Papyrus

Тени бродили по стенам замка, заполняя пустое пространство. Лучи сотен свечей озаряли древний зал, заполненный роскошно одетыми людьми, однако светлым он не был — пугающая и мрачная атмосфера царила в нем. Сквозь ряды гостей пробиралась крайне юная девушка. Ее спирально завитые волосы цвета тёмного шоколада были закреплены на макушке необычной булавкой. Платье с вырезом «каре» подчёркивало хрупкую фигуру, а смородиновый цвет шёлка придавал образу таинственность. Идя под руку с мужчиной в светло-коричневом дублете, она остановилась в глубине зала, где отпустила его руку и позволила ему представить себя другому человеку. Тот был немного младше первого, со светлыми кудрявыми волосами до плеч, в тёмном синем дублете, подпоясанном широким чёрным ремнём с позолочеными деталями, рукава и ворот его рубашки проглядывались из-под верхней одежды, придавая виду их хозяина аккуратную небрежность. Никлаус. Имя, которое ни Катерина, ни Кэтрин никогда не забудут. «Он был так загадочен, появившись из-за спин гостей. Он был галантен. Я все ещё помню, как он бережно поцеловал мои пальцы при встрече. Я очарована, несмотря на прошлое, что отзывается болью в груди. Я успела привязаться к этому месту, к людям, которые заботятся обо мне, к мужчинам, явно очарованным мной. Элайджа невероятно добр ко мне, его действия всегда означают лишь одно — готовность быть со мной. Никлаус более отстранён, но его присутствие словно магнит, сложно не обращать на него внимания. Он всегда знает, что сказать, люди идут за ним, как и я, ибо не могут бороться с соблазном. Такой человек кажется мистическим, хранящим многовековые секреты.» *** Балконные двери как всегда были нараспашку, смоляные волосы — собраны в высокий пучок, зрачки бегали по записям, разложенным на полу. Под аккомпанемент песен «The Neighborhood» Стелла уже в который раз перечитывала записи Катерины за 1492 год. Именно тогда та и стала вампиром, но при каких обстоятельствах это произошло, оставалось загадкой… пока. Крауч заинтересовалась записями Петровой, повествовавшим о её встрече с загадочным мужчиной. Она знала его имя и другие данные, но вот он сам… Его суть казалась ей невероятно привлекательной и загадочной. Светлые вьющиеся волосы до плеч, каре-зеленые глаза, любезный, обходительный, таинственный… пугающе привлекательный. Невольно пальцы девушки потянулись к строкам, описывающим его. Сознание переключилось, взгляд стал рассеянным, фокусируясь на видении: светлые кудри, зелёный оттенок глаз, ухмылка, способная захватить в плен, современная одежда, отблеск огня на лице, чёрные вены под глазами, прикованными к девушке с тёмными волосами. Судорожно вздохнув, Крауч отняла руку от строк, как от огня. Мурашки стали покрывать её тело, и она закрыла двери на балкон, а взглянув на записи, сжала челюсти, после чего аккуратно сложила листы и убрала в потайную секцию шкафа. Услышав скрип в коридоре, она взглянула на часы. 1:27. Чёрт. Стелла выключила плеер, потушила свет, сбросила чёрный халат и забралась под одеяло, обхватив голову ладонями. Видение казалось таким реальным, что ей стало страшно. Но он, тот мужчина, почему он был окружён огнём? Кем он был? И почему её буквально парализовало при встрече с его глазами? *** — Я же сказала — нет! Я не буду так рисковать. На протяжении нескольких недель Стелла с друзьями изучали её способности, помимо излечения ран при контакте с водой. Глубокие порезы заживали медленно, но все же исчезали. Раны других людей Крауч также могла заживлять при помощи воды, но этот навык ещё стоило натренировать. Кроме того, Бонни удалось выявить способность подруги к предсказаниям. Она считывала энергию предмета, погружённого в воду, а после видела что-то связанное с его хозяином. Видения были нечёткими, но всегда сбывались, и из раза в раз брюнетка отмечала события, которые происходили в скором времени. — Тебя невозможно утопить, каков риск? — подначивал девушку Деймон. В тот день, когда он убил её, тело Крауч оказалось в воде, и именно таким образом она осталась жива. Её унесло на глубину, но она все это время не была мертва, а после, по предположению вампира, бродила по лесу, пока не вышла к собственному дому, где её и нашли. — Риск, что ты просто хочешь избавиться… — девушка не договорила, коснувшись бумаги дневника Кэтрин. В образовавшемся видении была Елена на кухне своего дома. Она держала нож, а потом вонзила лезвие в доску, отрубая пальцы на мужской руке, притом на одной из фаланг красовалось массивное кольцо. — Стелла! — послышался голос Елены. Крепко стиснув веки, девушка ответила: — Я в порядке, просто видение. — А ты растешь. Даже твоя святая вода не понадобилась, умница. — Я могу тебя утопить, ты помнишь? — открыв глаза, ответила Крауч. — Я могу тебе шею свернуть, ты помнишь? — Сальваторе-старший тоже не сдавал позиции. *** Видение вновь оказалось правдивым, только оно было о Кэтрин, фееричное возвращение которой невозможно было не заметить. Дядя Елены лишился пальцев, Кэролайн стала вампиром, в городе объявился оборотень, а братья Сальваторе места себе не находили. Раздался стук в дверь. Та приоткрылась, и на пороге комнаты показалась Елена. — Дневники, они ведь у тебя? Я могу взглянуть? — робко спросила она, осматривая комнату в поисках каких-либо папок. — Я думала, тебе неинтересно, — скептически ответила Стелла, удивленная таким рвением подруги. — Ну, раз Кэтрин в городе, думаю, лишняя информация о ней не помешает. — Неужели сжечь собралась? — обратилась Крауч к девушке. — Елена не так жеманно себя ведёт, Катерина. Карие глаза мгновенно приобрели уверенность и холод, мышцы лица расслабились, поза стала более раскованной, источая угрозу. — Неплохо, балл за догадливость. Отвечая на последующий вопрос: твоей маме стоит следить за тем, кого она приглашает к себе в дом. Взгляд метнулся к дверям, ведущим на балкон, но Кэтрин мгновенно заметила это. — Я бы не стала этого делать. — Ладно, чего ты хочешь? Дневники? Не думаю, что это в твоем стиле, ты бы их уже давно уничтожила, не так ли? Тогда что? — Кто, милая, кто, — ласково проговорила вампирша, убирая прядь волос со лба девушки. — Ты мне ещё понадобишься, а пока наслаждайся историей моей жизни и следи за гостями у порога. *** Слова учителя сливались в одну монотонную линию, от которой Крауч отгородилась. Веки слипались после трёх часов сна. Появление Пирс в доме отогнало желание спать, отчего Стелла рискнула продолжить чтение записей девушки, надеясь не поймать очередное видение. Тот мужчина напугал её, его присутствие было схоже с дегтем. Не было возможности пошевелиться, пока тёмная масса утягивала на дно, сковывая движения все сильнее. Последняя запись датировалась шестым апреля 1492 года. Девушка записывала рваные фразы, казалось, что-то надвигалось на нее, будто это были последние слова в её жизни. Ритуал в угоду Никлауса, предательство Элайджи, ложное спокойствие с ними, коварство Никлауса, его жестокость. Как же часто повторялось это имя, словно Петрова выжигала его, столь ненавистное ей. Однако было ещё одно — Элайджа. Кто он? Вампир, слуга Никлауса? В недатированных записях Катерина описывала все то, что случилось после последней заметки. Она бежала, ей помог некто по имени Тревор, который привёл её в дом, где она и умерла с кровью вампира в организме. После этого дня все изменилось. Она стала вечной беженкой, как и те, из-за кого это произошло. Она описывала, как все чувства обострились, что солнечный свет стал её врагом, а внутренняя пустота, пришедшая со смертью, обратилась в ненасытный голод. *** Молочный шёлк приятно щекотал кожу бедер, чёрный топ из того же материала покрывал плечи, оставляя руки обнаженными. Светлая маска плотно прилегала к лицу, добавляя загадочность вечернему образу. Сегодня был бал-маскарад. Очередной благотворительный вечер. И, помимо веселья, здесь затевалось убийство хладнокровной вампирши. Вздохнув, Стелла двинулась к дому мэра. Музыка окутывала огромное пространство, исходя буквально отовсюду. Огненные вспышки озаряли ночное небо, шум фонтана перекрывался разговорами людей в костюмах и масках. Заметив братьев Сальваторе, Крауч направилась к ним — разузнать обстановку. Кэтрин по-прежнему не было видно, но все же не стоило расслабляться — эта девушка была хитра и непредсказуема. На каждый план действий у нее имелось по пять запасных. Незнакомка со смуглой кожей прошла мимо Крауч, отчего у последней по телу прошёл электрический ток. Такое бывало при контакте с Бонни. Оглянувшись, брюнетка заметила, что эта девушка тоже смотрела на неё. Бонни узнала, что она являлась ведьмой, имевшей долг перед Пирс. Наложив заклинание связи между двойниками, она отплатила ей, после чего прислушалась к «сестре» и, сняв связь, убивающую Елену, покинула город. По окончании вечера Кэтрин вернули в гробницу, где ей и следовало находиться. Ненадолго в Мистик Фоллс стало спокойнее. Однако в жизни Елены и её друзей спокойствие никогда не наступит. Элайджа. Так звали вампира, для которого и похитили Гилберт, но Сальваторе вновь спасли ее, Деймон же убил вампира, что казалось невероятным. Роуз сказала, что он — один из Первородных, Стелла видела его имя в записях Петровой более пяти веков назад, его нельзя было так просто уничтожить. Крауч верила, что он вернётся и будет зол. *** — Кэтрин! — раздался голос школьницы в пещере. — Я же знаю, ты здесь. Мне нужны ответы, а тебе, полагаю, кровь. Вполне честный обмен, не находишь? В глубинах камня раздался шорох, к девушке кто-то приближался. — А я все ждала, как долго ты будешь держаться. Пакет с красноватой жидкостью оказался в воздухе и через мгновение попал в ладони к вампирше, которая жадно вцепилась в него. — У меня ещё есть, все от тебя зависит. Двойник уселась на холодный пол, прислонившись спиной к обломку скалы, и обратила взгляд на брюнетку, так же опускающуюся на землю. — Думаю, стоит начать с главного: ты знаешь, что я такое? В ответ Пирс заговорщически улыбнулась. — Всего я о тебе не знаю, но пара интересных деталей мне известна. Вода для тебя не смертельна, даже наоборот. Ты можешь видеть будущее, а самое интересное, — она чуть повернула корпус к девушке, — на том балу со мной была ведьма, которая рассказала мне, что ты живой артефакт, который всем так нужен. — Ты ведь про лунный камень? Как это возможно? — Понятия не имею, но твои кости могут легко заменить вот эту вещицу. — она достала из-за пояса полупрозрачный камень молочного цвета. — Ведьмы, похоже, решили подстраховаться, создав тебя, но не волнуйся, я никому не скажу. Даже интересно, смогут ли на тебя поднять руку собственные друзья, дабы защитить Елену? — Элайджа, — перешла к следующему вопросу Крауч, — он древний вампир, он может знать, кто я? Или Никлаус? — О, Клаус будет заинтересован твоей персоной, и отвечаю на вопрос, да, они должны знать о том, кто ты, что ставит тебя в опасное положение, милая. Ты ведь читала запись о том вечере? Они собирались убить меня ради ритуала, тебя они уж тем более не пожалеют. — Значит, оборотни не знают обо мне? Пирс отрицательно качнула головой, отчего Стелла облегчённо выдохнула. — А теперь, если хочешь ещё крови, расскажи всё то, что не вошло в дневники. И про Первородных не забудь упомянуть. Вампир сузила глаза, но согласилась. Для нее не было смысла скрывать от девушки детали своей жизни, ведь они уже имелись у той на руках. К тому же в мысли Кэтрин затесалось осознание того, что ей приятно говорить с Крауч. Та понимала её, внимала каждому слову, задавала вопросы. В ней Пирс видела Катерину Петрову, ту девочку, которой она была. Но та девочка была мертва. Этой тоже оставалось недолго. *** — Можно было остановиться на простом «Добром утре». Благородный вампир мёртв, а Кэтрин свободна. Что дальше? Клаус приедет в город? Она приглашена ко мне в дом, у неё нет камня, и это ставит меня под угрозу. Если Бонни не найдёт то место сожжения ведьм, нам всем придётся несладко, Елена, а все потому, что твои телохранители убили Элайджу, единственную защиту от Клауса. Сбросив вызов, Стелла кинула телефон на кровать. Обеспокоенный взгляд заметался по комнате, пока не остановился на набросках мужского портрета. Это был тот самый человек из видения. Точнее, из видений. Они возникали во сне и с каждым разом все больше пугали девушку. И снова этот дёготь забивался в лёгкие, не давая вздохнуть. Портреты были сравнимы с многочисленными упоминаниями Никлауса в записях Петровой. Стелла думала, что так сможет выжечь это из своей памяти, но выходило плохо. Она вновь и вновь возвращалась к его чертам, светлым глазам, к ощущению его рук у себя на лице. В её снах он был обходителен, пока, вновь не коснувшись строк о нем, она не видела картину будущего. Он убивал Елену, раз за разом выпивал её кровь, а сама она лишь стояла и смотрела в эти каре-зеленые глаза. Отвернувшись от набросков, девушка приметила платье в стиле 60-х. На неделе должна была состояться одна из тематических вечеринок. — Почему не 20-е? Перья, жемчуг, джаз, этот стиль Гэтсби, ох, невероятно. — Тебе стоит высказать это Кэролайн, думаю, она прислушается, а пока да здравствуют «Битлз»! — А пока да здравствует урок истории с Риком. Стелла с удовольствием посещала занятия мистера Зальцмана, ведь их отношения в последнее время стали крайне тёплыми и близкими. Она часто ходила к нему, помогала проверять тетради, лишь бы не быть одной, и мужчина не препятствовал, ведь он также был одинок, а вечно пить в баре — не выход. Знания о мистике в городе их ещё больше сплотили: Аларик пытался помогать девушке, ему не приходилось скрывать от неё всё необъяснимое, а у Стеллы наконец появился кто-то, кто мог заменить ей отца. У неё был настоящий друг, родной человек. Сейчас Аларик стоял в одном конце коридора, пока в другом ученики заходили в кабинет истории. Казалось, он не собирался идти на собственный урок, вследствие чего Крауч, вторым именем которой было любопытство, уверенно зашагала в его сторону. — Я все понимаю, мы тоже устали от школы, но это вроде как работа твоя. Классно выглядишь, кстати, на человека даже стал похож. Мужчина склонил голову набок, заинтересованно разглядывая школьницу. Затем он посмотрел ей за спину, схватил за талию и втянул в кладовку со швабрами. — Хей, Рик… Ощущение уменьшения пространства настигло девушку. Она помнила это чувство, когда видела сны про Никлауса. Мужчина между тем продолжал разглядывать её, коснувшись тыльной стороной пальцев щеки. Он очерчивал скулу, пока её приоткрытые губы выпускали весь воздух из лёгких. Жар, стеснение пространства, что-то сковывало движения. Дёготь. Это чувство периодически возвращалось, но сейчас ощущалось в разы сильнее. — Клаус. Посмотрев ей в глаза, мужчина ухмыльнулся.