После дождичка в четверг

ДРАКО МАЛФОЙ. *** Я женился на подруге детства сразу после окончания школы. Мне и Пэнси Паркинсон исполнилось в тот день восемнадцать лет. А что? Имеем полное право на самостоятельную жизнь и собственные решения. В день свадьбы мы были очень счастливы и веселы. Кстати, меня зовут Драко Люциус Малфой. В шоке от нашей поспешной свадьбы остался мой крёстный, Северус Снейп, да родители Пэнси. Без своих родителей я остался лет в десять, они погибли в авиакатастрофе, а воспитывал меня друг семьи — Северус Снейп. Но и он почил, когда мне едва стукнуло 22 года, как раз вечером после защиты моего диплома в авиационном университете. Эмоции, плюс сердечная недостаточность, два компонента и человека нет в мире живых. Возможно было ещё что-то, о чем история умалчивает, а покойные не говорят вслух. Поспешная свадьба превратилась в каждодневную рутину в течение пяти лет, но мы с Пэнси всегда любили друг друга, как друзья, как брат с сестрой. Мы честно пытались спасти наш брак, изо всех сил пытались, но между нами не было никогда той страсти, которая бывает присуща влюблённым молодоженам. Мы с ней поняли только через три года совместной жизни, что с браком поспешили, но продержались ещё немного. Мы никогда не ругались с Паркинсон, всегда помогали друг другу, заботились, да и секс у нас был регулярный -- дважды в неделю, как по расписанию. Нежность была, благодарность друг другу и привязанность, но страсти, которая сносит все на своем пути, и горит в душе подобно пожару... Что если не увидишь хотя-бы день любимого человека -- смерти подобно... Нет, такого у нас не было, как я уже сказал, зато между нами осталось уважение друг к другу и терпение. А хотелось хотя-бы раз испытать тайфун любви, о котором пишут в романах. Я устроился на работу сразу после универа в компанию дяди — кузена моей матери, Нарциссы Малфой, к Сириусу Ориону Блэку. Двоюродный дядя взял меня в свой холдинг в технический отдел. Я же занимался эскизами и чертежами автомобилей, разной техники и тд. В своём деле я считался лучшим. Сириус очень ценил меня и помогал, чем мог. В родовое имение Малфой-мэнора каждый день не наездишься, поэтому я после сдачи удачного макета нового уборочного комбайна нового поколения, получив свой гонорар, смог купить в Лондоне трехкомнатную квартиру с видом на реку Темзу. Немного с деньгами помог Сириус, пришлось продать машину и кое-какие украшения отца. Устроившись в новой квартире, а она оказалась в квартале от холдинга, я пришёл в кабинет Блэка. — Драко, мне очень жаль, — произнес Сириус, — что у вас с Паркинсон ничего не получилось. Пять лет брака... Эх, как же жаль... Могу я чем-то помочь тебе? Нарцисса бы очень хотела этого. — Я в полном порядке, дядя, — ответил я. — Я отпустил Пэнси, разве я мог помешать настоящей любви? Нет, я не смог. Если можно, Сириус, я хотел бы на пару недель уехать, мне надо отдохнуть от всего. — Конечно, Драко, — ответил мужчина. -- Билет и проживание в отеле я оплачу сам. Все за счёт холдинга. Скажи только, куда ты хочешь поехать, и где желаешь остановиться? Я, конечно, заранее подобрал отель. Мне захотелось поехать в Австралию, там как раз сейчас лето, тогда как у нас — зима. Я назвал Сидней и отель. Блэк моментально позвонил какому-то знакомому в Австралию (не удивлюсь, если у дяди по всему миру знакомые!), заказал при мне билет и произнес: — Посиди пару минут у меня в кабинете, я сейчас… Сириус вошел в какую-то дверь соседнюю. Думаю, что это его личные апартаменты в холдинге. Должен же он где-то отдыхать время от времени? Вернулся он буквально минуты через три, и протянул мне увесистый конвертик. — Это на текущие расходы, Драко. В память о Нарциссе. У неё ведь день рождения через неделю. Возьми. Я так скорблю, что о моей сестре осталась только память, нет ни могилы — ничего. — Да, — кивнул я, — самолёт взорвался в небе, сгорели все, нашли лишь какие-то фрагменты обгорелого железа — и все. — Вот и я скорблю, Драко. Прихожу на Гриммо и вспоминаю, как детьми мы играли вместе, когда она с сестрами и родителями гостила у нас. Ладно, поезжай домой, в 18 часов тебе доставят билет. Самолёт будет завтра. Прости, поехать в аэропорт с тобой не смогу, у меня дел по горло. — Все нормально, Сириус, — ответил я и Блэк меня обнял. Две недели пролетели быстро. Океан, отдых и ничегонеделание помогли мне прийти в себя от всего. Именно в Сиднее, побывав как-то в ночном баре, я понял окончательно, и принял свою природу с ориентацией. До этого я гнал мысли о парнях, считая такое влечение грехом и пошлостью, но неожиданно я увидел, что счастье существует и среди однополых отношений. Теперь понятно, почему страсти между мной и Пэнси не было. Я не такой как все. Иной. Паркинсон тоже оказалась другой, она полюбила девушку, но до последнего сопротивлялась своим чувствам. Та девица работала журналисткой в журнале «Люди Британии». Гермиона Джин Грейнджер делала репортаж в холдинге «Планета Сириус». После того, как Грейнджер ушла, моя жена (на тот момент мы ещё были женаты!) потеряла покой. В один день из выходных она призналась мне, что влюбилась в репотершу. В Англии развита толерантность, но все же не так широко, как в Германии, Голландии или в Штатах. В Англии не все принимают однополые отношения. Вот теперь и я понял, что моя природа иная. Я вернулся в промозглый Лондон как раз в конце января. Загоревший, со светло-золотистой кожей, с совсем почти белыми волосами, выгоревшими на солнце, и с сияющими серыми глазами. Холдинг жил привычной жизнью. Ещё месяца полтора назад здесь царила Паркинсон, и её кабинет директора технического отдела находился за дверью нашего большого офиса, где мы работали, занимаясь чертежами и эскизами. Рядом со мной занимала стол Полумна Лавгуд. Все считали, что мы с ней родные брат с сестрой. Белые волосы, светлые глаза, изящные манеры и даже одевались мы похоже: приходили на работу в схожих по цветовой гамме нарядах; любили чай, тогда как другие глотали кофе; предпочитали не торты, а шоколад и имбирное печенье. В общем, во многом с Луной мы были похожи. Наше сходство мы поддерживали, подыгрывали друг другу и не оспаривали. У меня никогда не было сестры, а у неё брата, поэтому мы и не сопротивлялись общему мнению о нас. Она знала, что мне нравятся парни, а я был в курсе, что она замужем за Невиллом Лонгботтомом, который работает у нас в отделе продаж. Так вот, я удивился, придя на работу в понедельник и увидев, что на двери, где раньше было написано: «Директор технического отдела. Пэнси Э. Паркинсон», теперь написана фамилия другая: «Гарри Джеймс Поттер». — Привет, Лавгуд! — поздоровался я и протянул Полумне пакет с шоколадом из Австралии. — У нас перемены в отделе? — Привет, Малфой! — ответила девушка. — Приехал крестник нашего президента холдинга, зовут Гарри Джеймс Поттер. Я его до дрожи боюсь. Тридцать три года, имеет сына. Платит алименты жене, она у него спортсменка. В разводе пять лет. Скажу по секрету — гей. — С чего бы сразу гей, Лавгуд? — удивился я. — На наших девчонок вообще не смотрит, — кивнула Полумна. — Суров, молчалив и весьма опасен. Как, кстати, ты отдохнул? Расскажешь? — Ахах! — рассмеялся я, но замолчал, потому что весь техотдел замер. К Луне подошел ОН — мужчина моей мечты… Высокий, сильный, короткая стрижка-лесенка; чёрные волосы и насыщенного цвета губы, словно он их кусал или только что целовался с кем-то; смуглая кожа и яркие зеленые глаза — блестящие изумруды насыщенного колора. Одет он был в чёрную кожу, дубленка очень мягкая с широким воротом фирмы «Paolo Moretti», стильная; брюки заправлены в хромовые высокие ботинки. Мачо полицейский или бандюган из китайской триады. Весь из себя такой крутяк. Да наши все штабелями лягут перед таким секс символом. Он держал в руках папку с письмами и документами, видимо, только приехал в холдинг. Опаздывает. 9.15 на часах, а начало работы ровно в 9.00. Очень красивый, подтянутый, ему не дашь больше 28 — 30 лет. Гладкое лицо, руки красивые, походка — прелесть просто. Я залип на него, кажется даже дышать-не дышал. Только одна мысль осталась в голове: «Хочу». — Миссис Лавгуд-Лонг… Полумна, пожалуйста, распечатайте срочно письма, ответьте по необходимости на некоторые, они на немецком и испанском языках. Скорее, прошу… — Я все поняла, босс! — ответила девушка и сразу начала раскрывать содержимое папки. Луна у нас закончила университет иностранных языков и культуры. Главный развернулся и, не глядя ни на кого, вышел из нашего, как я называю, аквариума. А планктон офисный остался. Все отмерли и вздохнули с облегчением — ушел к себе. Девчонки подкрасились, причесались, а парни потянулись к кофемашине. — Драко, отомри! — услышал я голос Луны. — Завари мне чай зелёный, пока я занимаюсь письмами. Пожалуйста… Малфой, слышишь? Я нового босса до чертиков боюсь. Как посмотрит своими зелёными радарами на меня, так я готова умереть на месте. Ну же, Драко, не тормози! — А? Чего? Кто это был вообще? — поинтересовался я, когда смог говорить и думать. — Какой… Ох, я пропал, Луна! — Прекрати сходить с ума, Драко, ты не в его вкусе, — возразила Полумна и открыла вкладку папок с документами в своём компе. — Иди и завари нам с тобой чай. Этот Поттер за две недели ни с кем из нас нормально не говорил. Все только по делу и быстро. Нелюдимый он. — Я не в его?.. А кто в его?.. Но я хочу… — ответил я. Целый день босс не выходил из кабинета, к нему даже Сириус сам пришёл, и обед им принесли с кухни. Вот это трудоголик, мать твою… Я занимался сегодня переводом с французского языка целой брошюры про медицинские оборудования. Заявка была оставлена на моем столе Блэком, как сказала Лавгуд ещё два дня назад. Вечером перевод был закончен и я брошюру распечатал, закрепил в папку и понес к президенту холдинга в кабинет. — Он мне понравился, крёстный! — услышал я голос директора Поттера в кабинете Сириуса. — Наивный только немного. Глаза большущие и смотрит эдаким олененком. — Нет, душа моя, олень — это ты у нас, а он — котик морской. «Ну все, — решил я, подумав, что обсуждают они мою персону, так как утром я пялился на нового босса во все глаза, — надо прервать их». Я постучал и разговор смолк. — Войдите! — услышал я голос президента холдинга. Я вошел и глянул на Поттера, он сидел в кресле рядом с аквариумом и читал какую-то газету. Ноль внимания на меня, ноль эмоций. — А, принес, Драко? — спросил Блэк. — Как отдохнул в Сиднее? Девушку присмотрел себе? Они в Австралии особенные — колоритные и чувственные. Так как? — У меня Луна есть, — выпалил я, — нам с ней хорошо. — Лавгуд? — удивился Сириус. Я же посмотрел на реакцию директора технического отдела, но — ноль эмоций. Меня в его поле зрения вообще нет, игнорирует на все двести процентов. — Так ведь Полумна замужем за Невиллом. — Да я не в том смысле, Сириус! — возразил я. — Она у меня есть, с кем можно поговорить, я это имел ввиду. — Ох, аж от сердца отлегло, — рассмеялся Блэк. — Не пугай меня так больше, племянничек. Ну-ка, давай посмотрим, что ты там наперевел? Я стал пересказывать брошюру, не сводя глаз с Поттера, а он даже головы не поднял. Вообще нет реакции на меня. Никакой. Я смотрю в упор, а ему хоть бы хны. Холодный, каменный тип. Настоящий эсессовец в этой свой дубленке от «Paolo Moretti». Ариец. «Тип нордический... Беспощаден к врагам рейха», — вспомнилось мне высказывание из одного военного фильма. Конечно, я для него — малолетка. Мне в июне исполнится 24 года, а ему 34. Десять лет — существенная разница в возрасте. — Я думаю, Сириус, что вот эта схема биокамеры больше подойдёт к той, что вы хотите создать. С чертежами я помогу, если надо? — сказал я и перевернул на нужную страницу. — Да-да… — ответил Блэк. — Мы сейчас обсудим это с моим крестником. Спасибо. А ты беги, поздно уже, Драко. Про вечеринку на Валентинов день не забудь. Я вышел из кабинета, меня от гнева трясло. Этот Поттер… Просто невозможен. Хоть бы головой кивнул, а то ни здравствуй тебе, ни — досвидания. «Дикарь, невежда! — ругался я. — Как ты целуешься, Поттер? Твои губы такие сочные, полные и насыщенные цветом… Нет, Драко, не думай о нем. Пусть так и остаётся гестаповцем». Готовить не хотелось, да и поздно уже. Я зашёл в супермаркет и купил пачку японских пельменей «Гёдза» из овощей с креветками; готовых два салата: из спаржи с морковью и овощей, авокадо с зеленью, яйцом и томатами, а также плитку темного шоколада на завтрак. После ужина я сел за мольберт и сделал набросок головы и глаз Поттера. Глаза получились словно живые. Я налил пару глотков белого вина в бокал, и сел напротив мольберта. — И что мне сделать, Поттер, чтобы ты обратил на меня внимание? — спросил я и выпил вино. — Ведь я утонул в твоих глазах сегодня, я погряз в тебе, как ящерка в зыбучих песках Сахары. Ты ведь… Я ведь сойду с ума от твоего равнодушия. Смогу ли я уснуть сегодня? Приснись мне, Гарри Джеймс, мать твою, Поттер, и скажи хоть слово во сне, нелюдимый ты тип. Я ополоснул бокал и пошёл спать. Как ни странно, но сон пришёл ко мне быстро, я упал в объятия Морфея, чтобы завтра… Завтра будет новый день…