Машина различий

Они по-прежнему довольно эксцентричны. Вместо того, чтобы воспользоваться личным самолетом и спокойно попивать слабоалкогольные коктейлишки, наблюдая за медленным движением облаков из уютных одиноких кресел, самостоятельно бронируют билеты на стандартный утренний рейс. С часовой пересадкой в толчее международного аэропорта. Перелет над континентом длится полдня. Полдня бесполые стюарды-бионты с голубыми бирками авиакомпании на запястьях толкают по узким проходам лайнера тележки с безвкусной едой. Вряд ли содержимое серебристых пластиковых пакетов способно впечатлить утонченный вкус. Зато галлоны дрянного кофе и обязательный просмотр десяти серий про трудную жизнь львиного прайда в долине Серенгети входят в билет. Вручную корректирую курс «Небьюлы» в обход красной токийской магистрали, Кейт сеансом одновременной игры загружает на боковую панель коммуникатора видеостримы вчерашних новостей. Блоки всплывают бесконечными пузырями. Попадая в центр экрана, они призывно пульсируют и подрастают в размерах, как волшебные пирожки для Алисы, те самые, которые с надписью «Съешь меня». Торжественному вступлению клана Герарди на токийскую землю отведен солидный кусок ночного чизкейка. Выбиваясь из параметров поиска, на экране то и дело мелькает растопыренная пятерня самого Кейта на фоне розового кубика-гифу, мокрых палаток и разноцветных дождевиков. Эти заголовки ни слушать, ни читать не хочется. Но Йоши прав: все утро гипернет бурно обсуждает, вернулся ли к порочному фронтмену Crew харизматичный пасынок «Эйч Кей». Ставки — пятьдесят на пятьдесят. Кейту припоминают два официальных появления с Маорин, Тоси — публичное целование с восходящей звездой корейского шоу-рынка. Гипернет строит не целомудренные предположения, кто ночью кому вставлял, и кто кого ночью наказывал за неверность. Фигурантов дела, как всегда, не спрашивают. От одной мысли о любой еде, и не только волшебных пирожках массмедиа, начинает тошнить. В теле крошечные феи-крестные запрещенного законом армейского комплекса для зомби-солдат ведут неравный бой, кажется, с пляшущими скелетами мексиканского Dia de los Muertos. Чья сторона берет верх — не понять. Небо над стеклянными высотками Токио цветом напоминает мокрый асфальт. И такое же непроницаемое. В депрессивной мгле на уровне пятидесятых этажей призрачно мерцают голубые и красные иероглифы грандиозной рекламы – современные духи Нео-Токио бесплотно парят на непостижимой высоте. Постиндустриальный пейзаж не выглядит как мечта Николы Теслы — картинка с энергетическими башнями, оплетенными разрядами сиреневых молний. До ржаво-металлических рисунков из комиксов про стим-панк ему тоже далеко. Скорее, он похож на неоновый парк аттракционов, яркий леденец на палочке, зажатый в пухлом младенческом кулаке. Пролистывая ленту новостей, Кейт заливает поднявшуюся в горлу тошноту минералкой из пластиковой бутылки. С учетом фей-крестных — плохое решение. Но во рту засуха библейской пустыни. Боковая камера фиксирует под глазами черные круги. Лиловый синяк на шее Кейт заматывает первым попавшимся под руку шарфом. На фоне лихорадочно блестящих, расширенных зрачков выглядит этот камуфляж неважно. Но резкий выброс адреналина в кровь — не побочный эффект, а то что доктор прописал. Голубые льдинки продержат его в состоянии повышенной боевой готовности пару часов. Для раненного солдатика — достаточно, чтобы сокрушить пару стальных дуболомов и сдохнуть от потери крови, так и не почувствовав боли. Для Кейта через пару часов начнется откат к стандартной эволюционной сборке с истошно вопящими о повреждениях нервами и исчерпанными до дна ресурсами. Но через пару часов он будет на бывшей тепловой станции, а саду с ползучими зелеными монстрами и розовыми игровыми колыбелями, а Мартышки, лучшие специалисты по ботанике, что-нибудь придумают. На крайний случай приложат ему выращенный в горшке подорожник к животу. Готовый маршрут Лива от «Черри Свит» вылечит быстрее. Целебную силу радостных новостей не следует списывать со счетов. Новости, всплывающие на боковой панели коммуникатора, - безрадостные. Главный конкурент Ведьмы на континентальном рынке может позволить себе сверхзвуковую летающую крепость с интерьерами Версальского дворца на борту. Сомнений нет. Но Герарди летят эконом-классом. Подчеркивают демократический стиль Duo против имперской роскоши капиталистической «Эйч Кей». В этом Лука весь. Просто сливками с ложечки не корми. Но позерства и игры на зрителей здесь только десятая часть. Уводя «Небьюлу» в боковой подземный тоннель — прямой путь к черным сталагмитам «Хай Кибертроникс», Кейт не без ироничной усмешки представляет себе, как патрон второго мирового производителя бионтов все двенадцать часов перелета оживленно болтает с маленькой японской бабушкой в кресле по соседству. Эмоционально обсуждаются достопримечательности Рима и проблемы всех ее внуков и детей. В разговор периодически втягивается более меланхоличный и потому менее словоохотливый Лоренцо, для чего приходится перегибаться через бабушку и взывать через проход. Лука всерьерз интересуется бедами и радостями чужих семей. На полуофициальных обедах без прессы Кейту, признанному несчастной сиротинушкой, достается внимания по полной. Судя по этому, степень залюбленности Паоло бездетными дядюшками описанию вряд ли поддается. И вряд ли племянник хоть раз в жизни слышал от них обыкновенное слово «нет». Это козырь, который еще можно разыграть в покере с Као Боргом. Нужно признать: единственный козырь, который сейчас у Кейта на руках. На ежегодном весеннем аукционе — весь цвет европейских коллекционеров. Гладкие помпезные костюмы с модными тонкими полосками бликуют металлическими переливами дорогих тканей. Приглушенный интимный свет драпирует зверинец, рассевшийся по креслам в зале для торгов. Беатриса в роскошных мехах собирает на площади перед колоннадой дворца протестантов с душераздирающими голограммками замученных животных. В фойе Карлос с видом властителя мира смакует темное ароматное вино. Обстановка в высшей степени надменная. В лотах аннонсированы редкие драгоценности средневековых королей, почти потерянные египетские безделушки с ляпис-лазурью и куча прочего похожего барахла. Всё барахло — с установленной подлинностью. Вещи с черных арт-рынков. Но вещей не с черных рынков на таких закрытых аукционах и не бывает. Кейт среди местного светского общества не просто ненавидим. Он даже не вырвавшаяся в дамки чумазая голь. Эта скупает все подряд без разбора лишь бы только обрести статус среди элитарного европейского истеблишмента. Здесь к таким относятся с подчеркнутым, жестко держащим на расстоянии презрением. Как павлины — к свинье. Кейт удостоен ледяной ярости. Поджатые губы и высокие лбы давно признали, что любимый пасынок «Эйч Кей» в плане искусства очень разборчив. Этого ему не прощают вдвойне. Для них он — выскочка, не знающий своего истинного места. Места Кейт не знает. Старается соответствовать их самым плохим ожиданиям. Вместо помпезного костюма — джинсы, водолазка под утепленным жилетом и полное техническое оснащение в стиле разработчиков «Хай». Местечковый светский раут его не заботит. Зато кипящая скорость в пейзажах кисти де Вламинка — да. Кейт — хищник в отаре овец. Эконом-классом он не летает. И плевать хотел на их надменную брезгливость. Плевать хотел на то, что ни один из них никогда не подаст зачумленной сироте из Церкви в Дюнах своей руки. Но Лука Герарди, свой в их закрытой касте, поворачивает от массивных дверей зала, идет в обход рядов из кресел. Широчайшая улыбка сверкает белыми зубами на смуглом лице. Лука вламывается в зону комфорта и, прежде, чем Кейт успевает что-то предпринять, обнимает за плечи. Словно мафиозный дон приехавшего из деревни сына двоюродной сестры. - Не скажу, что не ожидал вас здесь увидеть, - акустика зала подхватывает его рычащий голос, заставляя «высокие лбы» оборачиваться, но Лука не обращает никакого внимания на целую портретную галерею презрительных куриных жопок вместо ртов. - Хочу прикупить кое-что. Лоренцо не коллекционирует искусство, - подразумевается «эгоистично, для себя», - но тут есть то, что моего брата заинтересовало. Надеюсь, наши цели не совпадают. Вас невозможно переиграть. Вы всегда взвинчиваете цену до небес. - У Лоренцо есть то, что я хочу. - Кейт вежливо отстраняется. Фамильярность отеческих объятий привносит определенный статус-кво, и от ощущений мальчика, которому в гулкой церкви папенька вытирает текущий нос, избавиться не так легко. - Исключено, - от ощущения, что седовласый мафиозный дон потешается над серьезностью племянника-деревенщины, избавиться еще труднее. Черные глаза лучатся. Длиннопалая ладонь бесцеремонно ложится на плечо: - Скажите мне честно, зачем вам эта картина? - Она нужна мне. Лука фыркает в нос коротким смешком. Он сухощав, высок и несмотря на возраст, еще похож на крепкого гринго, объезжающего аргентинские плантации верхом. Но у крыльев носа и на лбу — глубокие морщины. Хотя в зрачках по-прежнему пляшут дьявольские молодые огоньки. Приглушаются на мгновение: - Вздор. Каприз человека, лишенного смысла. Вот он пытается заполнить исполнением сиюминутных желаний пустоту внутри. Но так ее не заполнишь. Картина здесь ничего не решит. И эти ваши однодневные романы ничего не решат. Просто глупые метания расчетливого мальчишки, достигшего всего, о чем он мечтал. Вам нужна семья, Кейт. Только в семье есть смысл. В длинном подземном тоннеле по лобовому стеклу «Небьюлы» бегут белые полосы от потолочных ламп. Эсктерьер с беззвучно несущимися навстречу фарами смитсоновских тачек напоминает зеленоватые воды заросшего водорослями аквариума. Кейт допивает оставшуюся в бутылке минералку одним глотком. Демократичный стиль и патриархальные взгляды на семью не для этого живущего медийными идолами, сенсациями и скандалами пустого неонового города. В стеклянном соборе ночного аэропорта Герарди встречают профессиональные камеры главных сетевых каналов. Вспышки озаряют зону прибытия грозовыми разрядами. В блоках вчерашних новостей толпа простых смертных сметена с глаз долой. Ажиотаж среди акульей стаи журналистов едва ли не истерический. Зубастые рыбы чувствуют в воде свежую сладкую кровь. По сравнению с дядюшками у Паоло — максимум эфирного времени и подчеркнуто крупный план. Окуляры камер фиксируют каждый его жест. Подоплеки дела акулы не знают, иначе освещение первых шагов на мусорных землях Токио было бы сравнимо с цунами. Но Паоло в фаворе сам по себе. В нем еще одна разительная перемена. Не последняя, возможно. От прошлой растерянности невинного домашнего мальчика не остается и следа. Полностью доверившись автопилоту, Кейт просматривает новости ENC с вновь растущей тошнотой в горле. Не заметить нельзя. Паоло позирует камерам. С удовольствием. Тщеславная звезда купается в лучах направленных на нее софитов. Искрится счастливыми улыбками. Наследному принцу нравится пребывать в стенах чужого королевства. Но перспектива встречи с Хозяином для него не призрачна. В отличие от Кейта. Легендарный затворник знает подноготную всех своих верховных слуг. В качестве преемников они его не устраивают. Хозяин по-прежнему верен своим принципам. Паоло Герарди — А-второй. Расчет Као Борга понять не сложно. Если двум патриархальным донам, в шутку ли, всерьез, нужна упрямая пешка, чтобы передать вражеской армии ферзя, пешкой — пожертвуют. Как раз такая стратегия Кейта не удивляет. Зачем это белому королю на другой стороне шахматной доски — Луке — другой вопрос. На полуофициальном ужине в малом зале Инвайт-центра он слушает Дзё Китагаву вполоборота, обняв одной рукой спинку стула с вышитым логотипом «Био Тека» и сминая тисненную бумажную салфетку длинными пальцами другой. Приглашение посетить столпы империи идет от самого Хозяина. Вечеринка заявлена для ограниченного числа избранных лиц. Под космическим потолком – масштабной гиперреалистичной поделкой от создателей виртуальной реальности «Хай» - все верховники. Лобастый Китагава крайне осторожен в подборе слов. Предложение продать «Дуо», оставив за собой право управления компанией, облечено в форму приятельского разговора «старых друзей». Лука прекрасно понимает: управлять делом всей его жизни после продажи будет только «Эйч Кей». В лучшем случае его ждет синекура без возможности что-то решать. В худшем – кровавая финансовая битва, где выживших по ту сторону линии фронта не останется. Китагава миролюбиво предлагает войну за рынок не начинать. Лука обнимает спинку стула, мнет салфетку, в черных глазах пляшут чертенята, черта-с-два он уступит хоть пядь своей земли, «Дуо» - смысл его жизни, «Дуо» - для него та самая семья, ради которой он пожертвовал семьей настоящей. Проехаться по «давно свихнувшейся Рапунцель, замуровавшей себя в башне и опускающей свои седые косыньки только, чтобы придушить честную конкуренцию», ему ничего не стоит. Кейт даже предвкушает. Но объявлять тактику «выжженной земли» на таком «замечательном ужине в кругу милых его сердцу и уважаемых друзей» гринго не с руки. Лука – эксцентричен, но далеко не глуп. - Мы давно не молоды, Дзё. Нам впору бросать всю эту ерунду и хвалиться не достижениями на рынке, а внуками, - салфетка в загорелой узкой руке сминается в сотый раз. Голос напоминает добродушное рыканье старого льва. – Скажем, что за тридцать лет я порядком устал. Скажем, что я бы не отказался ввести в правление моей компании человека от «Хай» и терпеть его выходки еще лет пять, пока Робби Ширан окончательно не доканает меня, как доканал всех вас, поставленных на колени проституток. Но «Дуо» - семейный бизнес. Поэтому ваш человек должен стать частью моей семьи. Буквально. Таково правило. Другого нет. И не будет. - Правило невыполнимое, но в твоем стиле, - за кислой улыбкой Китагавы – провал миссии и невысказанное объявление войны, сдержанный смех верховников подтверждает, что ничего иного они и не ждали, чуда не произошло и не могло произойти, но Луке нравится доводить фарс до конца. - Отчего же? Мне по душе ваш Маттиас. Он неразборчивый в постелях подонок, но подонок честный. Нужно подыграть ему ради корпоративных приличий и неофициальной атмосферы разразившегося шторма, и Кейт салютует бокалом через изгиб стола, показывая, что оценил шутку сполна: - При всем уважении вы не в моем вкусе. - Стерпится слюбится, - Лука невозмутимо пожимает плечами, чертенята в глазах выделывают балетные па де ша, дон оборачивается к недвижимому Китагаве, - а ведь это хорошее решение всех наших проблем. У «Хай» есть молодой А-второй. У «Дуо» есть молодой А-второй. Заключим контракт или как там такая сделка называется? - Это бред, - невозмутимый Дзё на мгновение теряет самообладание, желваки идут по щекам жгутами, пальцы дергаются. Лука делает из верховников «Хай» шутов, отлично зная, что благодаря Ши, Хозяин сейчас тоже оценивает его издевки. - Даю слово, что отдам «Дуо» за символическую цену, - гринго прижимает руки к груди, словно доказывая, что говорит от всего сердца. Король фарса. – Что скажете, Кейт? Эти сволочи продадут вас и заставят обзавестись семьей? За такой большой куш? Као на этом ужине нет. Но теперь он в «Фарме». Сразу берет быка за рога. Стиль Хозяина. Куш действительно большой. Долго лелеемый и страстно желаемый. А Луке хватит и благородства, и безумия свое слово сдержать. Пешка пущена в расход. Она прекрасно знает: ее продали бы и за меньшее. Без какого-либо сожаления.