В съемках принимали участие

- Мистер Кокрейн, - Спок, сама невозмутимость в человекообразном обличье, смотрел с экрана интеркома на Зефрама, мирно предающегося послеобеденной неге, - я прошу вас заменить меня другим актером. - Все, что пожелаешь, дорогуша, пока это входит в условия контракта. Хочешь – девочки, хочешь – мальчики, хочешь – шоколадные ванны ежедневно, хочешь – заменим тебя… Стоп, что ты сказал? – стряхнув с себя остатки сна, возмутился Зефрам. - Я прошу вас взять на роль командора Спока другого актера, - практически по слогам повторил вулканец. - И почему я должен это сделать? - Боюсь, мы с мистером Кирком не сработаемся. - Он тебя обижает? – Зейрам гневно поискал глазами своего незаменимого помощника. – Я ему сейчас устрою. - Я бы не использовал слова со столь сильной негативной эмоциональной окраской, сэр, при всем уважении. - Так, Спокки, не переживай, - голос Кокрейна напоминал сурового, но справедливого дедушку, собирающегося приструнить не в меру расшалившихся внучат, - сейчас я посмотрю, что там наснимали камеры, и решу, что с вами со всеми делать. - Сэр, я бы не рекомендовал, - и Зефрам безжалостно отключил возражающего Спока. Ассистент бесшумно появился за спиной Кокрейна, готовый выполнить любую просьбу. - Что у них случилось? – ужасно не хотелось даже думать о том, что его мечта может быть похоронена из-за не в меру расшалившегося Кирка. Что он мог учудить такого, что Спок, способный соперничать по разнообразию спектра эмоциональных реакций с табуреткой и возведший выполнение взятых на себя обязательств в настоящий культ, решился бросить все и бежать с позором? - Много чего, - печально вздохнув, сообщил ассистент, нервно барабаня пальцами по столу, - сразу все и не расскажешь. - А ты начни с начала, - обманчиво вкрадчивым голосом попросил Кокрейн. Ассистент, вздохнув еще печальнее, чем совершенно не разжалобил работодателя, положил распечатку с камер видеонаблюдения. *** Больше всего Зефрам Кокрейн гордился актрисой, играющей Ухуру (он все время забывал ее настоящее имя). Она была единственной, кто во время съемок на мостике выглядел как человек, понимающий, что именно и в какой последовательности нужно нажать, чтобы случайно не катапультироваться с корабля. Зефрам был совершенно уверен, что в то время, когда она с серьезным лицом читала трехминутный монолог, изобилующий техническими подробностями, она прикидывала, в какой очередной хищный оттенок выкрасить ногти и насколько сильнее можно укоротить юбку на форме, чтобы свести с ума мужчин, но не убить сердечным приступом костюмера. Все остальные выглядели так, будто они прибыли на Энтерпрайз, чтобы хорошенько повеселиться, выпить все стратегические запасы алкоголя, а также устроить пару отличных вечеринок. На одной из таких вечеринок, устроенных Джеймсом Кирком, видимо, и произошло то чрезвычайное происшествие, которые вынудило Спока подать прошение об отставке (Зефрам предпочитал даже в обычной жизни пользоваться такими терминами, чем ужасно злил своих первых трех жен. Следующие четыре отнеслись терпимее). К сожалению, камеры на время вечеринки были заклеены чем-то, подозрительно напоминающим розовую жевательную резинку, и понять, что именно там произошло, не представлялось возможным. После того, как Макавой и Чехонте обнаружили зашитый в стену бар, их жизненной целью стали кампании по обнаружению еще алкоголя в непредназначенных для этого местах. Никакого радара или чего-то похожего у них не было, поэтому они просто методично крушили все, казавшееся им подозрительным. Зефрам с тоской смотрел на кадры, запечатлевшие превращенные в руины комнаты. Еще снимки – Ухура (надо все-таки запомнить, как ее на самом деле зовут, а то неловко выходит) последовательно преследует Кирка, заманивает его низкими декольте и длинными ногами в уединенные уголки, а там пытается… Ну, в общем, что-то пытается, даже ультрасовременные камеры плохо снимали дальние неосвещенные углы. Спока, кстати говоря, на снимках было подозрительно мало – по большей части он медитировал у себя, медитировал на мостике (удивительно, как долго он мог сохранять неподвижность: если Кирк почти везде получался размытым силуэтом, то машущим руками, то куда-то бегущим, Спок, скорее, был восковой фигурой самого себя – настолько четким выходило изображение). Наконец, на одном из последних снимков, он увидел это. Пальцы смяли снимок, кардиостимулятор начал подавать сигналы бедствия, по громкости сопоставимые с сигналами бедствия падающего самолета, а Зефрама Кокрейна осенило. - У меня идея! – радостно завопил он. - Этого я и боялся, - заметил ассистент, являя миру самый печальный вздох на свете. Мистер Кокрейн, впрочем, не обратил на это никакого внимания. В конце концов, у него было семь (или восемь, в последнее время он сбивался со счета) жен. Уж к печальным вздохам он точно привык. *** - Итак. У нас изменения в сценарии, - ассистент раздал собравшимся отпечатанные листы. - Черт, я только этот вариант запомнил, - прошептал Кирк Макавою. - Ты хотел сказать, первую строчку того варианта? – также тихо уточнил тот. - Эй, я могу и обидеться! – зашипел Джим. – Вообще-то, я запомнил почти всю первую сцену! - Да, только в ней ты молчишь, - вмешался Чехонте, теперь ни на шаг не отстающий от Макавоя. Дружба этих двух породила огромное количество слухов, споров, а также невероятное количество приключений, выпавшим на долю тех, кто пытался разобраться, как они могли сжечь что-то несгораемое, утопить непотопляемое и убедить актера, игравшего Скотти, выдать им реквизит («спирт, 3 бут.» - так гласила этикетка. На деле там оказалась подслащенная водичка, и Зефрам провел немало веселых минут, наблюдая за их вытянувшимися лицами). - Господа, - устало прервал их ассистент, - давайте уже прочитаем сценарий, поссориться вы успеете и позже. - Мне начинает это надоедать, - бурчал Кирк, проглядывая исправленный вариант. «Капитан Кирк делает три шага до обозначенной отметки, оставаясь при этом в футе от командора Спока. Поднимает правую руку и кладет ему на плечо. Сжимает…» - Ой, - междометие, сорвавшееся с губ Чехонте, максимально полно отражало общий эмоциональный настрой команды. «…- Ты всегда был мне больше, чем друг, - капитан Кирк пристально смотрит в глаза командору Споку. Облизывается (2 раза)…» - А два раза зачем? Для убедительности? Может, мне сразу банан в руки дать? – не то чтобы Кирк был шокирован, но жить почему-то расхотелось. - Банан – это, кстати, идея, - раздался повеселевший голос Зефрама Кокрейна из динамиков, - спасибо за ценный вклад, мистер Кирк. - Откуда на Энтерпрайзе бананы? – уточнил Спок, молчавший до этого момента. - Конечно, тебя только это и волнует, ты, глыба зеленого льда, - Кирк все еще не мог поверить, что действительно читает этот сценарий практически для гей-порно. «- Джим, но ты же всегда предпочитал женщин, неужели я, обычный простой вулканец мужского пола, способен тебя заинтересовать?» - Я не буду это говорить, - наконец-то и Спока что-то задело, помимо очевидных неточностей с доставкой фруктов на борт космического корабля, находящегося в многолетней исследовательской миссии. - Почему же? – притворно удивился Джим. - Пока это моя любимая строчка во всем сценарии! - А ты дальше прочитай, - заметил Чехонте, не отвлекающийся на пустые разговоры и дочитавший почти до конца, - это еще цветочки. «…Рука капитана Кирка скользит по груди командора Спока, останавливаясь напротив сердца…» - Можно подумать, у него есть сердце! – патетически сказал Джим. - Тссс, - сообщили остальные, увлеченно читавшие следующую сцену. «… Литые мускулы капитана Кирка…» - Кажется, мне нравится этот вариант сценария! - Джим, ты, похоже, еще не дошел до момента, когда рейтинг фильма PG-13 плавно переходит в NC-17? - Где?! – и Джим продолжил чтение. «… Командор Спок склоняется над капитаном Кирком, лежащим на кровати. Затемнение. В кадре появляются переплетенные мужские ноги (4 шт., уточнить наличие дублеров), переплетенные пальцы (10 шт., можно снять актеров), играет музыка (уточнить наличие ритмической музыки у звукорежиссера). Затемнение. Следующий кадр – надпись «20 минут спустя». Улыбающийся капитан Кирк…» - Мне нужна вода. И холодный душ. И убить Зефрама Кокрейна. И изобрести прибор, стирающий память. Спок, ты остаешься за главного. Мистер Кокрейн, я ушел к себе придумывать страшную месть, - и Джим на негнущихся ногах вылетел за дверь. Если бы ею можно было хлопнуть – он с удовольствием бы это сделал. Но пришлось довольствоваться только ударом кулака по обшивке в своей каюте, за которой немедленно обнаружился второй и последний спрятанный бар на Энтерпрайзе. *** - Как думаешь, мы не перегнули палку? – Зефрам озабоченно смотрел на экраны, где в данный момент Джеймс Кирк тестировал свой организм на устойчивость к алкоголю. - Вы, сэр. И да, перегнули. Мистер Спок заперся у себя и штудирует «Кодекс актерской киногильдии»… - Откуда он его взял? - Попросил у меня, сэр. Еще неделю назад. Мистеры Макавой и Чехонте в данный момент рисуют иллюстрации к нашему фильму, и у них там много обнаженный натуры, сэр, а они очень плохо рисуют не то что обнаженную натуру, но даже натюрморты. И у них кончается бумага, сэр. Еще осталось несколько неповрежденных белоснежных стен на корабле, сэр, и я беспокоюсь за их судьбу. - А Ухура? - Мисс Найоми, сэр. Она решила обратить свои чары на мистера Монморенси. - На кого? – Зефрам все еще пытался изгнать из головы образ Энтерпрайза, изрисованного фаллическими символами зеленого цвета. - Он играет «Скотти», сэр. - А, ну да. И что мы будем делать? - Ну, есть несколько вариантов, - ассистент мистера Кокрейна открыл исписанный блокнот. - И чтобы все остались живы. - Даже мистеры Макавой и Чехонте, сэр? - Смотрю, они сильно тебя достали. Да, даже они. - Предлагаю убедить мистера Спока, что между мистером Кирком и мисс Найоми не было никаких нежелательных инцидентов. - А их не было? – на всякий случай уточнил Зефрам. - Нет, сэр. - Почему тогда он думает… Подожди, догадался, - перебил он сам себя, - Чехонте и Макавой? - Именно так, сэр. - И как нам это поможет? - Снимет лишнюю напряженность между ними, - вычеркнул первый пункт ассистент, - затем мы должны слегка подтолкнуть их друг к другу. - Вот это мне уже нравится, - воодушевился Зефрам, - и я наконец получу любовную линию между Споком и Кирком в фильме? - Думаю, вероятность, что они на это согласятся, будет выше. - Тогда вперед, мой верный оруженосец, - хлопнул в ладоши Кокрейн. *** Фильм, вышедший в прокат полгода спустя, имел оглушительный успех. Как оказалось, не только Зефрам Кокрейн мечтал о запечатленных на пленке (не то чтобы они снимали на пленку) чувствах между капитаном и первым помощником. Критики предрекали провал, объясняя, что мир еще не готов к такому варианту развития событий, но были совершенно не правы. Мир не то чтобы уже давно был готов, мир откровенно заждался. На премьере Кирк и Спок держали положенную дистанцию, изредка кивая друг другу, когда встречались глазами. Чехонте и Макэвой всегда были под присмотром ассистента Кокрейна и ничего сверхневероятного учудить не сумели (разве что хохотали так, что перекрывали все поздравительные речи). Зефрам сиял и считал, что его жизненную цель можно считать исполненной. Когда зал погрузился во тьму, а на экране возникли первые титры, ладонь Спока накрыла нервно сжимающийся кулак Кирка, и он тихонько зашептал ему что-то, заставившее Джима задохнуться воздухом, пожалеть о тесных брюках и немедленно захотеть убраться из кинотеатра одновременно. - Я всегда знал, что ты падешь под моими чарами, - неслышно выдохнул он в ответ. - Это еще кто пал, капитан, - выделив последнее слово, произнес Спок, и Джим, не выдержав, легко его поцеловал в уголок улыбающихся губ. Хорошо все-таки, что те пару излишне откровенных сцен они уговорили не включать в окончательную версию. А потом Джим явился с этими листками к Споку и предложил порепетировать. На редкость удачная тогда выдалась репетиция.