Иная магия

Это было странно — спустя столько лет проснуться и увидеть над собой потолок чулана под лестницей. Из-за спускавшегося человека на подушку рядом с головой Гарри посыпалась маленькая струйка пыли и песка. Гарри казалось, что это чей-то розыгрыш. Возможно, его лучший друг решил таким образом не смешно подшутить над Поттером. Или, может он забыл и у него день рождения, и его «очень остроумные» друзья устроили такое начало праздника? Всё ещё не веря собственным глазам, Гарри протянул руку, чтобы коснуться одной из стен — и спешно одёрнул ладонь. Всё тело казалось неестественно маленьким, словно кто-то его уменьшил, либо на ужине он переел молодильных яблок. Перед глазами плыло. Рефлекторно нащупав очки, которыми Поттер не пользовался уже очень давно, Гарри огляделся. На одной из полок нашёлся календарик. В пробивавшихся сквозь окошко чулана лучах можно было разглядеть, что он был за 1991 год. Надежды на то, что календарь тут лежит уже очень и очень давно, разбились, стоило Гарри найти зеркало. В смутно различимом отражении он увидел себя — одиннадцатилетнего замученного мальчика, в очках, с растрёпанными волосами и шрамом на лбу. И главной проблемой было то, что ещё вчера ему было 26 лет. — Этого не может быть, — прошептал Гарри. В душе зародились сомнения. Неужели всё, что с ним случилось: магия, друзья, любовь и семья — всё это было лишь сном? Неужели ему вновь придётся жить с Дурслями, только уже без надежды на то, что всё исправится? Но все тревоги были прерваны тётей Петунией. Утреннюю тишину прорезал её пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! Живо! — провизжала она. Гарри услышал её удаляющиеся шаги, а затем до него донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Упав на кровать, он с надеждой прикрыл глаза, отчаянно желая открыть их и увидеть привычный потолок спальни. Тётя вернулась к его двери. — Ты что, ещё не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответил Гарри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. В ответ Гарри застонал. — Что ты там говоришь? — рявкнула тётя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего… Одевшись, он пошёл на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, ещё один телевизор и гоночный велосипед — и это не говоря обо всем прочем. Гарри на миг вспомнил, какие подарки дарили ему в его сне. Да, такого Дадли даже не снилось. Но с другой стороны — а почему тогда это снилось Гарри, который кроме школы и Дурслей и не видел-то ничего? Неужели у него настолько развитая фантазия? Хотя, некоторые моменты были из тех, о которых одиннадцатилетним мальчикам ещё рано думать… К моменту, когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Отвлёкшись на собственные мысли, Гарри не заметил, как за столом у Дадли успела случится истерика. Он что-то визжал насчёт количества подарков, а его родители пытались всячески умаслить своего сыночка. Точнее, это делал только Вернон — Петуния была в гостиной и говорила по телефону. Когда тётя Петунья вернулась к столу; вид у неё был разозлённый и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. Тётя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, и Гарри был с ним согласен. Он надеялся, что у миссис Фигг удастся спрятаться на заднем дворе и попробовать часть из магических техник, что он видел в собственном сне. Он понимал, что велик шанс того, что это была лишь фантазия, но лучше будет убедится в этом сразу, а не жить мечтами непонятно о чём. — И что теперь? — злобно спросила тётя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. — Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идёт именно о нем. — А как насчёт твоей подруги? Забыл, как её зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится. Вид у тёти Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Может быть… — медленно начала тётя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли вновь разрыдался, а Гарри понял, что это будет худший день в его жизни. В этом он убедился, когда спустя полчаса он сидел в машине дяди Вернона, рядом с Дадли и его другом Пирсом и не верил своему «счастью». Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лёд с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Гуляя с фруктовым льдом по зоопарку, Поттер всё пытался найти укромный уголок. Не хотелось, чтобы магия сработала на глазах непосвящённых — или наоборот, не сработала, и тогда Гарри бы выглядел как сумасшедший. После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещёнными окошками прятались рептилии. Там, за стёклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Дадли быстро нашёл самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепёшку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснётся, — произнёс он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай ещё! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплёлся прочь, громко шаркая ногами. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. — Ты мне напоминаешь одну мою знакомую, — признался Гарри, на что змея ему подмигнула. Гарри смотрел на неё, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. — Ты меня понимаешь? — тихо спросил Гарри, и в ответ змея энергично закивала головой. — О боги, ты меня понимаешь! Ты либо самая умная змея, либо я действительно могу с ними говорить. В любом случае, тебе нет смысла оставаться здесь. Я знаю выход, надеюсь он сработает. Следующую минуту змея наблюдала, как Гарри увлечённо чертит едва видимое что-то на стекле. Для Гарри в тот момент это было единственным шансом подтвердить происходящее в его сне. Внезапно за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошёл отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро. Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. — Работает, — только и смог прошептать Гарри. Он даже не пытался встать — руки и ноги дрожали от волнения и восторга. Проползая мимо Гарри, змея прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго… Спустя несколько часов Гарри лежал в чулане, запертый в наказание Дурслями и глядел на потолок. По нему бегали маленькие искорки, которые Гарри создал, чтобы осветить пространство. Каждая новая минута подтверждала, что хоть часть прежних сил в Гарри осталась. И из-за этого Гарри не мог не улыбаться. Гарри никогда ещё так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ему наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолёт с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить её с ног, так что она потеряла сознание. Большую часть лета Гарри проводил, спрятавшись где-нибудь и вспоминая основы магии. Как оказалось, вся основная часть, которую он привык использовать в повседневности, была для него недоступна из-за скудности резерва. Также, насколько он помнил, юные ведьмаки и колдуны зачастую пользовались заготовленными ритуалами, кругами и артефактами, помогающими направлять магические потоки тем, кто ещё не научился это делать сам. Каждый раз медитируя и глядя на окружающее его магическое пространство, Гарри грустно вздыхал. Его тело, из-за отсутствия базовой подготовки, не могло брать извне столько, сколько ему бы хотелось. Также, грусть вызывало физическое состояние. Там, дома (а иначе он то место не мог называть), он был статным красавцем и одним из перспективных женихов, здесь же — заморённый голодом мальчишка, выглядящий на несколько лет младше своего возраста. Он пытался тренироваться, но вместе с магическими тренировками и недоеданием уставал Гарри значительно быстрее. В какое-то утро июля Гарри зашёл на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Гарри подошёл поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки. — Что это? — спросил он тётю Петунью. В последний раз подобное варево у него получилось на экзамене по Зельеварению, когда его попросили сделать яд. Экзаменатор, к счастью, принял тот ужас и поставил удовлетворительную отметку, попросив в следующий раз придерживаться готовых рецептов. Тётя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос. — Твоя новая школьная форма. Гарри снова заглянул в бак — Ну да, конечно, — произнёс он. — Я просто не догадался, что её обязательно нужно намочить. — Не строй из себя дурака, — отрезала тётя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая. Скептично глянув на варево, Гарри пожал плечами и сел за стол. В кухню вошли Дадли и дядя Вернон, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Вернон, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой. Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик. — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты. — Пошли за ней Гарри. — Гарри, принеси почту. — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри. — Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон. Гарри увернулся от палки и пошёл в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счёт, и письмо для Гарри. Оглядевшись по сторонам, Гарри незаметно сунул его письмо за пазуху — футболка его была настолько огромна, что за ней могло поместиться несколько оксфордских словарей. Завтрак прошёл спокойно, и Гарри удалось быстро поесть, убрать со стола и покинуть дом, убежав в ближайший парк. Там, спрятавшись в кроне одного из деревьев от Дадли и Пирса, Гарри наконец вынул своё письмо. «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. Конверт, тяжёлый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Гарри перевернул конверт и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

На втором листе было написано: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс» Форма Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф «Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер «Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер № 2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ. Прочитанное вызывало шквал вопросов. Школа «чародейства и волшебства» звучала подозрительно, особенно учитывая предметы, которые, видимо, будут там преподаваться. Там, где жил Гарри, фундаментальные науки учили дома, а во всех университетах и академиях учили уже выбранной профессии и прикладным наукам. В подобные школы же записывали либо тех, чьи родители были несведущи в магии, либо тех, для кого статус волшебника был пределом. И Гарри искренне надеялся, что он записан в нечто подобное не из-за второго случая. На следующее утро Вернон был в хорошем настроении, поэтому, стоило услышать звук упавших писем, он сам встал и, насвистывая мелодию, пошёл к двери. Внезапно свист замолк, а ещё через пару минут Вернон на весь дом возопил: — П-П-Петунья! Тётя Петуния спешно бросилась к мужу, и, спустя время, до Гарри и Дадли донеслось: — Вернон! О боже, Вернон! Переглянувшись, мальчики незаметно подкрались к двери, стараясь услышать, что же говорят дядя и тётя. Их голоса были едва различимы, но, к счастью, тётя Петуния неплотно закрыла дверь, выходя из кухни, и слова ещё можно было разобрать. — Вернон, — произнесла тётя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом? — Следят… даже шпионят… а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Вернон, который, кажется, был на грани помешательства. — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим… — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ… Да, это лучший выход из положения… Мы просто ничего не будем предпринимать… — Но… — Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли его, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?! Голоса замолкли, и мальчики, не сговариваясь, вернулись за стол, делая вид, что ничего не слышали. Вернувшиеся в комнату дядя и тётя выглядели очень обеспокоенными. В конце напряжённого завтрака дядя Вернон произнёс: — Собирай свои вещи, Гарри. — Зачем? — спросил Гарри. — Твоя тётя и я тут подумали… Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь… Мы подумали, будет лучше, если ты переберёшься во вторую спальню Дадли. Не задавай вопросов! — не выдержав, рявкнул дядя Вернон. — Собирай своё барахло и тащи его наверх, немедленно! В доме Дурслей было четыре спальни — одна для дяди Вернона и тёти Петуньи, одна для гостей (обычно в роли гостьи выступала сестра дяди Вернона Мардж), одна, где спал Дадли, и ещё одна, в которой Дадли хранил те игрушки и вещи, которые не помещались в его первой спальне. Гарри же хватило всего одного похода наверх, чтобы перенести все свои вещи из чулана. И теперь он сидел на кровати и осматривался. Почти все в этой комнате было поломано. Подаренная Дадли всего месяц назад, но уже неработающая видеокамера лежала на маленьком заводном танке, пострадавшем от столкновения с соседской собакой, на которую его направил Дадли. В углу стоял первый телевизор Дадли, который тот разбил ударом ноги, когда отменили показ его любимой передачи. В другом углу стояла огромная клетка, в которой когда-то жил попугай и которого Дадли обменял на духовое ружьё — а ружье лежало рядом, и дуло его было безнадёжно погнуто, потому что Дадли как-то раз на него сел. Единственное, что в этой комнате выглядело новым, так это стоявшие на полках книги, — создавалось впечатление, что до них никогда не дотрагивались. Гарри был рад — теперь у него была возможность тренироваться дома, не прячась на дереве и в кустах и не вздрагивая от проходящих мимо людей. На следующий день, и через день ситуация с письмом повторилась. Дом начали окружать десятки сов, и Гарри вспомнил, что в одном из писем просили написать ответ. Потому, уговорив залететь внутрь одну сову, он прикрепил к её лапе ответ с одним лишь «Хорошо» и отправил птицу в полёт. В тот же вечер все совы покинули Тисовую улицу. А на следующее утро напряжённые мистер и миссис Дурсль облегчённо вздохнули — новых писем не наблюдалось.