1
13 августа 2021 г., 12:47
Молотильщик был повержен. Ножные ядра всё ещё активно крутились, но без сигналов с центрального командного модуля стали абсолютно бесполезны. Охотники выбрались из своих укрытий и поспешили к Петьке, уже начавшему разбирать автоматон. Толян, самый младший в группе, был и самым проворным, поэтому сразу вооружился отвёртками и принялся помогать Петру. Движение — жизнь, огонь — друг. Эти слова были девизом каждого жителя Снежной, решившего выйти на улицу. Работа предстояла малоподвижная, так что Дмитрий с Михаилом занялись разведением огня: высота молотильщика составляла порядка трёх ростов любого из них, на его разборку требовалась куча времени.
***
В этот день дежурный петух был каким-то неправильным. Во всяком случае, по мнению 4-го крио цицинского отряда. Дежурные петухи каждое утро были разными, на день их уносили обратно в курятник. Всего петухов было шесть, с кличками на первую букву дня недели, в который они работали будильником. Валет, дежуривший с понедельника на вторник, обладал эталонной петушиной красотой и грацией, отлично выполнял роль оплодотворителя, но кукарекал тише других, от чего по вторникам отряд магичек систематически просыпал утреннюю зарядку, которую приходилось делать вместо завтрака. Сколько уже было написано жалоб и заявлений с просьбами поменять петуха, но Валет уже пятый месяц исправно появлялся в понедельник вечером и занимал своё место в углу комнаты. — Цицин вас дери, опять петуха проспали! — гаркнула Валентина, чуть ли не сбивая девчонок с кроватей своим зычным голосом. Те поспешно вскочили и уже через минуту выбежали на улицу и выстроились ровной шеренгой. — Равняйсь! Смирна! — Валентина обвела взглядом своих подопечных. Двадцать девять девочек от семнадцати до двадцати лет в голубых комбинезонах и синих шубах. Из-под меховых капюшонов с торчащими декоративными ушками свисали серо-голубые волосы, один из побочных эффектов химиотерапии, направленной на развитие крио-способностей. Глаза и нос прикрыты масками, но наставница знала, что под ними скрывались тёмные круги от недосыпа и общей усталости. В своё время Валентина так же стояла среди других учениц, но стать полноценным магом крио цицинов ей не удалось. В те годы учёные фатуи только начинали работать над крио, и первые эксперименты оказались провальными. Из их отряда в живых осталось всего трое, и только одна получила силы управлять холодом. Вторая ещё долго лежала в госпитале и вскоре после выписки покинула ряды солдат. Валя же, как-то переборов влитые в неё препараты, получила лишь повышенную морозоустойчивость и навсегда покрасневшие радужки глаз, из-за чего подопечные её первое время побаивались и за спиной называли дьяволицей. Тем не менее, за этими красными глазами, за строгой серой шинелью и стальными мышцами, тоже, наверное, результатом тех экспериментов, скрывался хороший человек. После провала экспериментов у неё была возможность уйти на гражданку, но Валя выбрала иной путь и строго его придерживалась, став пусть и не магом крио цицинов, но первоклассным бойцом, вышедшим победителем из многих передряг. Теперь же она возглавляла учебный отдел, готовивший элитных солдат: застрельщиков и магов. Несмотря на высокую должность, женщина постоянно курировала какой-нибудь отряд. Если всё шло спокойно, отряд выбирался случайным образом и находился под её руководством не более двух недель. Если появлялся проблемный отряд — будь то поведение, здоровье или что-то ещё — отряд отправляли к ней вне очереди. 4-й крио цицинский попал к ней в срочном порядке в связи с участившимися случаями потери сознания. — Напра-а-во! Двадцать кругов вокруг казармы бегом марш! В санчасти уже всё было готово — Валя хотела обследовать девчонок после неожиданной пробежки. После обследования их ждал сытный завтрак, приготовленный по специальному указанию только для этого отряда. Первые двенадцать кругов, что соответствовало примерно трём километрам, 4-й крио держал хороший темп. На тринадцатом цепочка начала растягиваться, а на пятнадцатом и вовсе лопнула, но девчонки упорно продолжали бежать. Никому не хотелось стать той самой, которая не справилась. Семнадцатый круг. Валентина заметила слабое серебристое свечение вокруг нескольких самых быстрых учениц. Восемнадцатый. Свечение нарастало. Шестеро учениц, бежавших впереди, начали плавно наращивать темп, отряд растянулся ещё немного. Двадцатый круг. Свечение стало хорошо заметным, и окутанные им девчонки уже на треть круга опережали остальных. Отряд закончил пробежку и выстроился перед наставницей. Ученицы тяжело дышали и в целом выглядели довольно измотанными, кроме тех шестерых, после забега стоявших ровно, дышащих уверенно и всё так же излучавших серебристое свечение, но уже не такое сильное. — Вольно! — сказала Валентина. — В санчасть шагом марш! Отряд послушно побрёл вслед за женщиной. Та, в свою очередь, аккуратно сместилась в сторону шестёрки и почувствовала слабую волну холода, как будто бы исходящую от девочек. — Так. Вы, девочки, — Валентина отвела шестёрку чуть в сторону, — постойте пока здесь. Остальные — в санчасть, там вас уже заждались! — Снимите, пожалуйста, маски. Ученицы переглянулись: не часто услышишь от наставников не приказ, но просьбу. Первой маску сняла Тоня, за ней и остальные. Валентина подошла к девушке и начала рассматривать лицо. От подопечной действительно тянуло холодом, на щеках не было ни капли румянца. Кровь словно отлила от кожи, даже губы посинели. И — самое странное — то самое свечение исходило от глаз. — Тепло ли тебе, девица? — Так точно! — ответила Тоня. Валентина быстро осмотрела остальных и нашла всё те же странные изменения. — А остальным тепло? Только честно ответьте, пожалуйста. Девушки поспешно ответили, что тепло. И что ничего странного не ощущали. Валя хмыкнула. Немного постояла в раздумьях и, ничего не придумав, развернулась, чтобы идти в санчасть. — Постойте, — прозвучал тихий голос, — мне что-то… Наставница обернулась как раз вовремя, чтобы вместе с Тоней не дать упасть резко ослабевшей девушке. — С-с-спасибо… — прошептала та. — С-сейчас мне… действительно с-стало холодно… С этими словами сознание покинуло тело. — Так, все вы, живо в санчасть! — скомандовала Валя, взвалила на плечо потерявшую сознание ученицу и быстрым шагом последовала за подопечными. Казалось, женщина не замечала, что несёт на плече чуть больше пятидесяти килограмм живого мяса, завёрнутого в шубу с комбинезоном, весивших ещё килограмм пять.***
Далеко от главных улиц столицы, почти на самой окраине города стояло небольшое двухэтажное здание. Туда и стремился парень, хорошо закутанный в меха, отчего нельзя было ничего сказать про его внешность, кроме, разве что, роста. Но и рост не был выдающимся — обычный средний рост жителя Снежной. В здании же с недавних пор располагался кабак его друга. На улице помимо ещё не отступившей утренней темноты шёл снег, и только благодаря светившейся вывеске он смог найти нужный дом. Вывеска гласила "У сэра Його" с какими-то инадзумскими иероглифами второй строчкой, но светилось только "сэр го". Парень дёрнул дверь и понял, что та была закрыта. — Сэр Го, открывай! — крикнул он, пару раз стукнув в дверь. Внутри что-то с грохотом упало, послышались ругательства и шаги. — Кого там метель принесла?! — гаркнуло из-за двери. — Открывай, бля, заебал, друзей не узнаешь, сука?! — Горыныч, пшёл нах, ты время видел? Восемь утра только! — ответил хозяин и открыл дверь. — Ладно, заходи, коль припёрся. Гость стряхнул снег и вошёл. Пока он раздевался, Сергей зажёг пару масляных светильников и начал быстро убирать со столов пустые бутылки и тарелки. — Что, опять эта твоя Кавасаки забила на уборку? — Касуми, — поправил хозяин, — у неё вчера выходной был, а Мияко ещё до полуночи свинтила. — Сдались тебе эти инадзумки, ей богу, — покачал головой Горыныч и принялся помогать. — Сам понимаешь, я плачу им не за идеальную работу, а за внешку. Казалось бы, практически самая окраина, а клиентов больше, чем в кабаке без всей этой инадзумской мишуры, но рядом с центром. Горыныч понимал. Внутри кабак действительно выглядел замечательно, просто инадзумительное место получилось. Только барная стойка да окна напоминали, что вы всё ещё в Снежной. Мебель была изготовлена на заказ по настоящим чертежам из Инадзумы, на стенах висели картины, купленные там же, каждый столик можно было отгородить не менее инадзумской ширмой... Правда, светильники были из Ли Юэ, но в общую картину вписывались. И, конечно, девочки придавали этому месту особенную красоту. Они умели готовить простейшие блюда с родины, но для кабака этого было достаточно, люди всё равно чаще заказывали местную еду. Лишь сырые кусочки мяса, которые обжаривались прямо на встроенных в столы маленьких жаровнях, действительно пользовались популярностью. — О! — сказал Горыныч, отодвинув створку ширмы с изображениями леса на бумажной поверхности. — Не знал, что ты ещё и ночлег предоставляешь. — Какой, к чёрту, ночлег? — отозвался Серёга из под соседнего столика, где собирал остатки упавшего салата. — Тут вояка спит, судя по одежде, — пояснил парень. — Думаю, надо его как-то будить, но так, чтобы он не обиделся, а то с этими, чуть что не так, проблем не оберёшься. — Ты пока ширму прикрой, пойдём завтрак сделаем. — Ага, и плесни чутка на опохмел ему. Ну и мне, чего уж там. Вход на кухню производил ощущение телепорта из Инадзумы прямиком в Снежную. "Всё для людей, себе ничего", хмыкнул Горыныч. Кухня была обставлена просто, упор делался на характеристики мебели и всяких кухонных механизмов, нежели на внешний вид. Пока Горыныч разжигал огонь и ставил кипятиться воду в кастрюле, Сергей пошёл в продуктовую комнату за ингредиентами для супа. В комнате было холодно от нескольких туманных цветов в горшках — исходящий от них мороз позволяет сохранять продукты свежими в течение длительного времени. Взяв необходимое, парень вернулся на кухню и увидел друга, наливавшего что-то в стакан. — Смотри, что нашёл, — сказал Горыныч, показывая бутылку водки, — под шкаф с кастрюлями закатилась. Будешь? Кабатчик покачал головой и, достав доску, начал резать овощи. Горыныч, остограммившись, промыл куриные грудки и закинул в кастрюлю. По готовности вытащили грудки и поставили в горшочке рядом, чтобы не остыли, а в бульон добавили овощи и специи. Армеец всё так же спал. Горыныч задумался, как правильно сказать, где именно спал гость, о чём и спросил друга. Тот предположил, что раз мебель инадзумская и сидеть за ней положено на полу, подставив специальные спинки для удобства, а ноги засунуть под стол, то, технически, гость спал одновременно и за столом, и под столом, и на полу. — Эй, братух, просыпайся, — Горыныч начал тормошить гостя. — Ммм? — спросил тот сквозь сон. — М! — ответил парень и продолжил будить. — Ш... Што прасходет? — выдавил из себя гость и потянулся к голове — видать, Горыныч малость расплескал ему мозг. — Проснитесь, вы накануне выпили и уснули в кабаке, — сказал Сергей и протянул стакан с рассолом. Мужик, с трудом сфокусировав взгляд на стакане, несколько секунд думал, после чего взял стакан и жадно выхлебал содержимое. Поставив стакан на стол, ещё некоторое время посидел, собирая мысли в кучу, после чего представился: — Рэймонд. Можно просто Рэй. — Сэр Його, владелец этого заведения. Можно просто Серёга. — Игар. Можно просто Горыныч. — Игар, тебе не кажется, что Горыныч — нихуя не проще? — спросил Рэй. — А, это долгая история, забей. Ты лучше супчик ешь, пока не остыл, после попойки самое то. Рэй посмотрел на тарелку, хмыкнул и взял ложку. — Ух, щи, хороши! Вы чего стоите? Садитесь, угощаю! Друзья переглянулись. Горыныч пожал плечами и сел напротив гостя, Серёга последовал его примеру. — Рассказывайте, чем живёте, как занимаетесь, — кусая курицу, сказал Рэй. Серёга начал рассказывать про свой кабак, попутно обращая внимание гостя на тот или иной предмет декора — у каждого была своя история и особенности, пусть частично и выдуманные. Всего этого Горыныч раньше не слышал, хотя бывал тут довольно часто. Рэй же слушал вполуха, его заботило другое, о чём он в скором времени и спросил кабатчика. — Верно подметил, — усмехнулся Сергей, — это был не обычный рассол. Знакомая алхимичка подарила смесь каких-то трав, которые нужно заварить в рассоле, тогда и получится такая отрезвляющая и восстанавливающая штука. — Да, эффект сильный. Где купить можно? Кабатчик пожал плечами: — Та подруга уж давно где-то в Фонтейне, да и рецепт не знает. Как-то раз она с кем-то напилась, дальше пробел в памяти, первое воспоминание после которого — она практически полностью трезвая сидит в своей комнате со стаканом этого отвара. Кинулась смотреть записную книжку — страниц пять исписано совершенно неразборчивыми каракулями, а на последней странице крупно красуется подчёркнутое слово "отрезвляет!", да ещё и жирно в круг обведено. Как ни пыталась, разобрать записи не вышло, как и определить, что за травы использовались. В итоге просто отдала мне остатки, зная, что я частенько имею дело с пьяными. Правда, за два года ты лишь третий, кому я приготовил отвар. — Жаль, — вздохнул Рэй. — Ну а ты, Горыныч, кто по жизни? — Ну, если кратко, то разнорабочий, — сказал парень и кивнул своим мыслям. — Занимаюсь, чем придётся. Искатель приключений, повар, грузчик, работник пера и топора. Это я тогда в газету устроился, нужно было пару статей про лесорубов написать. Пока собирал материал, тоже помахал топором, шоб прочувствовать. Торговать пробовал, хотел найти путь в ближайший город, чтобы пусть дольше, но без бандитов. Нашёл нечто куда страшнее, еле ноги унёс. Слышал, небось, пару лет назад байка ходила про клад в Ишхинском лесу? — Рэй кивнул. — Клад — это мои товары. Я их бросил, чтоб хоть свою шкуру спасти, да так и не вернулся за ними. То ли леший там был, то ли живой папоротник, в рот бы его этим лешим... А только лес вокруг ожил, ветки зашевелились, корни из земли полезли, всё норовили меня схватить. Ой, не знаю, какова была бы моя смерть, но я вырвался из леса к людям. И слух, значит, про клад пустил, чтобы кто-нибудь сходил и извёл тварь. Ну а товары, так и быть, себе бы забрал. Бухла там было тысяч на тридцать золота, да и кристаллическую руду урвал по дешёвке, но хорошего качества. Планировал за пятнашку слить, не меньше. В сумме почти пятьдесят тысяч моры за расправу над чудищем — хорошая цена, но сам я туда ни ногой больше. Хватило мне. Благо, цел остался да кобылу успел оцепить от телеги. Верю, что выбралась к людям. Хорошая она была, — Игар замолчал, предавшись воспоминаниям. — Ну а сам ты чем живёшь? — спросил Серёга. Рэй, почти донёсший до рта вилку с куском курицы, задумался. Положил вилку обратно. — Да чем я живу... Сами уже догадались, поди? Армия, приказы, тренировки. Местами даже интересно, особенно когда с задачей в другие страны отправляют. Сейчас вот тоже интересное задание дали, но на здоровье сказывается, спиться проще простого. Поэтому меня рассол этот и заинтересовал. Кстати, Игар, сейчас у тебя как с работой? Игар вздохнул и сказал, что за последнее время только одна халтурка подвернулась: какому-то исследователю нужна была информация о местонахождении руинных молотильщиков. Горыныч за пару дней наскрёб некоторые сведения, получил деньги и с тех пор свободен, на что армеец спросил, не хочет ли он попасть в тёплое местечко, где можно применять разные навыки, которые тот упоминал, рассказывая о себе. — На фатуи работать? — прищурился парень. Рэй просто кивнул. — В чём работа заключаться будет? — Тащемта, ничего особо сложного. Тебе сокращение ТСК о чём-нибудь говорит? — Товарно-сортировочный комплекс? — Не угадал. Но это не важно. Будешь статьи писать, искать материал в разных точках страны, а в будущем и за пределами, если хорошо получаться будет. — А что, тебе как раз, — улыбнулся Серёга. — Кстати, у тебя жена есть? Или девушка? — Игар покачал головой. — Скажу тебе по секрету: на этой работе ты даже в сорок лет сможешь жениться на шестнадцатилетней, — Рэй встал из-за стола. — Спасибо за тёплый приём, я обязательно ещё загляну, — улыбнулся Серёге и поставил перед ним мешочек моры. — Полагаю, я тебя заинтересовал. Вечером жду по этому адресу, спросишь Реймонда, — дал бумажку Игару, — с меня — трудоустройство, с тебя — интересный рассказ, почему ты Горыныч. Счастливо, мне пора двигать по делам.
