёплых чувств? Ты заинтересовала меня, девочка. Мне впервые искренне захотелось кому-то помочь. Это ли не чудо?