Решения судьбы.

      Однажды, все детские мечты и надежды одного мальчика разбились в пух и прах об пол суровой реальности, разлетаясь осколками, раня хрупкое сердце, оставляя кровоточащие раны, что залили алой кровью пол, навсегда окрасив мир ребёнка в красный. И этот мальчик, лечил свою боль с помощью других вещей. Игры, дружба, внимание, плохие компании, сигареты... увлечения. Многие, куча, самых разных увлечений, разных видов. Кто может винить этого мальчика? Другой, сломанный мальчишка, что хотел счастья и дома. Свой дом. Не знание, а место где его будут любить и ценить, и где он будет кого-то любить и ценить.       Они оба хотели счастья, и в целом не было никакого смысла для какой либо вражды. Для шуток, издевательств, подколов... для этого всего не было и нет никакого чёртового смысла. Нет и не будет. Вся логика их вражды сгорела. Умерла в останках робота. Вместе с Тордом Ларсином.       Том жалеет о всём, что было. Он жалеет о том, что так и не подружился нормально с Тордом. Об пьяных оскорблениях. Всё же было нормально, не так ли? Всё было относительно хорошо. Лучше, чем предполагалось поначалу. Ну да, они ворчали друг на друга. С самого начала было понятно, что они не подружатся. Эдд конечно не хотел терять надежды, и пытался сдружить тех, находил у них общее: интересы, увлечения... и что? Они до сих пор не горели желанием общаться. С первого взгляда. – Так... почему тебе не нравится Том? – вдруг спрашивает Гулд, посмотрев на друга. Торд смотрит на него в ответ, удивлёнными глазами.       Оба сидят на диване ночью. Том у себя в комнате, Мэтт на кухне что-то готовит, проголодавшись, посреди тёмной ночи. Вряд ли кто-то услышит этот личный диалог. – Не нравится? – спокойный голос удивляет Эдварда, но тот лишь кивает, мыкнув. – Эдд, это я ему не нравлюсь. – смеётся Торд, прикрыв рот рукой и расслабляясь опираясь спиной на диван. – А он мне, нравится. Как знакомый естественно! – Ох... правда? – Конечно. - кивок головы. Карамельного цвета рожки дёргаются вместе с головой и волосами. – Он не плохой человек. Забавный, хороший. – улыбка не спадает с губ. – Он не такой плохой, как мне казалось в детстве. Как кажется другим. Всем. - пожав плечами, Ларсин смеётся. – Я думал, вы друг друга не любите... – Нет-нет, мы к друг-другу нейтральны, я полностью уверен, Эдд.       Оба обмениваются слабыми улыбками, и возвращаются к просмотру телевизора.

Конец событий 30.3.20хх г.

...       Где же сейчас Эдуардо? В худшем месте. Нет, не в аду, там было бы лучше. Гораздо лучше, чем в красной армии.       Очнувшись в какой-то комнате, на грязном матрасе, в ужасном, вонючем месте, парень осмотрелся. Тут куча таких же бедолаг как и он. Многие воют, ноют... и все в одной и той же одежде. Белая футболка и какие-то потрёпанные штаны. Тут в основном, одни взрослые парни, но так же есть и немного девушек. И все пострадали. Кому-то нанесли ранение, хоть и забинтовали, но им всё равно было ужасно больно. Это худшее что они могут испытывать за свою жизнь. Боль, страдания...       Хлопая глазами, Эдуардо смотрит в никуда, под звуки чужой боли. Вдруг, в недо комнату, почти каморку заходят люди в военной форме. Красный и синие цвета давят на глаза, что привыкли к тусклым цветам. Почти грязному белому, серому, чёрному, тёмно-красному и прочие цвета, что вводят в некую, странную тоску. Солдаты начали забирать почти каждого человека, а с раненым уходят медики, врачи... Парня с щетиной и впавшими глазами тоже хватают за локти и тащат прочь. Эдуардо с диким, почти животным идёт за солдатами, ощущая слабость в ногах и руках, всё ещё чудом продолжая стоять и даже ходить. Мысли еле-еле собирается в кучу и шатен понимает, что Марк остался один. В доме. Скорее всего его друг ужасно боится за мексиканца, не зная где тот.       И Эдуардо прав. Его друг сильно напуган. Марк пытается дозвониться до шатена, но не может. ...       Солнце из окна с решёткой светит прямо в лицо. Том проснулся рано утром, и лежит уже часов наверное пять, погрузившись в свои мысли, чувствуя холод комнаты. Сосредоточившись на холоде, Томас вдруг хмурит брови. Холод? Летом? Неужели дождь?       Отключившись от транса и вернувшись в реальность чёрноглазый резко садится на кровати, и сминает руками простыни под собой, сосредоточенно хмуря тонкие брови и морща переносицу носа, щуря чёрные глаза. Отлично помня где он и что было, он встаёт и осматривает комнату вокруг. Сколько он тут? Один день? Два? Ощущения, что они принцесса, которую сумасшедший на голову псих в шкуре дракона запер в башне, и она просидела там сто лет.

И умерла.

      Подойдя к окну с железными, тонкими прутьями, что горизонтально и вертикально закрывают окно, парень смотрит наружу. И в действительности, там дождь. Капли падают на землю, где-то образуя лужи. Томас любит дождливую погоду, от чего тонкие и бледные губы расплываются в довольной, мягкой улыбке. Он давно так не улыбался. Или просто уже не помнит своих эмоций.       Тут же, дверь открывается, и Риджевел поворачивается к окну спиной, слишком резко, и сильно, ударяясь телом.       Ларсин мягко усмехается, и щурит глаза, подходя ближе. Том не сразу замечает, что тот какой-то помятый, только когда Торд подходит слишком близко. А шёл он медленно, не замечая никакой реакции. Парень не убегает, не кричит, даже лицо не меняется. Спокойное. Удивление сразу ушло как он увидел "Красного Лидера". Торда он в нём больше не видит. И никогда не увидит. – Доброе утро. Хорошо спалось? – Да.       Тишина. Только Ларсин улыбаясь как чеширский кот слегка щурит глаза. Том даже думает, что тот под таблетками или веществами по хуже и по мощнее. Затем, целая рукам мягко ложится на его плечо и его плавно тянут вперёд. Торд слегка толкает его к выходу, чтобы вывести из комнаты. – Ты выглядишь голодным. Прости, я повёл себя... не слишком гостеприимно, да? Ты конечно, мой будущий муж, но- – не успевает норвежец договорить, как его грубо перебивает парень около него. – Даже не думай об этом. – тон сухой, словно солома.       Но солома так же и хрупка. Как и шея.       Торд смотрит серым глазом на шею Томаса и думает, как сжимает ту. А парень кричит, дёргает ногами. Нет, он должен подавлять свою агрессию. Он не животное. Просто его чудо, ещё не понял одного факта. За него всё решили. – Ты так уверен? – усмехается Ларсин, уже в коридоре приближаясь к чужому лицу. – Почему ты так суров со мной, мой милый Иегова? Твои ночные молитвы не помогли тебе выбраться, и ты рассердился? А может, твои друзья, не пришли тебя спаса- – и снова, Ларсина перебили. Чёрноглазый парень ударил того ладонью по щеке, оставив след и неприятный ожог на коже. – Не говори! Не говори о них, блять! – срывается парень и его лицо наконец проявляет эмоции. Раздражение и злоба.       Они оба готовы порвать друг друга.       Сдерживая себя в своих руках, Торд выпрямляется, и всё ещё чётко и злобно смотря на Риджевела перед собой, пригладил свои волосы одной рукой, выдыхая, чувствуя как всё тело напрягается. От плеч до колен. Ужасное чувство. Хотя, что может быть хуже его желания убивать и рвать на кусочки бедолагу перед ним? Но такой уж ли "бедолага" перед ним? Томас вполне может дать отпор, даже если условия и шансы в бое не равны.       Но даже так, Красного Лидера останавливает ни чужая слабость, а желание того, чтобы Том был его. Живой и невредимый. – Как скажешь, Томас. Нет, правда, как скажешь. – норвежец пожимает плечами, наблюдая за чужим удивлением, когда парень прекратил тяжело дышать. – Плевать, просто пошли есть.       Чужое спокойствие заставляет брови Тома приподняться, но он не успевает как либо показать эту реакцию глобально. Даже выдавить звук он не смог, так быстро его повели вглубь по коридорам.

Что же его ждёт в этот день?