Белый мир, девушка в красном

      Послышался топот солдатских сапог. Всё что, видела Оливия, — так это обшарпанный потолок, мигающую лампочку и мотылька, что бился о толстое стекло.       — Что тут у нас? — вошла в комнату, судя по голосу, женщина и положила что-то тяжёлое на стол рядом с койкой. — Вы нашли её?       — Да, нашли, — мужчина явно поменялся в голосе, теперь он стал более покладистым и каким-то даже услужливым.       — Готовьте её. Быстрее, мы не знаем, сколько времени у нас осталось, — приказала женщина.       Мужчина засуетился, и на секунду мелькнул перед лицом Оливии: чёрные волосы, круглое лицо, щетина и белый медицинский халат.       — Что вы делаете? — пересохшими губами пролепетала девушка. — Пожалуйста, отпустите меня.       — Кровь, — командовала женщина, не обращая внимания на стоны прикованной к койке девушки.       Острая игла пронзила вену, бесцеремонно, быстро, с силой. Давящая боль пронзила всю руку, нервы забили тревогу, посылая в мозг многочисленные сигналы, что телу причинили вред. Оливия сжала зубы и застонала от острой боли.       — Больше. Бери больше крови, — кричала женщина, видя, как мужчина наполнил огромный шприц только наполовину. - Я займусь тканями.       Острое, холодное лезвие скальпеля, коснулось нежной кожи Оливии на другой руке и тут же стало вырисовывать на ней почти ровный квадрат. После чего женщина просто сорвала часть кожи, как сдирают пластырь, быстро и резко, не заботясь о той боли, что причинит эта варварская процедура. А боль оказалась такой, что Оливия потеряла сознание и очнулась только тогда, когда кусачки один за другим откусывали её пальцы на руке, ломая кости и перекусывая сухожилия.       — Что вы делаете? За что? — между криками боли спрашивала девушка своих мучителей. — Прекратите, пожалуйста. Не надо! Не надо!       — Мне нужно глазное яблоко и спинномозговая жидкость, — складывая отрубленные пальцы в пакет, спокойно сказала женщина, будто бы они не разделывали живую девушку, словно индейку к праздничному столу.       — Я возьму спинномозговую жидкость, — готовя очередной шприц, предложил мужчина в докторском халате. — С уважением к вам, но у меня больше опыта в этом деле.       — В прошлый раз ты промахнулся и обездвижил того парня, — ухмыльнулась женщина.       — Все мы не без греха, — переворачивая койку на механизмах таким образом, чтобы девушка оказалась лицом вниз, проговорил мужчина.       Боль внизу позвоночника заставила Оливию кричать что было сил. Кричать так громко, как она не кричала ещё никогда в жизни. Когда боль утихла, она почувствовала, как её ноги онемели и потеряли всякую способность двигаться. Её парализовало.       — Теперь глаз и в лабораторию. Быстро, — продолжала экзекуцию женщина.       Койка быстро приняла первоначальное положение. Над головой Оливии нависло худое женское лицо в круглых очках. Руки в резиновых медицинских перчатках, коснулись щеки и лба. Почему-то от этого человеческого прикосновения девушке стало так приятно и спокойно. Видимо, мозг пытался найти хоть что-то хорошее в этом аду.       Сталь коснулась века; боль и попытка закрыть глаза не помогли Оливии избежать того, что произошло дальше. Её правый глаз ловким движением инструмента оказался в руках женщины, и теперь девушка, крича от боли, могла видеть собственное глазное яблоко, уставившееся на неё пустым, ничего не выражающим зрачком.       Собрав инструменты и образцы тканей, крови, глаза и остальное, мужчина и женщина засобирались было уходить, как вдруг доктор заявила:       — Переверни её, а то захлебнется кровью раньше времени.       Мужчина подошёл к койке и повернул её в вертикальное положение, после чего они спешно удалились.       Оливия так и замерла в том положении, в каком её оставили, не в силах пошевелиться, намертво пристёгнутая ремнями к койке. Боль потихоньку отступала и превращалась из резкой и острой в тянущую и выматывающую. Её мозг просто не мог больше терпеть и заблокировал эту боль, чтобы не мучить ни себя, ни девушку.       — Один, два, три... — тихо, еле слышно начала считать девушка вслух.       Оливия резко открыла глаза. Она вновь стоит в коридоре, справа больничные койки, слева школьные парты. Тени метались то тут, то там в углах. Как только девушка пыталась сфокусировать взгляд, тени тут же растворялись. Голод толкал её вперёд.       Снова эта жажда, что мучила её в доме, когда Оливия только проснулась. Нужно искать еду и воду, нужно найти пропитание, идти и искать.       Звук металлической двери разбудил девушку.       — Пять, шесть, семь... — она автоматически продолжила считать, хотя понятия не имела, сколько в действительности прошло времени с того момента, как она заснула.       В комнату вошли двое военных, они тащили что-то в руках — как показалось девушке, мешок. При ближайшем рассмотрении это оказался никакой не мешок, а живой человек.       — Принимай новенького, — хохотал один из солдат, пристегивая человека наручниками к трубе у стены. — Твой спаситель.       Оливия в ужасе попыталась повернуть голову, чтобы рассмотреть, кого принесли солдаты.       — А она даже ничего, — другой солдат встал напротив девушки, загородив ей обзор. — Посмотри на неё.       Первый военный закончил с пленником и подошёл к девушке, внимательно осматривая её голое тело, пристегнутое к койке.       — Ну да, — согласился он.       Второй солдат протянул руку, чтобы дотронуться до оголённой груди девушки, но первый тут же перехватил её и громко прикрикнул:       — С ума сошёл. Осторожнее!       — Да ладно, я же... — оправдывался солдат.       — Пошли уже.       — Где Майкл? Что вы с ним сделали? — еле слышно простонала девушка, уставившись на военных единственным оставшимся глазом.       Солдаты шарахнулись, услышав её голос.       — Майкл? — переспросил солат.       — Парень, которого вы забрали с парковки гипермаркета Формат, — объяснила Оливия, она говорила очень медленно и тихо, проговаривая каждое слово чуть ли не по буквам.       — А, тот? — улыбнулся солдат. — Мы выпытали из него всё, что хотели. Он совсем слабак оказался. Мы и до основных пыток не дошли, как он сдал тебя.       — Это он тебя сдал, — хохотал другой солдат.       — Я это уже поняла, — стонала, с перекошенным лицом от боли, девушка. — Где он? Что вы с ним сделали? Он жив?       Солдаты переглянулись.       — Ну, в каком-то роде да, — сказал солдат. — Он здесь, посмотри.       Указательный палец показал на клетку со стеклянными вставками, что тоже находилась в этой комнате. Девушка совсем не замечала её раньше. Внутри крутилось и прощупывало стены белое существо. Оно мерцало и двоилось и лишь иногда замирало, пристально рассматривая собравшихся в комнате, уставившись на них белыми глазами.       — Белая смерть. Вы превратили его в чудовище, — обречённо простонала Оливия, поняв, что Майкл находился рядом с ней всё это время.       — Сволочи, — раздался знакомый голос, этого девушка опасалась больше всего: пленником, что сидел пристёгнутым к стене, оказался Курт. — Вы не люди, а чудовища.       — Это они не люди, — указывая на Майкла и Оливию, крикнул солдат. — Они пустые. Кого ты собрался спасать, старый дурак? Пришел тут, размахивая своей двустволкой, даже КПП не прошёл, глупец. Мы же всё видим.       Солдат указал на очки, что болтались на его шее.       — Резонатор вернул цвет нашим вещам, машинам, одежде, оружию, а ты слепой на нас с ружьём пошёл.       — Резонатор? — спросил Курт, вытирая окровавленное лицо рукавом куртки. — Что за хрень ты несёшь?       — Вы не посвящённые, всё равно не поймёте. Ваш удел бродить слепыми до конца жизни, — кричал на него солдат, после чего отвесил два удара, не выдержав наглости пленника.       — Что вы имеете, в виду, какие пустые? — шептала девушка.       — Он, ты — пустые, — объяснил солдат, указывая на белую смерть в клетке, что была когда-то Майклом, и на Оливию.       — Но я не белая смерть, не пустая, я человек, — не унималась девушка.       — Ты пустая, — отмахнулся от неё, как от назойливого комара, солдат. — Учёные применили на тебе резонатор. Вот и всё.       — Ладно тебе, Дик, пошли уже, — похлопал его по плечу другой солдат и они молча удалились, закрыв за собой дверь.       — Оливия, Оливия, — звал её Курт. — Прости меня.       Мужчина смотрел на обнажённое, изуродованное и измученное тело девушки и не смог сдержать слезы.       — Ты... тут ни при чём, Курт, — из последних сил говорила Оливия. — Зачем ты пришёл? Курт, ну зачем?       Мужчина молчал.       — Мне больше нечего терять, или я пересмотрел старых боевиков и хотел спасти тебя и Майкла в одиночку, а может, я действительно старый дурак, — ухмыльнулся Курт.       — Скажи, Курт. Я белая смерть? — не в силах посмотреть на свое тело из-за ремней, спросила Оливия.       — Нет, конечно нет. Не слушай этих идиотов. Ты ангел, солнышко.       — Ангел, — улыбнулась кривой улыбкой Оливия.       Дверь опять распахнулась, и на пороге показались двое: мужчина в белом халате и женщина в очках.       — Отлично, она ещё тут, — поправляя очки, заявила женщина. — Готовим вскрытие.       — Сейчас, мэм, — мужчина тут же удалился.       Женщина прошла в комнату и поначалу совсем не заметила мужчину, прикованного к трубе.       — Это что ещё? — спросила она пленника или сама себя.       — Подарочек на рождество, — улыбнулся Курт, показывая окровавленные зубы.       — Я... я пустая? — вдруг задала вопрос девушка женщине в очках, не планируя, что та ответит: на её мольбу ранее она не отвечала. — Я белая смерть? Что значит — применили резонатор?       — То и значит. Мы вернули с помощью калибровки резонатора тебе цвет, и, да, ты была пустой, — спокойно на этот раз почему-то ответила женщина. — Получается нечасто. Обычно пустых разрывает на атомы, но тебя удалось успешно откалибровать. Но ты сбежала.       Оливия вспомнила свое пробуждение в пустом доме. Она не помнила, как попала туда и кто она такая. Она полностью потеряла память.       — Я вам не верю, — простонала девушка. — Я человек, человек.       — Может, ты когда-то и была человеком. Только это давно уже не так. Ты монстр, чудовище, пожирающее людей в этом белоснежном мире. То, что ненадолго удалось вернуть тебе цвет, ни о чём не говорит, — женщина подняла в руке ручку; то, что она не была белой, как и почти всё в этой комнате, видел только Курт — Оливия и так видела цвета. — Но этот эффект не долгий и со временем исчезает. Способность пустых видеть мир в цвете после калибровки резонатором впечатляет. Благодаря этим знаниям мы изобрели очки, позволяющие видеть очертания объектов — из-за преломления и наложения цветов. Ты ещё послужишь человечеству, как и другие до тебя...       Оливия, насколько могла, мотала головой в разные стороны, показывая тем самым, что она не согласна.       — Не верю, не верю... я человек.       Нахмурив брови, женщина стояла в раздумьях. Ей самой захотелось доказать что это правда, что девушка никакой не человек, а всего лишь пустая. Подойдя к скамейке, она взяла красное платье.       — Моё платье... — простонала Оливия.       Женщина улыбнулась, рассмотрев платье получше.       — Это платье, о котором ты говоришь, — начала она. — Не платье вовсе, а просто ночная сорочка, и тем более, судя по бирке, я могу предположить, что раньше она была белого цвета.       — Что за чушь ты несёшь? — выкрикнул Курт.       — Это не чушь, — смерила его недовольным взглядом женщина. — Эта девушка была пустой. Она долгое время бродила по городу, пожирая живых. Эта белая сорочка пропиталась кровью её жертв. Когда мы её откалибровали резонатором, резонатор не распознал цвет сорочки как белый и выкрасил его в красный. Это как кинуть красный носок в стиральную машинку вместе с белыми вещами.       Послышались чьи-то довольные громкие шаги.       — Доктор Данхерн, у нас проблема, — с порога заявил достаточно высокий солдат в военной форме.       — Что такое? — недовольно фыркнула женщина в очках.       — Код красный, блок семнадцать, — объяснил военный.       — Это не проблема, а удача, — радостно заявила женщина и, закрыв за собой дверь, оставила пленников одних.       Курт и Оливия долго молчали, пока первой не заговорила девушка:       — Курт, они правы, я монстр.       — Что ты такое говоришь? — отмахнулся мужчина. — Смотри, что они с тобой сделали, они скажут всё что угодно, лишь бы оправдать свои зверства.       — Я ведь очнулась в том доме, потеряв память, и очень хотела пить, — продолжала Оливия. — Я не сразу поняла это, но пить мне хотелось кровь. Я почувствовала её вкус тогда, на губах, когда порезалась о стекло. Я хотела есть, но я хотела человеческого мяса. И тот монстр, в магазине, он схватил меня и отпустил, отпустил, потому что принял меня за свою. Я ничего не помню ни о себе, ни о том, как попала в тот дом. Я вижу реальный мир. И этот сон...       Оливия замолчала, пережидая, когда боль в её теле вновь утихнет.       — Этот сон. Я хожу по коридорам какого-то здания и ищу еду. Меня терзает голод, жуткий голод, он заставляет меня искать тени, гнаться за ними и пожирать.       — Оливия... — проговорил Курт.       — Ты встретил не ангела-спасителя, а дьявола под его личной. Монстра, пожирающего людей.       — Может быть, ты и была белой смертью, не отрицаю, — мотал головой Курт. — Но ты человечнее всех вместе взятых на этой базе. Ты человек, ты добрая, ты заботливая, ты сочувствующая, если это не человек, тогда я не знаю, что значит быть человеком.       Оливия смотрела на него оставшимся целым глазом и плакала.       — Спасибо, Курт, что ты был со мной. Что не бросил, — рыдала она, сглатывая слезы, перемешанные с кровью. — Спасибо Фреду, Майклу, Саре, спасибо вам.       — Ангелочек мой. Мы подвели тебя.       Рука девушки, лишённая пальцев, начала белеть.       — Оливия, — выкрикнул Курт. — Твоя рука.       — Она же сказала, что эффект временный, — простонала девушка. — Ничего не поделаешь. Я уже давно чувствую этот голод. Снова он. Опять.       — Оливия, не уходи, — кричал Курт, не в силах что-либо сделать.       — Прощай, Курт. Прощай и спасибо ещё раз.       Белизна расползалась по её телу с огромной скоростью и вскоре покрыла руки, ноги и тело, не затронув только голову.       — Прощай, Оливия...       Кожа на лице побелела в последнюю очередь. Кровь исчезла, пустая глазница приобрела молочный оттенок — и через секунду всё кончилось. Теперь к металлической койке была привязана не девушка, а белое чудовище, которое начало мерцать и двоиться. Сначала белая смерть с лёгкостью освободила ноги, потом резкими движениями всего тела выпутала руки и сорвала ошейник с шеи.       Оливия встала посреди комнаты; всё, как в тумане, кружилось и вертелось перед её глазами. Живот сковал жуткий голод, голод, который обычные люди не испытывают никогда в жизни. Впереди яркое пятно, с другой стороны тень, тень совсем не шевелится и не пытается убежать, как обычно.       Оливия склонилась над мужчиной, обхватив его голову руками.       — Прощай, ангел-спаситель мой, прощай, — прошептал Курт и закрыл глаза.       Челюсти с острыми зубами сомкнулись на его шее.