Решения судьбы.

      Невозможно предугадать свою судьбу, как бы люди не пытались. Просто невозможно. По куче причин, что в целом могут начать мешать жить и существовать. Кто-то с этим борется, пытаясь угадать хоть капельку своего будущего, наивно веря в те же гороскопы, и прочий бред. Кто-то продолжает строить планы своего будущего, и даже выполнять их, что похвально, хоть и в какой-то степени глупо, ведь исход всегда один, несмотря на проделанную работу, а кто-то просто позволяет судьбе руководить собой, не сопротивляясь ей. Но всё же, разделять людей на всего лишь три типа - глупо, люди разные, полностью разные, но если продолжим об этом говорить - застрянем на долгое время, обсуждая бытьё. Но кому это нужно? Но не зря, же были затронуты именно эти три типа? Не зря.       Жить с тремя людьми в одном доме, где каждый полностью разный, начиная характером, заканчивая вкусом в музыке - невозможно, просто сущий кошмар, как считает Томас, который живёт с несколькими людьми в одном доме. Если кратко рассказать про Тома Риджевела* - он обычный молодой человек, среднего роста и с необычными глазами. Парень подтвердил свои мысли, как только один из них, Торд, что жил с ними долгое время, почти шесть лет, уехал, как он сказал, для выполнения своей мечты, в большой город, не уточнив какой. Дышать стало чуть-чуть легче, когда людей в доме стало меньше, да и события окружающие компашку поутихли, лишь иногда дни приносили что-то необычное. Но вот, Том ещё раз убедился в своём мнении, о том, что полной компанией жить им сложно, да и узнал много нового, про Ларсина, который вернулся назад. Уточним, посмел вернуться назад, переворачивая обычный устой вещей с ног на голову, снова. А затем, просто оказался лидером какой-то там армии, тогда это Риджевела не сильно волновало, чем то, что Торд вообще посмел их обманывать и пользоваться добротой Эдда - хозяина дома, который был рад, что его друг вернулся. Но тот всё испортил, своим роботом, своей армией, своей ебаной манией величия, и в целом, тем, что вообще посмел вернуться назад, продолжая играть ебучий спектакль. В целом, то, что он лгал и хранил огромного робота, это ещё малая часть всего грустного абсурда, что как град высыпался на голову Томаса, который точно не просил того, чтобы норвежец возвращался из своей глупой страны, или куда он там ездил? В большой город? Не важно. Что же ещё такого натворил Торд? Убил человека. Да, не специально. Потому, что он целился не в ныне мёртвого Джона, а в Тома. В итоге, нет ни дома, ни Джона, из-за чего их сосед Эдуардо, который жил с ещё живым парнем, впервые показал ещё какие-то эмоции, кроме злобы и желания мести, хотя второе вернулось очень быстро. Ещё, задел Мэтта, и его самолюбие, ударив кулаком прямо в глаз, когда тот потянулся к кнопке в лаборатории Торда, которая словно с неба свалилась, настолько неожиданно было её видеть, но так же, Торд обидел Эдда, грубо и отрешённо сказав, что ему друзья не нужны, ему нужен его робот, и видимо власть. Жажда власти, ужасная штука, не будем врать, это видно по самому парню, которому от желания захватить весь мир снесло крышу.За все свои эти и прошлые грехи, которых, по сути, должно было быть не так много, парень и поплатился. Томас, которого от взрыва ракеты об дома завалило завалами, и лишь причинило боль, но не убило, на удивление всех кто был рядом, просто вырубило, ударив по голове балками и прочем, из чего состоял дом, который теперь был полностью разрушен, не осталось, ни одной стенки, а большинство вещей, скорее всего, сломаны, без шанса на починку. Боль, которую чувствовал парень с чёрными глазами, сложно описать, да даже сложно чувствовать. Он еле сфокусировал свой взгляд, на улетающем красном роботе, и еле найдя в куче обломков гарпуномёт, он достал его. В тот момент он, чувствуя боль в руке, словно её чем-то поранили, до мяса, и сильное головокружение, еле навёл, оружие на видимо врага и что-то громко рявкнув, что аж у самого уши заложило, а брови нахмурились ещё сильнее и выстрелил. Он уже слабо помнит, что сказал, но эти слова точно давно сидели в его черепной коробке, в самой корке мозга, словно он мечтал их сказать. Надеялся, что это как-то заденет Торда. Но к не очень большому разочарованию Тома, Ларсина задели не его слова. А гарпун, что пронзил корпус робота насквозь, а дальше произошёл огромный, оглушающий взрыв, после чего горящие, сломанные остатки робота полетели куда-то дальше, уже видимо вместе с мёртвым хозяином железяки. Постояв немного в послешоковом состоянии, Томас заметил, что к нему подошли удивлённые Эдвард и Мэттью, которые смотрели на парня с боязнью и волнением, ведь тот еле-еле стоял. Недолго думая, Эдд быстро подошёл к другу и аккуратно положил руку того себе на плечо, подмечая, что у парня на плече царапина, причем глубокая. Мэтт же, повторил за другом, смотря куда-то в землю, чувствуя, как сердце колотится в груди от страха. Они все чувствуют себя разбито, ведь за этот день случилось многое, и каждое событие, словно хуже другого в сто раз. И ведь не только им плохо. Сидя на чужой лужайке, прямо на коленях, Эдуардо прижимал к себе почти холодный труп Джона, ничего, не говоря, просто без эмоционально смотря в чужое бесчувственное лицо. Трудно сказать, что сейчас происходят в мыслях парнях, что переживает утрату, но понятно одно, его лучше сейчас не трогать. Где-то вверху холма, приземлились остатки гигантского робота, обжигая землю и траву горячим металлом, оставляя после падения серый дым. Лежа в обломках, что сдавили тело, отдавив парню руку, ломая кости, что теперь рукой даже не пошевелить Торд тяжело дышал, единственный глаз смотрел вверх. Его лицо ничего не выражало, словно он не лежит в горячей западне. Жар сжигал кожу, причем буквально, от взрыва у парня остались жуткие шрамы на половине лица, и как уже понятно, он потерял один глаз, всё это приносило жуткую боль, а он даже не кривился, даже не дёрнул бровью. Лишь думал, что вот-вот умрёт, так как отсюда он вряд ли вылезет живым, он слишком сильно ранен, да и сил нет. Закрыв здоровый глаз, Ларсин положил рабочую руку себе на живот и просто стал думать, вспоминая свою жизнь. Правильно же говорят, "жизнь перед глазами проносится"? У Торда довольно много воспоминаний, хоть некоторые и забылись. Но сейчас, вспомнились лишь те, что были связаны с Томом. Издав тихий смешок себе под нос, словно, это было шуткой, парень продолжил думать о своём как бы враге, которого он знает с самого детства. Чувства к Томасу у него всегда были неоднозначные, смешанные и спутанные, и он даже не пытался в них разобраться, да и зачем ему пытаться сейчас, тогда, когда он умирает, лежа внутри сломанного вдребезги робота, с ожогами и другими сильными ранами? Он просто спокойно думал про Тома, словно наслаждаясь этими мыслями, а затем, резко открыл свой серый глаз, понимая, что умирать его тело не собирается, потому, что его тело не покидали силы. Да и ему не зачем ещё покидать этот мир, у него есть своя цель. Ему не зачем умирать, пока он не завершит всё, что хотел, даже если его оружие, которым он хотел воспользоваться сломано. Слыша вдалеке звук машины, и мысленно догадываясь, кто это, Торд как мог, присел, выдыхая через нос, сжимая от болей челюсть, и покрутив голову, осматриваясь, он нашёл способ вылезти и решил им воспользоваться. Пролезая, сквозь почти горячий металл и разбитое стекло, что вонзалось в тело, Торд терпел. Лишь иногда дёргаясь телом из-за агонии. Он удивлён, что вообще ещё мог двигаться и думать, видимо, армейская выдержка помогла. Или он просто вынослив, а может и то и то. Выбравшись из плена обломков, и вдохнув полной грудью, Торд опустив голову, касаясь подбородком ключиц, хрипло выдохнул. Чувствуя мерзкий запах железа, не понимая, откуда он идёт, от него или от горячего металла. Он чувствовал, как слиплись его волосы от крови, а на раненом участке их вообще не было. Шрамы и рука горели и адски болели. Сев на обломки, парень осмотрелся ещё раз, а затем, увидев роботизированную руку, что была отломана от основного механизма, но всё ещё была цела, еле как, вытащив ту, Торд свалился на траву, проезжаясь спиной по обломку, ударяясь и так болящем затылком об траву. Он немного полежал, пытаясь придти в себя, от резкой боли, из-за которой потемнело в глазах. А затем, сев, осмотрел своё сломанное творение. Его детище. Часть его лежала на холме, дымясь и выглядя ужасно. Так же ужасно, как и он. Так же сломано, как и он. Издав хриплый, почти истерический смешок, будучи на грани истерического припадка, парень глянул в сторону знакомого, но уже разрушенного дома. Обломки, куча ужасных обломков. Разрушенный дом, разрушенные воспоминания. Его бывшие обитатели тогда была так расстроены, он точно был уверен в этом. И три грустных фигуры, что, скорее всего, похоронили его тогда, в своих мыслях. А он наперекор всему выжил. Пострадал, но выжил, сидя на траве. А затем приехали Паул и Патрик - его солдаты, а также, самые приближённые к нему люди. Хорошо, что тогда он сидел к ним спиной, и они не видели его жуткого оскала, который исказил всё его лицо хуже шрамов, а глаз, с суженым зрачком смотрел прямо на фигуры, словно пытаясь всмотреться в чужие лица, которые когда-то были ему родные.А потом, троица просто ушла. Не ночевать же им на обломках? Затем забрали и раненого Торда. Тот день был самым ужасным, и если бы четвёрка могла это обсудить, в дружеской обстановке, все бы засмеялись, соглашаясь. Но этого никогда уже не будет, всё испорчено, руками самого Ларсина, и ему даже не жаль, даже не стыдно. Не было тогда и не будет сейчас. Он знает, что теперь люди, которые считали его другом, ненавидят его, а Том, человек к которому Торд когда-то старался стать ближе, стал ненавидеть его ещё больше, но уже более обоснованно. Кто же осудит Риджевела? Его пытались убить, его друга обидели, да и в целом Торд вёл себя с ним не очень хорошо в тот день. Томас даже думал, что лучше бы тот и дальше торчал там, откуда приехал, а не возвращался через три года. На самом деле, парню было жаль, что, как думал сам Том, он убил Ларсина. У него не было выхода тогда, желание остановить его было высоким, а голова была в сплошном тумане, не давшем тогда даже подумать.       Но сейчас у парней всё хорошо. Они все живут в одной многоэтажке, на одном этаже, то есть, они всё ещё соседи, часто видели, и в целом были, счастливы почти забыв о том случае, решив полностью залечивать свои травмы, как психические так и физические. Мэтт, залечив свой синяк, который ему поставили в тот день, решил завесить свою новую квартиру своими фотографиями, к тому же, он решил поставить и не только свою, но и одну фотографию, где он с Томом и Эддом вместе. Эдд же, забрав из дома раненую кошку - Ринго, у которой после того, как дом сломали, осталось лишь три лапки. Гулд никогда бы не бросил свою любимицу, поэтому стал, как мог заботиться о ней, лечить и в целом не бросал. В какой-то степени, это оказалось его терапией. Он стал чувствовать себя лучше, в целом занялся творчеством. Он решил пока что оставить приключения, чтобы отдохнуть, да и дать своим друзьям передышку. А Том… а что Том?       Он с этим вообще ничего не делал. Решил забить на свои проблемы, решил забить на себя, полностью. Да, он залечил тот маленький шрам, в целом немного побыл в больнице, и больше ничего. Просто позволил проблемам и вине с того дня начинать пожирать его, по тихому сводя с ума. В целом он мог нормально жить, и живёт. Смотрит иногда фильмы с Эддом и Мэттом, всё ещё играет на своей бас гитаре Сьюзан. В его жизни поменялось только место жительства, и добавились проблемы, которые он старательно игнорирует, надеясь, что из его памяти сотрётся то, как высоко в небе, после того, как гарпун быстро, пронзил робота, тот взорвался, словно окрасив на какое-то время, участок неба в красный. Тому даже кажется, что тогда он слышал крик Торда. Громкий, раздирающий душу крик боли.Думая об этом в кровати, в пять часов утра, Том устало смотрит в выбеленный потолок комнаты, чувствуя, как стены и духота давят на него. Хотелось хоть как-то забыть об этом, может даже утолить печали в алкоголе, но как-то не хотелось доставлять другим проблем. Снова заставлять Эдда волноваться не лучшая идея. По этому, Томас терпел.       А вот Торд нет. Он и его армия, огромная красная армия готовилась к штурму Англии. Хотелось сразу начать с неё и забрать то, точнее того, кого хотелось почему-то больше всего. Ларсин давно чувствовал странные чувства к Тому, которые никогда не мог понять, и часто даже старался отвергать это. Всё о чем он думал, всё, что он испытывал. Но сейчас, пережив почти смерть, и думая об этом всём, он решил принять эти чувства к Томасу, даже если на человеческую привязанность, это походило с большой натяжкой. Да, он чувствовал к парню любовь, если это вообще можно таковой назвать. Тогда, когда его привезли на базу, и начали лечить, он всё ещё думал про Риджевела. Пока его обследовали, трогали жуткие шрамы, красно-бордового цвета. Под руками других, а именно в данный момент врачей, шрамы на ощупь чувствуются как наждачная бумага. Шершавые, уже покрывшиеся слабой коркой. Торд не реагировал на прикосновения никак, хотя это было больно. Когда медики изучили его раны и прочее, они начали "латать" его. На пустую глазницу наложили повязку, удивительно, но там были лишь остатки века, а внутри ока были лишь какие-то внутренности, может, остатки глаза. Повязка в виде бинтов была временной заменой, так как лидеру всё же не солидно, носить на лице белоснежно-белые бинты, что выделялись. Ларсину хотелось чего-то менее приметного, но пугающего. Но к этому позже. Со шрамами было намного больше работы, так как, к сожалению, удалить их было сложно, они доходили до пупка, с левой стороны израненного тела. Бордовые рубцы, почти пузырились, но уже подсыхали, покрываясь жуткой, ало-рубиновой коркой. На это кровавое месиво страшно смотреть, доктора еле сдерживали рвоту от смеси запаха и вида. Торд чувствовал их страх и отвращение, и словно упивался этим. Когда шрамы продезинфицировали, чтобы убрать заражения и прочее, лидера забинтовали бинтами, что смочили йодом. Вскоре уже умытый, забинтованный и вылеченный Торд сидел в лазарете, в специальной комнате, сидел он совсем один. Патрик и Паул, его как мы помним, помощники ушли по делам, да и не хотели они тревожить Торда, что был в раздумьях, да и скорее всего, он не очень в хорошем духе сейчас, ничего не хочет, ничего не говорит.А может и хочет. Лежа в белой комнате, словно в комнате из психиатрической больницы, где парню самое место, на такого же цвета кровати, Торд смотрел прямо в потолок. Ноги ровные, спина ровная, руки прямо по швам… словно труп в гробе. Его мысли снова сосредоточились на Томасе. На чёрных глазах, украшенных слабыми мешками под ними, на голосе парня… в целом на нем. Даже на характере, и воспоминаниях. Вот они были не самыми приятными. Вечные ссоры, иногда драки, подколы. Они, конечно, могли спокойно посидеть вместе, в тишине, ни о чем не говоря. Просто сидя утром на кухне, за одним столом. Присутствие друг друга, в такие моменты ощущалось по-другому. Не так враждебно, когда рядом были Мэтт и Эдд, у них словно не было мотивов даже просто подшучивать друг над другом. Но был момент, когда у них смог состояться диалог… без злобы. В холодную зиму, когда Эдд уехал ненадолго куда-то, забрав с собой Мэттью, что не хотел никуда тащиться в жуткий холод, оправдываясь, что « - Мороз будет вредить моей коже! » Но его утащили на улицу. Торд уже не помнил, куда они ушли, зачем… он помнил только то, как он, сидя с Томом рядом на диване, прямо очень так близко, они просто болтали, шутили, смеялись... Риджевелл просто вёл себя хорошо с ним, но на следующий день, всё вернулось к обычному укладу жизни. И он не был этим доволен, но что он сделает? Ничего. Томас то, чего сложно достичь. И Торду это только нравилось. Пытаться стать ближе, словно превратилось в игру. Но вот всё разрушено… Им, же самим. Всё горит. Разрушено всё. Дом, чужие судьбы, психика других людей, а также их жизни, разрушен и он сам, приговорённый страдать, весь остаток своей жизни.

Конец событий 20.07.20хх г. – 23.07.20хх г.

      Как же тяжела жизнь. Как же тяжела людская ноша, думал Том. Как же тяжело жить, рассуждал Томас. Но было ли ему тяжело? Все дни, после двадцать шестого июля он проводил в основном в одиночество, у себя дома, пока абсолютно все были заняты. Вокруг него кипела жизнь, все жили, радовались, чувствовали… а что чувствует он? – Том, ну ты не умер тут? – вздохнул устало Эдд, что вошёл в чужую квартиру, имея при себе ключи, а затем и в комнату, осматривая ту. Не чисто, но и не свалка. Окно занавешено какой-то блеклой занавеской, что не пропускала в комнату лучи солнца. Уже наступил день, а Том всё ещё лежал у себя в комнате, в одних трусах, из-за жары. Эдварду не привыкать его так видеть, хотя это его напрягало. Том никак не ответил, садясь на кровать, затем, он взял какую-то серую футболку и надел на себя, даже не посмотрев, что это. – Это… футболка Торда?...       Футболка сразу полетела в угол комнаты, после того, как Том рывком снял её с себя. Эдд быстро подобрал ту, осматривая тёмно-серую ткань. Это точно не футболка Томаса. Слишком большая она, для такого худощавого парня. Он снова глянул на друга, и плотно сжал губы, замечая, что тот похудел. – Тебе не кажется… – Эдд попытался что-то сказать, но его прервал Том: – Не кажется. Я в порядке, Эдд.       И так из раза в раз. Том вечно говорил, что с ним всё хорошо, даже ради лучшего друга начал делать вид, что всё хорошо. Начал нормально есть, больше гулять. Но воспоминания не оставляли его, напоминая о Торде, о том, что всё могло быть хорошо. Они вполне могли бы стать нормальными друзьями, но вот, тот мёртв. А он даже не проверил это. Просто сбежал. Сбежал, чтобы не признавать свою вину в смерти Торда. А его никто и не винил. Но воспоминания и сожаление душили призрачными руками, утаскивая бедного парня в самую пучину его страданий.Мэтт и Эдд не сдавались, пытаясь привести друга в порядок, когда заметили, что под конец июля, тот вообще развалился, начали водить его гулять, на какие-то вечеринки к их знакомым, на всякие праздники в их город. Но, кажется, это делало только значительно хуже, заставляя Риджевела больше закрываться в своих мыслях и страдать в одиночку. Он так воспитан, к сожалению. И ничего, абсолютно ничего с этим пока поделать нельзя. В один из таких дней, Эдд радостно шёл по городу, вместе с его друзьями, пока Мэттью увлечённо рассказывал про что-то, активно жестикулируя, и иногда спрашивая что-то у Тома, на что тот отвечал неохотно, тихо и скомкано. Отличный день, не так жарко, небо красивое, да и настроение наконец-то появилось у всей компашки, даже у Томаса, но того не оставляло ощущение того, что что-то обязательно случится. Тревога обгладывала его, заставляя быть закрытым, и начеку, вдруг… грохот, на весь их город, если не на всю Англию. Странный шум сопровождался резким воем, сирен, оповещающим о тревоге. В этом случае - о военном положении. Троица испуганно переглянулась, и все быстро побежали, как и все остальные люди. Кто куда, и все как испуганные тараканы, когда в темной комнате резко включился свет. Добежав до какой-то группы людей, парни в панике спросили, что случилось и получили простой ответ « – На нас напали… ». Испытывая дикий ужас, Том побледнел, его глаза раскрылись в удивлении, из-за чего стало казаться, что они стали больше. Большой группой людей, все стали пытаться добраться до безопасного места, или хотя бы до дома, но тут раздался громкий взрыв, почти около них, откидывая всех людей, кто был близко. Этот взрыв унёс много жизней, оборвав кучу судьб, и оставив раненых людей, что вряд ли выживут, и теперь они вынуждены или ждать помощи, или смерти, что облегчит их страдания, а кто-то к счастью своему выжил, слабо пострадав. А к счастью ли? И надолго ли? Вдруг умрёт? Война всё-таки начинается. Ребят же, просто откинуло куда-то. Эдда и Мэтта швырнуло в какую-то стенку высотного здания, заставляя высокого парня, вырубится, а его друга, что врезался своим телом в тело Гулда, сознание не покинуло лишь чудом, но встать тот не мог, то ли от боли, то ли от глубокого шока. Томас же, оказался на дороге, прямо на асфальте. Его не вырубило, но прошибло очень сильно. Ударился он спиной и затылком, так ещё же угораздило оказаться посередине дороги. Еле сев, стиснув зубы, Томас попытался уйти на тротуар, еле встав на свои дрожащие ноги, но в него чуть не врезалась машина, хоть и на малой скорости, заставив испуганного парня, чуть ли не забраться на капот машины. Причем не обычного автомобиля, а военного. Люди внутри, увидев, кого именно они чуть не сбили, сразу же вышли из машины. Человека там оказалось всего два. Один оказался высоким патлатым парнем, второй же, пониже, с забинтованным глазом, выглядящим лет на сорок с чем-то, а так же с сигаретой во рту. Как они не заметили парня? Они агрессивно спорили о том, стоит ли им говорить их другу о том, что его одержимость тем парнем, не нормальная. Им ужасно повезло, что они нашли Тома прямо сейчас, после всего лишь первого взрыва. Парень сейчас выглядел как потерянный котёнок, испуганный и брошенный. Томас узнал форму, что надета на них. Синий плащ с того плаката словно въелся в память, снова напоминая о мёртвом Торде. Всё это так пугало. Армия Ларсина пришла отомстить Тому и всему городу? Мужчину что с сигаретой, он тоже узнал. Сделав шаг назад, готовясь, обороняться, Риджевелл осмотрелся, в панике ища защиту, пока самый высокий из тех двоих не заговорил: – Томас Риджевел? – спросил парень, подходя ближе, стараясь говорить мягко с испуганным Томом, который смотрел прямо на него, стоя на месте. – Мы не навредим Вам, обещаем. – спокойно улыбнулся Патрик. Его и Паула миссия была найти Тома в этом городе, причем живым. И они справились, причём так быстро, это точно удача, им невероятно повезло, так как иначе, парень мог, просто умереть, и тогда кто знает, как бы отреагировал Ларсин на смерть этого человека. Сама судьба издевалась над Риджевелом, кидая его прямо в руки человека, который причинил ему зверскую боль, а затем "умер" от рук самого Томаса. Ну, не совсем рук, но всё же, виновен во взрыве робота Том. – Я вам не верю… – тихо прошипел Томас, не зная, куда деть руки, хватаясь, ими за рукава потрепанной худи, что изрядно уже поизносилась, а из-за взрыва и удара парня об землю ещё и обзавелась новыми дырками. Патрик вздохнул, пытаясь придумать, как убедить парня, что всё хорошо, Паул же такого терпения и желания возиться с новым знакомым не имел, но ждал. – Откуда вы знаете моё имя? – спросил Том. Солдат вздохнул, понимая, что это всё будет долго. – Мы Вам не навредим, повторяю. Ваше имя мы знаем… уже давно. Так же, мы знаем, что Вы потерялись. – Видя напряженную реакцию парня на слова Патрика, Паул приготовился бежать и ловить Риджевела. – Если Вы пойдёте с нами, мы сможем помочь Вам найти ваших друзей. – улыбнулся Патрик, договорим, делая ещё один шаг к Тому, находясь слишком близком. Сглотнув, Томас попытался уйти, но его схватили за локоть, грубой и сильной хваткой натренированной руки. Паул так же подошёл ближе, усмехаясь, и выбросив окурок от сигареты. Он тоже взял пленного за локоть, и они вместе потащили его в машину. Людей в этом уже пустынном, страшном месте не оказалось, и двум военным ничего не составило труда затолкнуть сопротивляющегося Тома на заднее сидение, но… он пнул Патрика прямо в живот. И тот отошёл, хватаясь за больное место. Паул злобно хмыкнул, смотря на напуганного парня, которого они пытались забрать мирно. Томас начал кричать, пытаться убежать, но мужчина просто вырубил его одним ударом по голове. – Вот, если бы ты сотрудничал с нами… – усмехнулся он, обращаясь к бессознательному телу, а затем, посмотрев на Патрика, он помог ему добраться до машины и усадил. – Сильно болит? – Жить буду.       Но что, же было с Эддом и Мэттом, которые потеряли своего друга? Эдвард всё ещё не пришёл в сознание от боли, а Хартвиз сидел около него и пытался привести в чувства, одновременно зовя на помощь, надеясь на спасение, пока не случился второй взрыв. Или пока солдаты врагов не пришли в сам город. Им на помощь пришли другая группа людей, видимо добровольцев, что по своей воле вышли спасать тех, кого ещё можно было, пока не стало бы поздно. Они забрали двух парней к себе. Жаль, что они не смогут помочь третьему. А Тома всё везут, куда-то по городу. Машина торопилась, как могла, Патрик вёл себя спокойно, хоть у него и крутило живот, а Паул скрывал свои переживания. Они солдаты, им вряд ли можно чувствовать волнение, даже за товарищей. Даже за близкого друга.       Но они оба понимали, что поступаю неправильно, с точки зрения морали, они вредят человеку, зная, что с ним будет внутри стен базы, неприступной и защищенной. Базы Красной Армии. Ужасающее место, из которого Томасу, пойманному в ловушку из-за того, что он вообще вышел на улицу сегодня и был не осторожен. Причём самое удивительное, что его нашли так быстро, так сразу. Словно сама судьба наказала его за какую-то ошибку. Но зачем? Чёрная машина доехала до базы, а затем, когда ворота открылись, проехала дальше, въезжая в само здание, для парковки, чтобы никто не заметил военную машину на конце города. Лидер армии старался держать своё убежище в секрете, чтобы не провалить ничего так скоро.       Если честно, доктора запретили ему наступать, прося поберечь здоровье и воздержаться от сильных стрессов, но он наплевал, и вот его армия уже напала на город, а его верные как псы помощники искали человека, которого он очень долго ждал. Ждал так, что сидя в своём кабинете, он не мог усидеть спокойно на кресле, думая, над реакцией парня. Скорее всего, негативная. Крики, оскорбления… и даже это будоражит кровь, заставляя Торда улыбаться, показывая свои клыки ничему, пугая даже саму тишину в его кабинете. Безумный взгляд уставился в никуда, пытаясь отчётливо вспомнить чужое лицо. Том заставлял его чувствовать абсолютно странные, никуда не вписывающиеся эмоции, что были наравне с призрачной влюблённостью и адской одержимости Томасом, и в целом всё это приводили к желанию обладать парнем, словно тот был ценной наградой за что-то. За страдания? За старания? За бесконечно-ужасное безумие. Когда его уведомили, что Патрик и Паул приехали, причём с не пустыми руками, Ларсин искренне удивился, не понимая, как они его так быстро нашли. Он чуял подвох, подставу, но и так, же надеялся, что они правда нашли парня и сейчас отведут его в нужную комнату, где Торд сможет начать задуманное. Так его верные помощники и сделали, привязав всё ещё бессознательного Томаса к стулу, в пустой, бетонной комнате, где был лишь стул, одинокая лампочка даже без люстры, и дверь. Голые стены, голый потолок и пол. Ужас для клаустрофобов. К счастью для себя, Том им не был, хотя даже его сейчас напугает такое местечко, но не больше того, что будет дальше.Проснулся он в этом месте и ужаснулся. Он похищен и заперт тут. Мысли закрадывались разные и он даже боялся, что его сейчас расстреляют. Мысли крутились в голове с большой скоростью, образуя мерзкую кашицу из плавленных мозгов Томаса. Он боялся всего, и вдруг, невовремя вспомнился дикий крик Торда в момент взрыва. Этот момент уже давно въелся в черепную коробку и в сам мозг парня, что страдал от этого, вспоминая самый ужасный, мерзкий момент его жизни, что буквально доводил его до здания покончить со всем этим не стандартным способом. Страх и сожаление за убийство съедали его сейчас, заставляя реагировать на каждый шорох. Но позвать на помощь он не мог, слишком страшно, и голос словно пропал, внутри него. Сердце же, бешено стучало, словно ударяясь об рёбра, причиняя боль. А верёвки впивались в кисти, при каждом движении, да и в целом причиняли дискомфорт.       Идя по коридору, быстрым шагом, слыша шелест собственной одежды, что колошилась при быстром, твёрдом шаге, Торд улыбался во все зубы, словно жуткий маньяк, предвещающий свою победу. Победа, которую он ждал так долго. Конечно, самое главное ещё вдалеке, но он был готов к этому. Готов к любым сражениям, даже реальным. Он уже потерял слишком многое, и не боялся ничего, любую жертву он готов был принести ради его прекрасной судьбы - быть лидером армии и кучи стран. Наполеоновские планы, о мировой войне. Но сейчас не совсем про это. Ларсин шёл в определённую камеру, по плохо освещённому коридору, слыша топот своих собственных сапог, чувствуя, чужой страх, даже за закрытой дверью. И встав перед нужной дверью, он скорчился, опираясь на ту, широко раскрытым глазом смотря прямо туда, понимая, кто там сидит. Скорее всего, он уже понимал, о чем думает человек запертый там. Думает, что Ларсин умер. Что его сейчас «тоже» убьют, застрелив или ещё чего похуже. Но Томас не знает, какой ужас поджидает его на самом деле, и кто. Тот, кого он похоронил в своих мыслях, пытаясь отпустить, словно тот выбрался из самого ада, только для того, чтобы сделать плохо всем. Абсолютно всем, не оставив никого счастливым. Кому так будет лучше? Никому. Но не будем о морали. У Торда уже совсем не осталось терпения. Распахнув дверь, парень быстро вошёл внутрь, с хлопком закрыв дверь собой. Взору удивлённых чёрных глаз предстал безумец. У человека перед Томасом был лишь один глаз, радужка которого была серой, и смотрел он именно в его лицо. Карамельные волосы, которых на левой части почти не было, словно те выжгли, оказались растрёпанными и грязными. Но от человека, если его так можно назвать ничем не пахло, если только табаком. Таким до мерзости знакомым запахом, что аж Тома тянуло стошнить прямо себе на колени. Но сидел он спокойно. Чужая форма казалось ужасающей, и всё такой же грустно знакомой. Тот плакат Том давно хотел порвать на мелкие кусочки, как и мужчину перед ним. Но самое главное, что заставило парня, удивиться это шрамы на левой стороне лица, а также… рука. Странная рука. В виде протеза, железного, такого же ярко-красного, как и тот робот. Слова застыли в горле комом. Он узнал его, узнал Торда. Тот ужасно изменился, за столь короткий срок, сойдя с ума ещё сильнее, что видно по взгляду и жуткой улыбке. Скорее даже оскалу. Парни долго смотрели друг на друга, изучая реакцию друг друга, на то, что они снова встретились. Шок у Тома, вместе с испугом и злостью, и маниакальная радость у Торда, словно тот ждал этого момента целую мучительную вечность. И вот. Настал праздник, можно накрывать на стол, жертва поймана, клетка закрыта. Бежать Томасу некуда, верёвки туго связали его кисти рук, локти и ноги, заставляя сидеть на неудобном стуле. Его глаза с ненавистью смотрели на Ларсина, и если бы он мог, парень бы вскочил и начал душить врага. Торду конечно нравился такой исход, но всё же, сейчас ему нужно от Тома кое-что другое. Вот, наконец-то пришло время диалога. Первым начал Торд: – Я рад снова видеть тебя, Томас – улыбка на чужом лице пугает. Том ёжится, но выглядит очень агрессивным. – Ты… ты… не может быть! Ты должен быть мёртв! – Томас дёргается вместе со стулом, пытаясь встать, начиная кричать на Торда. – В твоего робота влетел блядский гарпун! Торд, ты взорвался! – у бедного парня началась истерика, он не мог понять, почему Ларсин стоит перед ним живой, хоть и раненый. Взгляд всё время цеплялся за чужие жуткие, бордовые шрамы, что покрылись жуткой коркой. – Не перебивай меня, Томас. – зверская улыбка пропала с чужого лица, на её место пришло полная безэмоциональность, лишь глаз был широко открыт. Металлический цвет словно светился в этой темноте, смотря прямо в чужое лицо, с угрозой, заставляя слушать. – Я понимаю, ты мне не рад… но я долго ждал возможности снова увидеть тебя. Ты почти не изменился, в отличие от меня. – ухмылка. Подойдя ближе к испуганному парню, что словно побледнел от чужого голоса, Торд наклонился, снимая протезом перчатку с правой руки, а затем прикоснулся ладонью к чужой, почти мягкой щеке, но Том встретил его сопротивлением, начиная брыкаться и дёргаться, пытаясь уйти от чужих прикосновений. Наблюдая за реакцией парня, Торд лишь усмехнулся, отодвигаясь. Выпрямившись, он оказался перед Томом в полный рост. Томас и так смотрел обычно на него снизу вверх, но сейчас… разница в росте ощущалась ужасной. Ларсин повёл руку ниже, ласково касаясь чужого плеча, заставляя Риджевела дрожать, пытаясь убрать руку. Торд выдал лишь усмешку. А затем сделал шаг назад, опуская плечо. Том застыл, в ожидании со страхом смотря на Торда. – Томас, я понимаю, ты боишься, но я так счастлив, что ты тут. – Что… что ты несёшь?! Ты убьёшь меня? – Ох, Томас…       Смешок. Торд медленно качает головой, закрыв глаз. А затем, он опустился на одно колено, перед шокированным Томасом, засунув руку в карман своего синего, почти нового плаща. Том в обескураженном состоянии попытался сложить «два и два», стараясь догадаться, что происходит. И вот, перед ним, на вытянутой ладони Торда оказалась красная коробочка. Моргнув пару раз, Том осознал весь ужас ситуации, и по его телу прошлись мурашки, внутри он словно рухнул, вжимаясь в стул всем телом. – Ты так сильно напуган,… думал, что я мёртв, да? Надеялся, что я мёртв и больше не потревожу ни тебя, ни Эдда с Мэттом,… но вот, он я! Перед тобой, Томас. На колене. – Сумасшедшее выражение лица вернулось назад, и Торд продолжил упиваться своим безумием, втягивая в пучину и Томаса. – Ты понимаешь, что сейчас будет? – риторический вопрос, и вот Торд медленно открывает коробочку, показывая золотое кольцо. Обручальное кольцо блестит под тусклым светом лампочки. Риджевел в мыслях стал пытаться убедить себя, что это всё сон, и он сейчас проснётся, и всё будет в порядке, но нет. Коробка с кольцом оказались у него на коленях, а Торд медленно встал сзади него, чтобы распутать верёвки на руках парня. Когда верёвки оказались на полу, Ларсин следил, чтобы Том не начал пытаться выбраться. Наблюдая, как Томас спокойно начинает разминать руки, Торд снова встал спереди Тома, лицом к парню. Он вернулся на свою позицию, вставая на одно колено перед парнем.

– Ты выйдешь за меня?

Томас застыл в немом ужасе, смотря прямо на обезумевшего Торда.