Иная магия

Школа чародейства и волшебства Хогвартс казалась Гарри странным местом. Первой их странностью было письмо, которое получил Гарри за неделю до своего дня рождения. Оно было адресовано в «чулан под лестницей», и как смог убедится Поттер, подписывался конверт от руки, а не самопишущим пером. На памяти мага такие перья всегда и везде писали одинаково, от чего каждая завитушка почерка, каждая буква была как две капли воды похожа на своих сестёр. Здесь же было видно, что кое-где хвостик буквы «у» выходит резче чем обычно, а буквы «о» иногда получаются незамкнутыми. — Значит, они точно следят. Интересно, — пробормотал Гарри, привычно зачёсывая волосы назад — и сразу шипя от того, что пальцы вновь запутались в жёстких лохмах. Но на этом странности Хогвартса не заканчивались. Поттеру очень понравился список необходимых вещей для покупки, но вместе с ним возникали несколько вопросов. Для начала ему хотелось знать, а что не обязательно покупать, но необходимо взять с собой. Есть ли список обязательных вещей, или, может, какие-то ограничения по нему? Вдруг он хочет взять целый гардероб, который просто не поместится в том шкафу, который ему дадут (если дадут, конечно). Также нигде не говорилось, где находится школа, от чего было неизвестно, для какой температуры собирать гардероб. Но главный вопрос был один: а где это всё купить? Подобное письмо как бы само за себя говорило: кто сможет собраться и добраться до школы, уже пройдёт и поступит. Хотя, Гарри догадывался, что в его ситуации не всё было чисто. Если судить по разговору Дурслей, они предполагали, что ему придёт что-то подобное. Может, они знают про магию, либо сами маги? Представив колдующего Вернона, Гарри рассмеялся — это выглядело слишком сюрреалистично. Подобной ненавистью к магам и любым проявлениям волшебства у него дома славились изгнанные — бывшие маги, нарушившие законы, за что их лишали способности к колдовству и стирали часть воспоминаний. По итогу они лишь помнили, что когда-то были магами и были изгнаны за преступление, и потеря волшебства для них была сравнима с потерей рук. Может, Дурсли такие изгнанные? Вполне возможно, тогда была логична их реакция. Значит, надо быть с ними поосторожнее. Из этого вытекала причина, почему к Гарри никого не прислали: с изгнанными маги не любили пересекаться. Хотя, были и гордецы, которых так и тянуло продемонстрировать свои способности, за что такие маги нередко попадали в драки. Или, может, никто из школы не появился, так как понадеялись на благоразумие Дурслей? В любом случае, подобное было попросту смешно. Третьей же странностью был билет на некий Хогвартс-экспресс. Больше всего Гарри понравилась платформа: 9 ¾. И, опять же, ни слова о том, как на неё попасть. Зато было сказано о вокзале Кингс-Кросс, и Гарри пообещал себе любым образом завтра оказаться там и начать поиски. Может, он найдёт кого-то из магов, кто сможет указать ему, где купить всё по списку? О Дурслях Поттер не волновался — завтра было его день рождение, и по старой памяти он помнил, что в этот день его старались не замечать больше прежнего. С этими мыслями Гарри лёг спать. Ему снилась его опекунша и друзья, которые о чём-то совещались. Чуть поодаль стояла одна из тётушек, которая махала руками, пытаясь что-то объяснить. Но что именно они говорили, Гарри так и не понял. Проснувшись утром, он с грустью глянул в потолок. Интересно, скучают ли дома по нему, ищут ли его? Зная его друзей, они бы все миры с ног на голову перевернули, но где они? Всё это вызывало апатию, от которой не спасал даже тот факт, что он вновь, хоть и во сне, смог увидеть лица своих близких. Спустившись вниз, он привычно поприветствовал тётю и подменил её у плиты. На удивление, та благодарно ему кивнула, уйдя будить Вернона и Дадли. Яйца и бекон уже успели приготовится, и Гарри раскладывал их по тарелкам, когда все в трое вернулись на кухню. Но не успели все сесть за стол, как внезапно… БУМ! Все переглянулись и поняли, что звук исходит из прихожей. БУМ! — раздалось вновь, и Вернон, словно очнувшись, быстро вытолкнул детей на лестницу, рявкнув: — Живо наверх! Сам же он стал лицом ко входной двери, закрывая собой лестницу и мальчишек. Дрожащая тётя Петуния протянула мужу кухонный тесак, на что тот громко крикнул незнакомцу за дверью: — Кто там? Предупреждаю, я вооружён! ТРАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проёме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в дверь дома и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил её на место. Тётя Петуния стояла белая, как мел. Гарри даже мог сказать, о чём она думает: что же скажут соседи, увидев происходящее у неё в доме. Гарри было по-своему жаль тётю. Та искренне старалась быть идеальной домохозяйкой, чтобы ни у кого не было и повода упрекнуть её за что-либо. — Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я… — произнёс великан, делая шаг вперёд. Гарри поразился подобной наглости. Были поражены и дядя с тётей, онемевши глядящие на незнакомца. — А вот и наш Гарри! — удовлетворённо произнёс великан, заметив выглядывающего со второго этажа Поттера. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке. Это выглядело пугающе. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны. Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперёд. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! — Да заткнись ты, Дурсль! Великан протянул руку и, выдернув кухонный тесак из рук дяди Вернона, с лёгкостью сломал его пополам, словно он был из веточек, а потом швырнул его в угол. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост. — Да… Гарри, — произнёс великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днём рождения тебя, вот. Я тут тебе принёс кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман чёрной куртки и извлёк оттуда немного помятую коробку. Гарри быстро спустился вниз, становясь перед Дурслями. Как он успел понять, незнакомец хорошо реагировал только на него, а значит, пока он стоит между великаном и Дурслями, последним вряд ли что угрожает. Взяв коробку, он открыл её. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зелёным кремом было написано: «С днём рождения, Гарри!» Гарри посмотрел на великана. Он хотел поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого он сказал совсем другое: — Вы кто? Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. «А вот и представитель школы, — подумал Гарри. — Наверное, прислали самого пугающего, чтобы изгнанные не могли ничего сделать. Не удивлюсь, если он даже не маг, а какой-нибудь чародей, а то и вовсе колдун». — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнёс Гарри. Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Э-э-э… Вообще-то нет, — выдавил из себя Гарри. То, что это школа, он и так понимал, а вот какая и чему там обучают, кроме основ — всё это было не понятно. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. — Извините, — быстро сказал Гарри, надеясь, что неизвестный и явно владеющий хоть азами магии великан успокоится. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились… — Научились чему? — в надежде переспросил Гарри, но стало только хуже. — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберёмся сейчас! Казалось, разъярённый великан стал ещё больше и заполнил собой всю прихожую. Дурсли съёжились от страха у дальней стены. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ? Гарри решил, что великан зашёл слишком далеко. В конце концов, он всё же получил диплом мага не для того, чтобы про него говорили нечто подобное. Его опекунша, узнай об этом побелела бы от стыда пуще прежнего. — Кое-что я знаю, — заявил он. Но Хагрид просто отмахнулся от него. — Я ж не об этом… а о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоём мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Каком именно мире? — непонимающе переспросил Гарри. У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвётся. — ДУРСЛЬ! — прогремел он. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость. — Что? — Гарри не верил своим ушам. Подобное он мог сказать про опекуншу, про тётушек и дедушек, но уж точно не про своих родителей и про себя. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми? — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дёргал себя за бороду, глядя на Гарри изумлённым взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он. Дядя Вернон внезапно обрёл дар речи. — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику! Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге. — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да? — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри. — ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — нервно заверещал дядя Вернон. Тётя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял? В доме воцарилась мёртвая тишина. — Я кто? — спросил Гарри, даже не зная, как на это реагировать. Был бы он в своём теле, в своём доме — рассвирепел бы, а так даже не поспоришь. С его знаниями, с его достижениями и трудами, здесь и в этом теле он — волшебник. — Ну, ясное дело кто — волшебник ты. И ещё какой! А будешь ещё лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты ещё мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо своё прочитать. Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру. В письме было всё тоже самое, что и в том, что хранилось у него под подушкой, поэтому, сделав вид, что он всё внимательно прочитал, Гарри вернул письмо Хагриду. — Он никуда не поедет. Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, — упрямо продолжил дядя Вернон, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник! — Так вы знали? — недоверчиво спросил Гарри. — Вы знали, что я… что я волшебник? — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма! Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу. — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам! Гарри побледнел как полотно. Какое-то время он не мог произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся. Всю свою жизнь он свято верил, что его родители были самыми обычными людьми, что способности к магии у него от опекунши. Всё это было слишком неожиданным. — Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе! — АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид. — Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребёнок с пелёнок знает! И родителей твоих тоже! — Надо же… А я даже и не знал, — пробормотал Гарри. Хагрид начал рассказывать ему что-то о маге, который их убил, но всё это звучало словно сквозь толщу воды. Было что-то про то, что Гарри единственный выживший от рук злого мага. Ясным было только имя — Волдеморт. И Гарри, ради себя и ради своих родителей, пообещал себе, что если эта сволочь жива, он убьёт его лично. — Как понимаю, вы, мистер Хагрид, пришли проводить меня, чтобы купить всё, что есть в списке? — отстранённо спросил Гарри, на что Хагрид молча кивнул. — Тогда, давайте, может, пойдём. Не хочу, чтобы у тёти с дядей появилось из-за меня ещё больше проблем. — Хорошо, Гарри. И эта… давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья. Гарри лишь кивнул, не обращая внимания на попытки Вернона и Петунии что-то сказать об их несогласии. Поттеру было не до этого. Все его мысли были о родителях и опекунше. Знала ли она, что он «знаменит»? Или взяла именно из-за этого? В целом, учитывая, кем была матушка, как он часто любил её называть, было не удивительно, что на роль подопечного она взяла не простого ребёнка. Но из-за этого всего появился налёт ощущения, словно его любили только из-за этого. Весь путь до Лондона смешался в нечто невообразимое. Всё запоминалось отдельными кадрами: вот они в каком-то пабе, окружённые толпой людей, вот он жмёт кому-то руку, вот они стоят в банке перед странными существами, напоминающими гоблинов, вот едут на американских горках. Была какая-то куча золотых монет, часть из которых Гарри, узнав, что это его, распихал по карманам, не слушая недовольного Хагрида. Также по пути назад Гарри забрал своё ключ от банковской ячейки, разбивая аргументы Хагрида простым «ну это же моё?». По выходу из банка Хагрид отпросился в паб «успокоить нервишки». Хагрид на самом деле был все ещё бледным, поэтому Гарри кивнул. И потому в магазине «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни» Гарри был исключительно один. Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. — Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита. — Ты пришел по адресу: у меня тут как раз еще один клиент тоже к школе готовится. В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные черные одежды. Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку. — Мне бы ещё что-нибудь из личной одежды в Хогвартс, — попросил Гарри. — Рассчитываю на ваш вкус, мадам. Волшебницы переглянулись и захихикали, а мадам Малкин лишь утвердительно кивнула. Мальчик, стоящий рядом, глянул на Гарри и сказал: — Привет! Тоже в Хогвартс? — Да, — ответил Гарри. — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил мальчик. Он говорил как-то очень устало, специально растягивая слова. — А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу её в школу. — А смысл, если всё равно пользоваться не разрешат, — пожал плечами Гарри. Смотреть на то, как она пылится? Мальчик очень напоминал Гарри его кузена. Все эти растягивания слов, и начало разговора с «мой отец» позабавили Поттера. Он понял, что ждёт от мальчишки какой-то… взрослости, что ли? И осознание того, что все в этой странной школе будут малолетками, угнетало. — А у тебя есть своя собственная метла? — продолжал тот, старательно игнорируя слова Гарри. — Нет, — Гарри отрицательно кивнул головой. — А в квиддич играешь? — Нет, — повторил Гарри. — Предпочитаю магическое ориентирование. — А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я тебе скажу: я с ним согласен. Ты уже знаешь, на каком будешь факультете? — Нет, — качнул головой Гарри. — Я мало что знаю о Хогвартсе. Я иностранец. Не расскажешь мне что-нибудь? — Ого, правда? Я иногда жил во Франции, но это было исключительно на каникулах… Ну и ну, ты только посмотри на этого! — внезапно воскликнул мальчик, кивком показывая на окно. За окном стоял Хагрид, улыбаясь Гарри и показывая на два огромных мороженых, словно объясняя, почему он не может войти внутрь. — Это Хагрид, — радостно пояснил Гарри. Ему было приятно, что он знает что-то, чего не знает этот мальчик. — Он работает в Хогвартсе. — А-а-а, — протянул тот. — Я о нем слышал. О там что-то вроде прислуги, да? — Он лесник, — сухо ответил Гарри. С каждой секундой этот мальчик нравился ему все меньше и меньше. — Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живёт в хижине на территории школы, и время от времени напивается и пытается творить чудеса, а все кончается тем, что вспыхивает его собственная постель! — На твоём месте я бы помолчал. Чародеи, особенно живущие в лесу, очень опасны. В случае чего может в том лесу и закопать. А он ещё на короткой ноге с Дамблдором. Как ты думаешь, чем закончится твоя ссора с ним? — Мои родители… — неуверенно произнёс мальчик. — Только они и будут тебя искать. А в Хогвартсе скажут: «Извините, до нас он не доехал». Этого хочешь? — прищурил глаза Гарри, глядя на побледневшего собеседника. Тот отрицательно покачал головой. Прежде, чем Гарри успел что-то добавить, в разговор вмешалась мадам Малкин. — Все готово, — произнесла она. Нельзя сказать, чтобы Гарри был огорчён тем, что у него появился повод закончить разговор, и он поспешно спрыгнул со скамеечки. — Что ж, встретимся в школе, — бросил ему вслед мальчик. Гарри понадеялся, что эта встреча произойдёт как можно позже. Остаток дня прошёл спокойно. Гарри купил почти всё, что ему было нужно, а Хагрид в честь дня рождения подарил ему прекрасную полярную сову. Оставалась последняя покупка: волшебная палочка. Не сказать, что Гарри уж очень сильно её хотел. Создавалось ощущение, что это будет лишь костылём, мешающим ему возвращать прежние способности. Да и привыкать использовать артефакты вместо обычной магии не хотелось. Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула, на который уселся Хагрид в ожидании хозяина. Гарри чувствовал себя очень странно — словно он попал в библиотеку, в которой были очень строгие правила. Гарри почувствовал, как по коже побежали мурашки. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов и казалось, издавали почти неслышный звон. — Добрый день, — послышался тихий голос. Гарри оглянулся. Перед ними стоял пожилой человек, от его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак. — Здравствуйте, — выдавил из себя Гарри. — О, да. — Старичок покивал головой. — Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. — Это был не вопрос, а утверждение. — У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы. А вот твой отец предпочёл палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочёл эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Старичок начал измерять правую руку Гарри. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, и ещё зачем-то измерил окружность головы. Подсчитав что-то, Олливандер скрылся за полками. Несколько раз он приносил коробки с новыми палочками, но взяв их в руки, Гарри чувствовал, будто держит обычную палку, подобранную где-то на улице. — А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая и прекрасная палочка. Было видно, как старик прищурился, протягивая её. Он явно чего-то ожидал. Гарри тоже чувствовал это напряжение, возникшее в комнате. Взяв руки палочку, он вспомнил одно заклинание, в котором было необходимо использовать подобные артефакты. Один взмах, второй, третий… и ничего. Было ощущение, словно всё, что он делал, уходило в пустоту. Даже с предыдущими палочками такого не было. Там хоть одна искорка да вспыхивала, а тут — ничего. — Нет? Странно, странно… Я думал… Впрочем, неважно. Тогда, получается, остаётся только эта, — нахмурившись, пробормотал Олливандер, беря с ближайшей тумбы слегка потёртую коробку. — Тис девять дюймов, перо феникса, умеренно гибкая. Гарри замер, не решаясь брать в руки новую палочку. Похожей владела одна его знакомая чародейка, специалист в артефакторике. Заметив напряжённый взгляд старика, Гарри всё же вынул палочку из коробки. «Я просто взмахну ей, они убедятся, что ничего не происходит и дадут другую» — мысленно убеждал себя Поттер. Гарри зажмурился. Один маленький взмах — и ничего. Никто ничего не говорит, Олливандер не спешит искать новую палочку. Открыв глаза, Гарри увидел, что по воздуху плывут серебристые искорки. Такими же искрами он обычно освещал себе комнату, когда решал почитать ночью что-то из тех книг, которые Дадли дарили на праздники. — Любопытно… Очень любопытно… — пробормотал Олливандер, косясь на коробку с предыдущей палочкой. — В любом случае, эта палочка выбрала вас, мистер Поттер. Гарри молча кивнул, с лёгким раздражением глядя на палочку. Внутри росло чувство, будто его привязывают к ней, и это ему очень не нравилось. Он помнил, чем любовь к подобным артефактам закончилась для Джинн. Он заплатил за палочку семь золотых галлеонов, и мистер Олливандер с поклонами проводил их с Хагридом до двери. Была уже вторая половина дня, и солнце опускалось все ниже, когда они с Хагридом прошли обратно сквозь Косой переулок, потом сквозь стену и вошли в «Дырявый котел», в котором уже не было ни единого посетителя. Выйдя оттуда, они оказались в другом мире, но Гарри шёл молча и словно не замечал этого. Когда подошёл поезд, на котором Гарри должен был возвращаться к Дурслям, Хагрид втащил в купе все его вещи и на прощанье протянул: — Если с Дурслями… э-э… какие проблемы, ты мне… ну… письмо пошли с совой, она знает, где меня найти… Ну, скоро свидимся, Гарри. Поезд тронулся. Гарри глянул в окно, видя идущего по перрону Хагрида. Но стоило ему моргнуть, и Хагрид растворился в воздухе.