"Только он знает, что произошло"

Из дневника Арсения Попова 14 июля. Впрочем, нет, пожалуй, знаю — просто не хочу себе признаваться. Даже не знаю, как назвать мое творение… Дневник? Слишком пафосно. Не то чтобы я собирался рассказать нечто особенное. Одно дело — Дневник Афины Франк*. Или дневник Сэмюэла Пипса*. Куда мне до них!.. Назвать свою писанину «журналом»? Слишком научно. Тогда придется вести его ежедневно, чего делать совсем не хочется: если это превратится в нудную обязанность, я все брошу. Может быть, назову это «ничто». Пусть будет просто текст, который я время от времени стану дополнять. Так-то лучше. Стоит дать чему-то название, и вы сразу перестаете видеть картину целиком или понимать, почему это важно. Вы упираетесь в само слово. А ведь название — лишь крошечная часть явления, верхушка айсберга. Лично мне среди слов не уютно. Я всегда мыслю образами, мой стиль самовыражения — картины. Начать писать это я решился исключительно ради Алены. С недавних пор я затосковал. Причин тому несколько. Я думал, что умело скрываю свое состояние, но она заметила. Конечно, заметила!.. От Алены ничего не скроется. Она спросила, как продвигается работа над картиной. Я ответил, что никак. Алена вручила мне стакан виски со льдом. Я уселся возле камина, пока она готовила. У нас кухня-студия. Обожаю смотреть, как Алена управляется на кухне. Ее движения полны изящества: элегантны и собраны, как у балерины. Не то что я — у меня все превращается в беспорядок. — Поговори со мной, — попросила Алена. — Что тут говорить? Иногда я просто застреваю в собственной голове. Ощущение, что я пробираюсь через грязь. — А ты записывай свои мысли. Начни вести что-то вроде дневника. В этом может быть польза. — Наверное, ты права… Надо попробовать. — Это все рассуждения, дорогой. Просто возьми и сделай. — Сделаю. Алена продолжала ворчать по этому поводу, но я так и не начал вести записи. И тогда несколько дней спустя она подарила мне небольшую книжечку в черном кожаном переплете с чистыми белыми листами из плотной бумаги. Я провёл пальцами по первой странице (бумага оказалась приятная и гладкая на ощупь), заточил карандаш и начал писать. Естественно, Алена оказалась права. Мне уже легче. Перенос мыслей на бумагу — это своего рода отдушина, освобождение; тетрадь — место для выражения себя. Немного похоже на психотерапию. Хоть Алена ничего не говорит, я догадываюсь, что она беспокоиться о моем состоянии. А если начистоту (думаю, я могу себе это позволить), настоящая причина, по которой я все-таки решился вести дневник, — желание убедить Алену, доказать ей, что я в порядке. Не могу допустить, что бы она переживала. Не хочу, чтобы волновалась, страдала или мучалась из-за меня. Я очень люблю Алену. Несомненно, она женщина всей моей жизни. Я люблю ее так сильно, так сильно, что это меня пугает. Иногда мне кажется… Нет. Такое писать не стану. здесь будут только позитивные идеи и образы лишь то, что вдохновляет меня как художника и является толчком для творчества. Тут появятся исключительно радостные, счастливые, нормальные мысли… И никакого безумия.