После дождичка в четверг

ГАРРИ ПОТТЕР. *** — Ну, Гарри, как тебе понравился Малфой? — поинтересовался Блэк. — Он очень умный, честный, талантливый, можно сказать, даже гениальный. Он умеет делать превосходно макеты и чертежи не только самолётов, вертолётом, машин и техники, но у него прекрасно получаются и эскизы домов. Говорят ведь, если Бог поцелует кого-то в лоб, то все в его руках спорится, гениальность не купишь, с ней человек рождается. Вот и Драко у нас — кладязь. В детстве, как и ты, Гарри, он остался сиротой. Твои родители утонули на лодке, разбились о скалы в шторм, когда тебе исполнился год, а у Малфоя живьём сгорели в самолете на высоте восемь тысяч метров над землёй. Нет ни могилы — ничего. — Он мне понравился. Очень красивый, как раз такой, каким я его и представлял. Такой чистый мальчик, нетронутый девственник. Я уже вижу его на моей кровати. Нам будет хорошо с ним. А развелся он с женой почему, крёстный? — спросил я. — После пяти лет брака, они с супругой вдруг поняли, что он любит парней, а она — девушек. Я Северусу сразу сказал, что Драко — не гетеросексуал. С Пэнси они поженились против воли Снейпа и родителей Паркинсон. Молодые, горячие, смелые… Едва восемнадцать исполнилось — и вперёд! После заключения брака вышли из здания мэрии довольные, словно весь мир покорили себе. Но надо отдать должное, Малфою, они держались пять лет, уступали друг другу, берегли их отношения, не ругались никогда. Но ты и сам знаешь, что если нет той самой любви, брак не спасти. Твоя подруга детства увела Пэнси Паркинсон… — Гермиона, крёстный? — Сириус кивнул. — Но как? Она ведь была помолвлена с Рональдом Уизли? — Грейнджер — репортер, она увидела в нашем холдинге Паркинсон, и это стало концом их отношений с Уизли. Теперь Гермиона помолвлена с Пэнси, а Драко один остался. Я видел вчера, как на тебя «глазел» Малфой, это — любовь с первого взгляда, мой дорогой крестник. — Он ведь не помнит меня, да, Сириус? Не помнит тот день, когда Северус пригласил тебя, а с тобой и меня в Малфой-мэнор? Драко исполнилось в тот день пятнадцать лет, а мне почти двадцать пять. Я был женат на Джинни Уизли, но увидев Малфоя, я полюбил его всем сердцем. И это была любовь с первого взгляда. Тогда я поклялся, что рано или поздно, но Драко станет моим. — И именно тогда ты осознал свою природу. У вас с Джинни похожий был брак на союз Драко с Паркинсон. Вы сумели родить сына Джеймса Сириуса и три года протянули этот брак. — Мы уже пять лет, как в разводе с Джинни. Наш брак был анулирован, когда Джейми исполнилось три года, — возразил Гарри. — Джейми восемь лет, — сказал Блэк. — Он — мой крестник, как и ты, Гарри, но что собираешься делать дальше? — Джинни и я, мы — равноправные опекуны нашего сына. Она не имеет претензий, что я — не гетеросексуал, я дал ей полную свободу жить с тем, кого она хочет. Я перечисляю ей прекрасные алименты, она довольна и я рад. Джейми постоянно живёт то у неё, то у меня. — А если ты сойдешься с Драко, примет ли мальчик его, как свою семью? — Я не знаю, Сириус, и только это останавливает меня от того, чтобы не пойти к Драко немедленно и не сделать его моим. Малфой по возрасту моему сыну в братья годится, у них разница шестнадцать неполных лет. Я не знаю, крёстный, я думаю. Я видел сам с какой страстью Драко смотрел на меня, но я должен был быть суровым, иначе поцеловал бы его при всех. Я видел, что он злится из-за моего бесчувствия, холодности, но я пока не знаю, что делать. Я жду, что будет дальше… *** От Автора. *** Два дня пролетели незаметно. Гарри уехал в Прагу к бывшей жене и сыну, Джеймс решил пожить с отцом. Так как у Уизлетты не было времени отвезти сына в Лондон самой, она вызвала Поттера в Прагу. Вот он и поехал, а Блэк, тем временем, готовил свой особняк к принятию второго крестника, и поехал за подарками. Холдинг в отсутствии нелюдима вздохнул свободнее. Технический отдел под руководством Полумны Лавгуд веселился, но свои обязанности выполнял. Луна на этот счёт была строгой. Но все же… Кофе гоняли, чаи, ели пироженки и кексики; бегали за пирожками через дорогу. «Повылазили мыши из нор, пока коты не в амбаре», — как говорится. Но мыши рано обрадовались — Гарри, как уехал внезапно, так и приехал — что снег на голову опустился. А произошло это в среду после обеда. Техотдел пришёл с обеда и все начали работать, как и всегда, но кто-то болтал, кто-то смеялся, при этом. — Полумна, ты с кем на Валентинов день пойдёшь? — поинтересовался Малфой. — С мужем, с кем же ещё? Невилл у меня спокойный, но танцевать любит, особенно со мной. А что? У тебя девчонки нет? Приглядись к Дафне Гринграсс из отдела маркетинга или к одной из сестер Патил, они — красавицы, из финансового отдела, — улыбнулась Лавгуд. — Эх, одни девчонки. А что насчёт парней, Луна? — вздохнул блондин. — ОН ведь с кем-то другим на вечеринку придёт. — Ты это о ком, о Поттере? — не поняла Полумна. — О нем, конечно, Лавгуд, — вздохнул снова парень. — Эсессовец не понимает, что своей холодностью сводит меня с ума. — Я бы пошла с тобой, но мой муж, он тебе все лицо расквасит, если ты прикоснешься ко мне. Собственник. Скажу тебе по секрету, я, наконец-то, в положении, два месяца уже. — Ух ты! — рассмеялся Малфой. — А твой то знает об этом? Рад? — Не знает пока, я ему на Валентинов день сказать хочу, — ответила девушка. — Он с Симусом создал какую-то крутую программу по рекламе, дорабатывают, президент завтра принимать её будет, ну я и молчу пока. Невилл весь в работе. Приходит домой и падает, на ходу засыпает. — Да, знакомо. Я когда рисую проект, тоже ни есть, ни спать не могу. Понимаю. Не знаешь, когда моя любовь приедет? Куда он уехал вообще? — спросил Малфой. — Не говори так при всех, беду на себя навлечешь, перессуды начнутся и косые взгляды. Слышала краем уха, что он в Прагу поехал за сыном. Джинни Уизли уезжает куда-то. Ну, бывшая Поттера... А Джейми оставить не с кем. Сириус же поехал за подарками и игрушками, Валентинов день он будет с мелким крестником, а наш директор — с холдингом. Так что… — М-да, вот так дела… А есть у тебя фото ребёнка Гарри? — вздохнул блондин. — Нет, но я видела сына Поттера, он приезжал как-то к Сириусу с мальчиком. Это было около трех лет назад. У ребенка только волосы от Гарри достались, а так он — копия родственников бывшей жены. Когда ты появился у нас, я сначала подумала, что ты станешь фотомоделью нашего холдинга и мальчиком Блэка. — Вот же ты извращенка, Лавгуд! — вспыхнул Драко. — Сириус — мой дядя, он — брат моей матери и относится ко мне, как к сыну. У Блэка есть муж, тайный, но есть и ребёнок у них от суррогатной матери. — Когда ты появился, все девчонки сразу навострили свои уши и глаза, ну и я туда же. Красивый же ты, Малфой. А потом оказалось, что ты уже женат. Полумна кинула ему скрепки на стол, но они от силы броска и траектории полёта пролетели дальше, рассыпавшись по всему полу. — Луна, я тебе бросаю вызов! Дуэль, дорогая! Зачем так рассыпать скрепки, чтобы я потом корячился на полу? — Но я в положении! Не мне же корячиться? — возразила Лавгуд. — Во-во, а мне ползать теперь?! Я требую компенсацию… Луна засмеялась задорно и весело, а Драко сполз на пол и принялся собирать. Большая часть улетела за соседний столик, где работала Пенелопа Кристал — завистливая и, знающая себе цену девица лет двадцати пяти. Она отошла, чтобы Малфой смог собрать разноцветные скрепки, всякие зажимы и прищепки для страниц. Блондин залез под стол и стал ворчать, что Полумна должна ему коробку имбирных печений и банку настоящего зелёного чая «Белый Дракон». Смех в техотделе смолк внезапно, а Малфой, корячась раком, увидел знакомые высокие хромовые ботинки. Эсессовец вернулся? Блондин вылез из-под стола, но в последний момент ударился головой о поверхность того самого стола, но почувствовал на своей голове руку, потом ещё и голос услышал: — Осторожнее, голову береги, Малфой. Тогда блондин и вовсе сел на пятую точку и уставился на Гарри. — Давай руку, — снова произнес «гестаповец» и протянул руку сам. Драко не моргал. Он смотрел на Поттера и не мог оторвать глаз, тот тоже пялился на блондина и не собирался отводить взгляда. Но ещё и улыбался, к тому-же. Красиво так, едва уловимо, тепло и только для парня напротив улыбался. — Ну же, Малфой? И тогда Драко протянул руку. Сухая и тёплая ладонь брюнета обхватила его ладонь, внезапно словно ток прошел сквозь них. Гарри рванул блондина на себя, и Малфоя подбросило, впечатало в грудь Поттера. — Осторожнее, Драко. Береги себя, мальчик, — тихо прошептал Гарри на ухо парню. Только для него. Блондин посмотрел в глаза мужчине, и увидел в них дьявольский огонь полыхающего желания. Это пламя вот-вот казалось вырвется из Гарри и сожжет Малфоя. Драко сглотнул и поперхнулся своей слюной. Луна мгновенно подала директору стакан воды, а тот протянул его блондину. После он ушел в свой кабинет. Когда парень откашлялся, он прошипел на ухо Полумне: — Ты видела, как он меня поднял? Ты видела улыбку этого садиста? Да я же с ума теперь сойду, если он не поцелует меня. — Мальчик мой, не увлекайся, — тихо ответила Лавгуд, — он просто поднял тебя с пола. Реалистичнее думай, а не фантазируй, Драко. Он принес тебе три огромных текста на французском. Давай, вернись на землю и работай. Конечно, Драко работал со среды до пятницы включительно. Поттер присылал ему новые переводы и два чертежа, чтобы он исправил / подправил его, написал, что не так? Они почти до Валентинова дня не виделись. Войти в кабинет к боссу блондин без вызова не смел, а директор молчал. Драко сходил с ума от запаха парфюма брюнета, от своей безудержной страсти. Вроде у Малфоя был не хуже парфюм, но у Гарри, как думалось блондину, — особенный. Он видел эсессовца везде: в тарелке супа, в кружке сока, перед глазами, в бокале вина, которое он пил на ночь — везде. Теперь Драко понимал, что значит любить, а не просто уважать человека, жить с ним и терпеть, как это было с Паркинсон. Любовь причиняет боль. Тут все внутренности от натуги и боли скручивает, что не вдохнуть и не выдохнуть. У Малфоя морским узлом завязывалась душа, когда он часами не мог увидеть Поттера, но ходил под дверями его кабинета; колени дрожали от напряжения. Хотелось влететь к директору и стукнуть по столу кулаком, заорать на весь холдинг: «Я не могу так больше, Поттер! Или убей меня, или поцелуй!» Но Гарри молчал. Он снова стал холодно-отстраренным, требовал работу от всех, наказывал и редко хвалил, но и сам пахал, как ломовая лошадь. Приходил в семь утра, уходил в десять-одиннадцать вечера. Поттер был везде и в курсе всех дел, но Драко не замечал в упор. Говорил со всеми, но не с Малфоем. Но вот наступил вечер Валентинова дня. Директор технического отдела не давал отдыха до 15 часов, гонял всех и требовал отчёт о проделанной работе. Актовый зал украсили ещё утром стажеры холдинга. Начало праздника в 18 часов. На вечеринку приехал Сириус Блэк. Он всех поздравил в Днем Влюбленных, выпил бокал шампанского. В холдинг прибыли гости и какие-то друзья Сириуса, которых он немного поразвлекал, показав свое детище. Гарри все не было. Драко устал ждать, ведь часы пробили 20.00. А потом блондин ждать устал, он решил напиться. — Один бокал пошёл! Хорошо! — рассмеялся Малфой, наливая себе в бокал шампанское. — После первой не закусывают? — спросил он сидящего за столом Симуса Финнигана. — Давай по второй, приятель? — Да меня жена уроет. Я — пасс, брат, да и ты не больно наседай на алкоголь, тебе двадцать лет хоть есть? — поинтересовался ирландец. — Двадцать четыре скоро, приятель, я уже совсем взрослый.  Ладно, бывай, за твоё здоровье! Я женился в 18, и тогда напился вусмерть. Мне почти 24 и я стал холостым, за это стоит выпить,. За свободу! — кивнул блондин и опрокинул залпом второй бокал, теперь уже вискаря. — Драко, прекращай пить, иначе я директору позвоню и он выпорет тебя, — услышал Малфой голос Лавгуд. — Оу, Луна моя ненаглядная! Скажи мне, душа моя, а у тебя есть номер моего личного садиста? Ик… — икнул блондин. -- Одолжи мне его, очь над… — попросил на пьяную голову Драко. — Не дури, Малфой, — вздохнула девушка. — Да я сегодня ему все скажу, Луна, я устал. Пусть убьёт меня, либо поцелует. Понимашь? Меня ты понмашь? — заговариваясь поинтересовался блондин. На помощь пришёл Невилл Лонгботтом, он сунул в руку Драко листок с номером, и увел Полумну, велел ей не вмешиваться в дела сердечные. А Малфой что? Он вынул телефон из кармана и стал набирать номер, качаясь, словно тонкая рябина на ветру. — Так.... Плюс 44 20… — проговаривал он вслух. — Слишком шумно, надо на балкон… — 08… — набрал он последние две цифры. Гудки, опять гудки и вот наконец: — Я слушаю, говорите? — узнал Драко голос Поттера. — Приходи немедленно на балкон, я здесь. Слышь меня? Мне над… Ик… тебе сказать кое-шо… Я жду. Живо, или я закричу на весь зал… Считаю до трид… ик… ти, Поттер. Я не шучу… Ик… Раз… Др… Два… Трим… Телефон Гарри отключил, он быстро помчался по коридору вниз, звоня параллельно крестному: — Присмотри за моим сыном, я оставлю за старших охрану и Невилла с Симусом. Драко поговорить решил на пьяную голову. Сириус, прошу тебя. — Конечно, мой дорогой, не мучай уже парня, он же влюбился в тебя до потери сознания. Узнал на собственной шкуре, что значит любить, а тут ты не хочешь его, не обращаешь внимания. Обламываешь... — усмехнулся Блэк. — Иди, я посмотрю за всем сам, а Джейми с моим сыном играет и с Римусом, они дома. — Я хочу Драко, больше жизни хочу, но… Ладно, пусть будет так, как все идёт, — кивнул брюнет и вошел в актовый зал, «проплыл»-провальсировал мимо охраны, давая им на ходу ЦУ, позвонил Невиллу и велел всю ситуацию взять в свои руки на пару с Финниганом. Друзья по школе, по универу вроде как. А потом он вышел на балкон, вернее, на большую и длинную лоджию. — Сорк девять… Сорок десять… Нет… Не бывает сорок десять… — считал Драко. — Малфой? — крикнул он и тот протер руками глаза, всматриваясь в силуэт напротив. — Ты пришёл? Ты здесь? — воскликнул блондин и стал падать. Гарри подхватил его на руки и понес прочь из зала. Малфой обнял за шею брюнета и прошептал горячо, пьяно и прерывисто: — Я не могу больше, эсессовец! Я не могу больше без тебя, гестаповец! Я люблю тебя, Поттер... Ик… — Я знаю, мальчик, все знаю, мой хороший. Ох, думаешь у меня остались силы не прикасаться к тебе? — прошептал Гарри в ответ. На стоянке своего «Лексуса», он посадил блондина впереди, а сам сел за руль. Брюнет опустил ниже сиденье Драко и сказал: — Поспи, мальчик, мы будем в дороге два с половиной часа. У него зазвонил телефон. — Да, Полумна? Сколько Малфой выпил, говоришь? Бокал шампанского и бокал виски? Я понял. Спасибо, дорогая, с меня причитается... Молодцы, что больше не дали ему выпить. Привет мужу! Блондин спал, свернувшись на сидении, пока Гарри гнал свой белый «Лексус» по трассе за город. Там у него был дом, который он купил для собственного отдыха. Река, лес рядом, всего десять домов, участок огроменный. Сейчас снег, да погода не располагает погулять, а вот летом за городом — рай. Спустя час пути Гарри остановил машину у какой-то деревушки, вынул из бардачка две таблетки мультиантипахмелина и разбудил Малфоя. — На-ка, выпей это, голова прояснится, мне нужно, чтобы ты через час-полтора пришёл в себя. Давай же, Драко, выпей, — попросил директор техотдела холдинга. — Поцелуй меня, Потти, тогда и выпью. Ик...  — пьяно и сонно пробормотал Малфой. — Выпей, Драко, тогда поцелую, — ответил брюнет и тот выпил. Малфой потянулся к Поттеру и тот жадно приник к устам блондина. Драко застонал и обнял мужчину за шею. Он кусался, целуя Гарри взахлеб, стонал и царапал кожу дубленки. — Я теперь знаю по собственному опыту, что значит сгорать от любви, когда один противный и вреднючий… — Гарри не дал парню договорить, поцеловал того жадно и глубоко снова. — Ещё, Поттер, ещё! — всхлипнул блондин и сам набросился на брюнета. Он пересел на его колени и стал ерзать, тереться, имитируя секс. — Такой страстный мальчик, совсем ещё чистый и нетронутый. Я обучу тебя всему, хороший мой, ты станешь моим украшением. А сейчас нам надо ехать, детка, иначе сюда приедет полиция, мы остановились в неположенном месте. — Не могу, я хочу тебя, Гарри, прямо здесь хочу… — всхлипнул блондин. — Через час с небольшим мы приедем домой, там я буду любить тебя всю эту ночь. Я хочу тебя в трезвым состоянии. А сейчас нам надо ехать, мальчик. Ещё час пути. Ты пока поспи, таблетки приведут тебя в адекватное состояние, Драко. Давай, пересядь на сиденье. — Обещай, что всю ночь будешь со мной? Я хочу всю жизнь! — ответил Малфой и устроился на сидении. — Клянусь, дитя, а сейчас нам пора в путь…