2
9 сентября 2021 г., 00:20
Граммофон издал последнюю ноту и начал потрескивать, сообщая хозяйке, что пластинка кончилась, но той было не до музыки. Валентина сидела за массивным деревянным столом, заставленным папками с разными бумагами, среди которых расположились какие-то приборы, маленький глобус Тейвата, письменные принадлежности, печать с золотой рукоятью и ещё несколько предметов, необходимых главе учебного центра. В центре стола лежало шесть папок с личными делами крио магичек, которые сейчас пребывали в санчасти. После той, потерявшей сознание почти сразу после пробежки, в скором времени отключились и другие пятеро, за кем было замечено странное свечение. Уже пару часов Валя потратила на исследования, но пока так и не нашла ни одной зацепки. Единственное, что связывало девочек, помимо принадлежности к 4-му Крио, было лишь то, что их часто замечали вместе и считали подругами. Само это свечение со своими эффектами напоминало рассказы про некоторые северо-западные воинственные народности, которые якобы могли входить в состояние боевой машины, которой неведома боль и усталость, и пребывать в нём до конца сражения. По известным данным ни у кого из этих девушек не было корней из той части страны, но кто знает этих сирот? Могли и в приюте напутать. Тем не менее, о четырёх была довольно подробная информация, ведь в приют они попали в осознанном возрасте, потеряв родителей или иных родственников, и имели за пределами людей, знакомых с почившими, которые и поделились разными сведениями. И эти сведения точно говорили, что девушки никак не были связаны с теми воителями. Нужно было изучить, что же именно происходит с этой шестёркой, чтобы делать дальнейшие выводы. Если это окажется неизвестным доселе влиянием обращения в крио магов, надо будет доработать препараты, чтобы стабилизировать возможность использовать переход в такое состояние умышленно и ослабить последствия выхода из него.
***
— Хватит! — твёрдо сказал Серёга, отбирая бутылку у Игара. — Тебе через пару часов на работу устраиваться, да не абы куда, а к фатуи. — Что ж ты за человек-то такой, не видишь, стрёмно мне! — Горыныч попытался выхватить бутылку. Безуспешно. — А чего ты боишься? Что они тебе могут сделать? Не возьмут на работу, и это максимум! — Да ну! Ты слышал Рэя? Этот хрен говорил, что там классных девчонок полно. А если меня не возьмут, то только от того, что ты мне сейчас не даёшь выпить! Я ж, когда выпью, совсем уверенный в себе буду, а ты мне мешаешь. Ну сам подумай: там же, наверняка, куча магичек, и электрические девочки, и морозные. И водяные, вроде бы, появились в последнее время. И ты жалеешь для меня жизненно необходимое мне бухло?! — Я не бухло жалею, дурень, а тебя! Коль припрёшься туда пьяным вдрова, точно не увидишь своих магичек! Ты уже достаточно выпил, чтобы быть и уверенным в себе, и оставаться адекватным, поверь. Кому, как не мне, знать тебя лучше? — Ну Серёг... — Никаких "ну"! Поллитра — твой максимум. Дальше ты теряешь себя, превращаясь в посмешище, которое не то что магички, даже их цицины побрезгуют трогать. Горыныч обиженно выдохнул и отвернулся. — Ладно. Твоя взяла, — сказал он через некоторое время. — Я тогда пойду потихоньку. — Успехов. Приходи завтра, расскажешь, что и как. Игар сидел на лавке неподалёку от дома, указанного в записке Рэя, и вертел в руках ещё не распечатанную бутылку. До назначенного времени оставалось около часа. Конечно же, первым делом после выхода от Сергея он заглянул в ближайшую пивнушку и купил заветную поллитру, но что-то не давало ему вынуть пробку и залить внутренности очередной порцией жгучей жидкости. Он злился на друга, тот очень точно описал, что будет, выпей он ещё немного. Злился на Рэя, зачем-то кинувшего эту фразу про девушек. Но самое главное, злился на себя, не в силах понять, почему вдруг так волнуется перед, по сути, обычным получением работы. За исключением совсем уж раннего этапа самостоятельной жизни он никогда не боялся, что его не возьмут на работу. Ведь в мире существует столько разных возможностей: не получилось тут — получится где-то ещё. И ТСК это ещё. Неизвестность пугала. ТСК могло означать буквально что угодно, от безобидного товарно-сортировочного комплекса (который, впрочем, не подошёл) до какой-нибудь толуолсульфокислоты, ведь чёткого описания, что нужно будет делать, Рэй не дал. Ездить по стране, что-то писать? Это подходит к уйме видов деятельности! А если это туристический спортивный клуб? И нужно будет стать инструктором или организатором? Нет, конечно, после должного обучения Игар справился бы и с этим, но, опять же, тот тупой армеец сказал про девушек! Ну и что, что девушек? Скольких он уже встречал на своём пути, водя торговую повозку? А во время писательства для газеты? Чем эти долбаные магички отличаются от обычных девчонок? Игар вскочил. — Да ничем, блядь, не отличаются! Размахнулся, швырнул бутылку в ближайший сугроб. — Такие же девки, как и все остальные! Просто вымуштрованные и что-то там умеющие вытворять из этих фатуёвых штук! Почему, сука, я так... Почему?!***
В темноте больничной палаты послышался скрип койки. — Тут есть кто-нибудь? — прозвучал тихий голос. — Тань, очнулась, наконец? — донеслось откуда-то сбоку. — Тоня? — Да, я. — Что было после пробежки, когда я отключилась? Тоня рассказала, как Валентина дотащила её до санчасти, после чего всем начали делать разные анализы и обследования, в процессе которых все оставшиеся магички потеряли сознание. Не из-за анализов, конечно, а сами. Таня же, по словам подруги, на несколько секунд пришла в себя, после чего заснула так крепко, что никто не смог разбудить. Девушек оставили в общей палате до следующего дня. — И что говорят врачи? — Да они молчат, как рыба об лёд! Ничего я от них не смогла добиться. Завтра новые исследования будут, больше ничего не знаю. — Спасибо... Куда бы я без тебя. Давай спать, а то завтра снова петуха проспим. — Да какой петух в санчасти? Ладно. Спи. Завтра что-то будет...***
— Вы к кому? — спросил консьерж, поправив очки, чтобы лучше разглядеть вошедшего человека. — Я это... — замялся Горыныч, доставая из кармана бумажку, — к Авдотье Васильевне, — прочитал он, — Кирншульц. — Вы Игар, наверное? Меня предупреждали о вашем визите, проходите, пожалуйста. Третий этаж, девятая квартира. — Благодарю, — кивнул Игар и шагнул в сторону лестницы. Дом был явно старой постройки, но из тех, где квартиры стоили бешеной моры. Конечно, наличие консьержа уже выдавало, что в доме живут далеко не последние люди, но даже сам подъезд поражал. Конечно, ему не хватало ремонта... Впрочем, и без того он выглядел величественно. Бирюзовые стены с белыми барельефами, частично покрытыми позолотой, лишь приобрели особенный шарм от трещин штукатурки. Лепнина с причудливыми узорами, приютившаяся между стенами и белым потолком, создавала красивый переход к потолочным узорам, также местами позолоченным. Центральная печь, создающая тепло во всём подъезде, не могла оставить равнодушным ни одного ценителя искусства, являя каждому проходящему мимо чудесные узоры на тёмно-коричневых каменных пластинах, гармонично сочетающихся с чёрными чугунными деталями самого котла. За дверцей уютно гудело пламя, разгоняя тепло по всем батареям, расположенным на лестнице и в квартирах жителей. Горыныч провёл рукой по тёмным деревянным перилам, видавшим уже, наверное, не одну сотню рук, и почувствовал тепло, словно рука коснулась чего-то настолько родного, что даже словами не описать. Поднялся на пол-этажа, до ближайшего окна. За помутневшим стеклом виднелась улица, покрытая снегом, рыжеватым от тусклого света фонаря. Поднял голову. Верхняя часть окна была выполнена витражным остеклением, но в темноте ночного города не могла явить все свои краски, что сильно огорчило парня. Но не стоило задерживаться: назначенное время истекало через две минуты. Игар взлетел на третий этаж, не обращая внимание ни на витые стойки, поддерживающие перила, ни на коричневые радиаторы отопления, издали выглядевшие ржавыми, но в действительности оказавшиеся свежепокрашенными, ни на какие-либо иные прекрасные детали, завершающие картину этого подъезда. Квартира девять. Небольшой молоточек на цепочке. Игар осторожно снял его и три раза постучал по специальному выступу на двери. — Кто там? — прозвучал из-за двери женский голос. — Авдотья Васильевна? Это Игар, Рэй должен был предупредить о моём визите. — Да, вы как раз вовремя, заходите, пожалуйста, — щёлкнул замок, дверь открылась. Женщина совсем не выглядела старухой, как думал Игар, прочитав её имя. Ей можно было дать лет сорок, максимум, сорок пять. Белая блузка с синей вышивкой на воротничке, тёмно-бордовый пиджак, такие же штаны. Длинные чёрные волосы уложены в аккуратную и неброскую причёску. Единственное, не сочетающееся с общей картиной — жёлтые пушистые тапочки, выглядевшие очень тёплыми и удобными. Как только Игар вошёл, женщина закрыла дверь, показала, куда повесить шубу, выставила гостевые тапочки. — Руки помыть можно здесь, — махнула на одну из дверей, — зелёное полотенце. Потом проходите на кухню, пожалуйста. Квартира выглядела гораздо скромнее подъезда, но в ней было уютно и тепло. — Присаживайтесь, пожалуйста, — Авдотья Васильевна указала на стул, — чаю? — Да, будьте добры, — кивнул Игар. — Лимончик? — Буду благодарен. — У вас чудесный чай, — сказал парень, сделав пару глотков, — а мёд не перебивает ароматы трав, я такого никогда не пробовал. Хозяйка улыбнулась. — Это особый чай и мёд, я достаю их лишь в редких случаях, к каким, безусловно, относится и сегодняшний. Горыныч заинтригованно поднял бровь. — Понимаете, Игар... Как вас по батюшке? — Александрович. — Дело в том, Игар Александрович, что Юрик мало кого рекомендует именно мне, но уж если он это сделал, то встретить гостя нужно наилучшим образом. — Юрик? — Ах, прошу прощения, вам он, похоже, представился лишь псевдонимом фатуи. Я о Рэймонде. Скажите, он вам рассказал, чем вы будете заниматься? Игар сказал про письменные работы, поездки в различные места и странную аббревиатуру ТСК, которой он пока не нашёл объяснения. Про девушек, разумеется, умолчал. — Ах, ТСК, — усмехнулась Авдотья Васильевна, — телеметрия, слежение и контроль. Я занимаюсь этим уже многие годы, поэтому хорошо понимаю, какие люди нам нужны. Расскажите, пожалуйста, кто ваши родители, как вы жили, чем занимались раньше, что делаете сейчас. Горыныч подробно ответил на поставленные вопросы, впрочем, опустив некоторые детали, казавшиеся ему либо несущественными, либо постыдными. Чай был очень кстати. За свои двадцать шесть лет жизни парень успел повидать многое, сменил массу работ, познакомился с кучей людей, а чай своим приятным вкусом не только смачивал горло, но и, как будто бы, слегка развязывал язык. Да Игар и не удивился бы, окажись это правдой. Прошло не меньше часа прежде чем парень закончил свой рассказ. Всё это время Авдотья Васильевна внимательно слушала, иногда делая заметки в своей тетради. — Благодарю за столь подробный рассказ, местами даже было интересно слушать, — улыбнулась женщина. — Пришло время практического испытания. — Что нужно сделать? — Честно скажу: не знаю, — она покачала головой, — и никто не может знать наперёд. Каждого за той дверью ждёт своё собственное испытание. Я лишь могу проводить вас ко входу, пожелать удачи и надеяться, что вы вернётесь живым и здоровым. — Так. Разрешите сперва задать несколько вопросов. — Пожалуйста. — Сколько людей проходило испытание и сколько из них вернулось... не совсем здоровыми? Сколько не вернулось? Что будет, если я не вернусь или вернусь пострадавшим, могу ли рассчитывать на всю возможную помощь или лечение? Возможно ли вернуться, не выполнив испытание? Нужно ли будет тепло одеться? Сколько времени обычно длится испытание? Женщина усмехнулась. — Вы задаёте правильные вопросы, похвально. Испытание проходилось более чем пятьюдесятью людьми, можно посмотреть записи для точной цифры, — Игар помотал головой, — не вернулся лишь один человек, около десятка вернулось с различными травмами — ушибы, царапины, у кого-то был перелом ноги. Ещё двое вернулись с психическими отклонениями, но не было ничего такого, что нельзя было бы вылечить. Если вы не вернётесь, сразу скажу, никто специально за вами не придёт. Однако, в каком бы состоянии вы не пришли, будет оказана максимальная поддержка. Возвращение означает успешное выполнение испытания, хотя итоговая оценка зависит от информации, которую вам удастся найти за дверью. Шубу можете оставить на вешалке, но тапочки советую сменить на что-то более удобное: многие говорили, что им пришлось пройти большие расстояния. Чаще всего человек проводит за дверью около трёх часов, но самый длительный заход занял более трёх суток. — И последний вопрос, о котором я подумал, а, услышав ваши ответы, понял, что его нужно задать: какого рода информация о том мире вам нужна? Авдотья Васильевна молча протянула ему листок из тетради, исписанный с обеих сторон. Скрипнув, дверь на чердак открылась. Авдотья Васильевна достала масляный фонарь и, щёлкнув пальцами, воспламенила горючее. Лишь в темноте чердачного пространства Игар заметил слабо светящийся оранжевый шар на поясе женщины. Без сомнений, то был пиро глаз бога. — Идите точно за мной. По середине чердака была дорожка из досок с узкими ответвлениями к окнам. Из первого окна, мимо которого они проходили, были видны подсвеченные башни крепости Царицы, до которых было ещё довольно далеко: дом находился не в центре, но был на пару этажей выше большинства соседних зданий. — Мы на месте, — сказала женщина, указывая на последнее окно чердака. Оно выходило на ту же сторону, что и первое, но вид из него кардинально отличался. Не было ни дворца, ни иных знакомых построек, а Игар довольно хорошо знал этот город. Конечно, с высоты не так часто доводилось смотреть на него, но даже так было ясно, что это окно смотрит куда-то в совершенно другое место. — Мне просто нужно вылезти в это окно? — уточнил парень. — Да. Только, позвольте, сперва я создам небольшую следящую ауру. За окном она не поможет, но как только вы вернётесь, я сразу это пойму, а также буду знать, в каком вы состоянии, и нужно ли вызвать доктора. — Конечно, — кивнул Игар и замер, не зная, чего ожидать. Авдотья Васильевна сделала едва заметный пасс руками, они на мгновение подсветились красным, это свечение метнулись к парню и растворилось в его теле. Стой Игар с закрытыми глазами, он бы вообще ничего не почувствовал. — Теперь можете идти. Успехов. И удачи, она может пригодиться. Горыныч открыл створки окна и вылез на крышу.
