Papyrus

Разговоры вне комнаты сливались в единый белый шум, обволакивающий девушку на койке. Писк разрядившегося аппарата врезался в мозг, начиная надоедать. Она надеялась, что кто-то услышит её мысли и наконец придёт и выключит эту адскую машину. Небольшой порыв воздуха ворвался в палату. Дверь приглушённо хлопнула, закрываясь. Тревожность усилилась, накатывая на пациентку. Писк прекратился. Повернув голову к двери, она столкнулась со взглядом мужчины. Пальцы непроизвольно сильнее сжали одеяло. Эти глаза. Их притягательность и смертоносность отозвались в девичьей памяти ударом. Резким и колющим, напоминающим укус. Она сглотнула. Дыхание участилось. Мужчина стал подходить к койке. — А ты живучая, — с ноткой удивления произнёс он. — Поэтому, к твоему счастью, убивать я тебя не буду, пока. А теперь слушай меня: ты была в лесу, и на тебя напал зверь. Убегая от него, ты поскользнулась и упала в реку, после чего ты ничего не помнишь. Меня ты не знаешь. А сейчас спи. — Его зрачки расширялись и сужались, словно реагируя на свет. Голос был размеренным и вкрадчивым, казалось, что он проникает под кожу и растекается, согревая изнутри, дарует спокойствие. Дыхание замедлилось, веки опустились, и девушка погрузилась в сон. *** Десятки пар глаз откровенно пялились на брюнетку, облаченную в темно-розовую клетчатую юбку из твида и чёрные ботфорты с водолазкой. Их взгляды выражали некое недоумение, словно перед ними находился оживший мертвец, что вполне могло быть правдой. Около пяти дней девушка считалась пропавшей без вести, а то и вовсе мёртвой, но сейчас, после пары дней в больнице, стояла в школьном коридоре без каких-либо признаков насилия. Стелла сделала глубокий вдох, а после с выдохом отогнала от себя все взоры и направилась в класс. Уроки все же никто не отменял. — Елена! — воскликнула она и бросилась обнимать подругу. — Ты в порядке, я переживала. — Мне кажется, что это я должна говорить, — с недоумением, но при этом улыбаясь ответила Гилберт. — Знаю, знаю, но этот твой Стивен… — Он Стефан, и даже не начинай свои вампирские заговоры. — осадила её подруга, после чего снова обняла, выказывая тёплое отношение к ней. Стелла любила уроки в техническом классе, ведь там удавалось спокойно — почти — сидеть в ноутбуке, изучая нужные вопросы. Сейчас же она просматривала те фото, которые успела сделать в доме вампира и скинуть в облачное хранилище. В частности, там были десятки старинных дневников, что хранили темные секреты бессмертия, записи того, кто убивал ради своего вечного существования. На одном из кадров девушка наткнулась на старинную фотографию, но она не помнила, чтобы делала его. На изображении была молодая девушка в одежде того времени, но ее лицо… оно было таким невероятным. И его особенность заключалась вовсе не в красоте, а в безумной схожести с Еленой Гилберт, на которую Крауч кинула обеспокоенный взгляд, после чего вышла из облака и захлопнула крышку своего ноутбука. *** «Давно я этим не занималась, но сейчас мне скучно, и, собственно, почему нет? После… трёхсот, я полагаю, лет, что кажется нереальным, я все еще бегу от смерти. Нет, от нее лично, жаль мы не знакомы, я никогда не бежала, а вот от человека — Боже, прости меня за эти слова, — который несёт её к моему порогу, я, и правда, бегу. Не то чтобы я устала или хочу сейчас выписать пару листов в исповеди, но так, мне кажется, поступать лучше, чем говорить с кем-то живым. Во-первых, меня не поймут. Во-вторых, да, я просто не хочу делиться с кем-то этим ворохом мыслей. Это же так банально — быть маленькой сломленной девочкой без мужского плеча. Уж я-то, если захочу, горы этих плеч себе найду, а пока продолжу быть великой и неуловимой сучкой. К.П.» Стелла перебирала очередные строки записей, найденных в их родном городе. С рукописями Петровой она решила притормозить, но эти инициалы в конце письма так и манили ее к дневникам. Девушка сидела перед пазлом, детали которого рассыпались по всей комнате, и не могла их рассортировать. Вокруг творился какой-то хаос: распечатанные фотографии из дома Сальваторе, кривой и не отличающийся точностью набросок лица мужчины, напавшего на нее, отсканированные одиночные листы дневников, школьные учебники, ноутбук и старинные книжечки — все это было разбросано на полу комнаты. Крауч запустила пальцы в волосы, чуть оттягивая их. Она медленно выдыхала, отчего казалось, что воздух в ее лёгких нескончаем. «Кэтрин Пирс — лицо Елены. Стефан — лицо с наброска в дневнике. Катерина в Мистик Фоллс. 1864 год. Брат Стефана из записей — Деймон. Вампиры» — импульсивные строки, которые требовалось лишь собрать воедино, испещряли белый лист. — Кэтрин… Кэтрин, она ведь, о Боже, Катерина! Стефан был влюблён в Кэтрин, а Елена — её точная копия. О Боже, Елена. — Крауч подскочила с ковра, затолкала все листы в папку и спустилась вниз, накидывая на плечи пальто. Путь занял не больше пяти минут, и вскоре она уже стояла на пороге дома Гилберт. Без стука войдя внутрь, девушка огляделась, после чего поднялась по лестнице в комнату подруги. Та отреагировала на ее неожиданное появление крайне остро, в то время как Стелла с облегчением выдохнула, впрочем, ненадолго. Заметив испуганный взгляд подруги и покрасневшую припухлость вокруг ее глаз, она задала стандартный вопрос: — Что случилось? Тебя Сальваторе обидел? — Нет, нет, все… — Как? В порядке? Елена, он, — оглянувшись на дверь в ванную и вспомнив о Джереми, Стелла понизила голос, — вампир. Не так ли? Гилберт застыла. — Ну, конечно, он вампир! Помнишь Катерину Петрову? Чуть позже она окажется Кэтрин и обратит твоего суженого вместе с его братцем в этих тварей. Я видела ее фото у него дома и целый шкаф с датированными дневниками. — Ты была у него дома? — Что за возмущённый тон? Можно без морали обойтись? Я должна была найти хоть что-то и нашла, а потом чуть не умерла. Ведь этот вампирский мачо — брат Стефана? — продолжала свою тираду Крауч, пока лицо Елены выражало все большее недоумение, а глаза — понимание и ужас. — Деймон напал на тебя, но ты выжила. Как ты.? — продолжение вопроса не требовало оглашения, обе девушки понимали его суть. — Я не знаю. Понятно? Не знаю. Я пришла к тебе, чтобы обезопасить, но, видимо, не успела. — с отчаянием произнесла Стелла, смотря на подругу. Больше ни одного слова они не проронили. Лишь взгляды, понятные им самим, заполняли пространство. *** — Ну, прекрасно! — довольно ёмкая фраза вырвалась из уст Стеллы. Прошло не так много времени, но девушка свыклась с существованием вампиров, хоть их присутствие и нельзя было не замечать. Она не была так хорошо знакома с сестрой Мэтта, но то, что она увидела на Хэллоуин, встряхнуло ее жизнь. Вики обратили в вампира, но из-за темперамента и неумения держать себя под контролем она напала на Елену, и ее пришлось убить. Тот крик Джереми Стелла не забудет. После всего этого ужаса и допросов шерифа она продолжала читать дневники Кэтрин, интересуясь всеми деталями её побега и жизни вампира. И, конечно, не обошлось без ещё одной пары удивленных вампирских глаз, а также нескольких матерных слов. Очередная встреча Стеллы и Деймона прошла не очень тепло. Бесстрашная, или же попросту глупая, Крауч бросилась на него с обвинениями и кулаками. Пару-тройку ударов Сальваторе-старший пропустил, опешив от наглости девушки, которая, как оказалась, не была под внушением. Что же касалось ее необычайной живучести и способности противостоять его дару, то здесь все было просто — ни Стелла, ни вампиры не знали, кто она такая. Если же возвращаться к ёмкой фразе, брошенной самой Крауч, то здесь вновь в дела людей вмешивалась мистика. На одной из вечеринок, которая должна была пройти спокойно, хитрый и вечно ухмыляющийся вампир заколол другого и тем самым спас шерифа и лишил своего брата друга. И, казалось бы, все хорошо — относительно, — но маленькая мисс Беннет вслед за своей подругой бродила по ночам в лесах в беспамятстве. —Ну, прекрасно! Просто замечательно, Елена, куда ты ночью пойдёшь? К реке? Вылавливать русалок? Неужели вся эта мистика не может переключиться на кого-то другого? Вам что, двух девушек в лесу мало? — обращалась к высшим силам Крауч, подняв голову к потолку. Звонок заставил ее вздрогнуть и опустить голову, обращая взор на подруг. — Сейчас же не история? — с мольбой пробормотала Стелла. — Она самая. — констатировала Гилберт, ободряюще похлопав подругу по плечу, пока та нецензурно выражала свое недовольство. Взявшись за руки, три девушки двинулись к новым знаниям… и новым плохим оценкам для Стеллы и Бонни. История — не их предмет, или же учитель просто засранец… был. — Аларик Зальцман, это немецкая фамилия… — бросился в описание истории своей семьи и корней новый преподаватель. Мужчина казался не таким муд… плохим, как его предшественник, но сейчас, когда он рассказывал об ударении в своем имени на «и», Крауч осознала, что он просто будет её бесить, ведь он явный «препод», поправочка — лох. Но это лучше, чем прошлый «учитель», поправочка — мудак. — Áларик Зольцмэн, может, мы начнём? Или вы ещё про прабабку свою не рассказали? К директору Стеллу не вызвали, а это уже был успех, но фраза одноклассника: «Тот новый историк просил тебя зайти» немного пошатнула ее уверенность в своей безнаказанности. С беспристрастным лицом она прошла в кабинет и уселась на первую парту, вперив взгляд в мужчину. — Мисс Крауч, я полагаю? — Не-а, я просто так зашла, и вовсе вы меня не звали. Кивнув, мужчина потянулся к ящику стола, откуда изъял какую-то папку. — Папка по дебилам… — Неплохо звучит, вам так не кажется? — Да, интересная вещица. Хоть она и посвящена буквально одному-единственному ученику, тут и про тебя есть. Так как я не ваш прошлый учитель… — Спасибо Господу, — перебила мужчину Крауч. — …я хочу начать наши отношения с чистого листа, списывая твоё утреннее поведение на недосып. — Как благородно, мистер Зольцмэн. — Ты явно не просто так в той папке. Что ж, с этим я попробую смириться, а теперь… твои оценки. Они неплохи, несколько контрольных работ даже очень хорошо решены, но всё остальное… Давай так, ты пишешь доклад, именно пишешь, а не копируешь с первого сайта «Гугла», а я ставлю тебе «отлично». Идёт? — Неплохо, возможно, вы не такой лох, как я думала… Чёрт, я вслух это сказала? — мужчина кивнул. — Извиняюсь, и спасибо. Ну, я пойду, побегу, пока и вы папку не завели, — протараторила она с появляющейся улыбкой, удаляясь из кабинета. Аларик смотрел ей вслед с такой же улыбкой, полной доброты. *** Дорога домой сегодня заняла вдвое больше времени, что подтолкнуло сознание Крауч окунуться в новый ворох мыслей. Осенний ветер заставлял ее тело непроизвольно сжиматься, она старалась прогнать ощущение холода. Кисти рук были глубоко спрятаны в карманах длинной куртки. Взгляд брюнетки был прикован к листьям под ногами, их размеренный хруст под подошвами создавал некую слуховую завесу, не позволяя посторонним мыслям проникнуть в голову. Все события, случившиеся за такой недолгий период, было трудно соединить в одну логичную картину, но в несколько отдельных друг от друга — легко. Оставалась лишь одна веха, так и не начатая — личная картина девушки. Что с ней произошло и происходит сейчас? После нападения вампира никто не выживал, особенно учитывая ярое желание старшего Сальваторе избавиться от нее. Хотя, этот вопрос был менее важен, чем тот, почему после нескольких дней, проведённых с разорванной шеей и в воде, как ей казалось, она вернулась домой абсолютно голая и без заметных следов нападения или травм. Она помнила черные вены под глазами вампира, а потом — писк медицинского аппарата и вновь эти глаза с гипнотическими зрачками. Раздался глухой удар, и тело девушки упало на землю. Столкновение вывело ее из раздумий. Подняв глаза, она заметила синий бампер машины, которая, видимо, и задела её. Вернув взгляд на себя, девушка поняла, что все ещё сидит на земле, уперевшись саднившими ладонями в асфальт. Кожа была разодрана, отчего пара кровавых пятен отпечаталась на дороге. Все ещё находясь в неком трансе, Стелла медленно соображала, пока ее тело кто-то поднимал. Высокий мужчина рывком поставил ее на ноги и стал осматривать, но, убедившись, что серьёзных повреждений нет, отчитал её об отсутствии внимательности, после чего озлобленно сел в машину и уехал. Девушка продолжала стоять и моргать, приходя в себя. Она смотрела на свои красные ладони. Ее трясло, а шум в сознании разрывал изнутри, не давая сосредоточиться. Глубокий вдох поспособствовал его ослаблению. Брюнетка двинулась дальше. Холодная вода обдала горящие кисти рук, смывая грязь и кровь. Крауч опустила веки и откинула голову назад. Боль проходила, жар покидал кожу, и саднящее чувство отступало. Однако стоило девушке открыть глаза и посмотреть на ладони, как картина, представшая перед ней, поразила её: ни единого пореза, никакой крови или ссадин. Все словно зажило.