Белые и пушистые

— Да пас! Пас! — вопил Стрельцов, размахивая руками, чтобы Толик Яровой его наконец заметил, но Толик упорно прокладывал путь к воротам, в которых флегматично прогуливался туда-сюда Сенька. — Да пасуй уже! — подхватил и Макс, но было поздно: Мишка ловко увел у Толика мяч, послал его Юрке, а тот аккуратно забил гол, миновав стоявшего на других воротах Виталика. Солнце уже не палило во всю мощь, но Макс всё равно стащил с себя футболку с шахматами и остался в одних розовых шортах. Шлепанцы он сбросил, рассудив, что босиком играть будет проще. Его примеру последовали Мишка и Юрка, а Стрельцов вообще скакал по полю в одних пестрых плавках. Остальные играли в полной экипировке, то есть Сенька — в извечных своих трениках, майке и сланцах, Кудрявцев — в шортах и футболке, но босиком, Яровые — в бриджах, одинаковых футболках с длинным рукавом и сандалиях поверх носков. — Мы так проиграем, — объявил Макс, грустно глядя на Стрельцова и Яровых. — Угу, Толян, нас вообще-то четверо в команде, — подтвердил Стрельцов. — Да ладно, главное — не победа, а участие, — с ангельским видом заметил пробегавший мимо Мишка и тут же ускорился, удирая от Макса. Кудрявцев тем временем оказался ближе всех к мячу, растерялся, спасовал Сеньке, но мяч укатился по кривому полю к Стрельцову, а тот уже с явным удовольствием забил гол. — Офсайд! Офсайд же был! — возмущенно завопил Мишка. — Да мы без офсайдов играем, — добродушно отмахнулся Сенька. — И вообще, Мишань, есть такая притча… — Лови! — завопил Мишка, но мяч, посланный метким ударом Макса, уже оказался в рваной сетке ворот. — Ну Сень! — Чё? — пожал плечами Сенька. — Я вам физрук, а не футболист. Мишка сердито всплеснул руками и убежал спасать ситуацию. Матч продолжался. Мишка с Максом боролись за мяч внешне яростно, а на самом деле предельно аккуратно: Макс — с учетом разницы в росте и весе, Мишка — чтобы не повредить Максову ногу, которая только недавно восстановилась полностью. — Пять — три, — объявил Мишка. Виталик Яровой сердито засопел, выковырял мяч из сетки и проворчал: — Пять — четыре. — Не-а, офсайд был. — Мы без офсайдов играем, — встрял Стрельцов. — Тогда восемь — четыре, — пожал плечами Мишка. — Жень! Все обернулись на зов, а Стрельцов кинулся через поле к припаркованной возле зарослей боярышника машине. — Чё там? — спросил Макс. — Селёдкин дневник подъехал, — сочувственно сказал Мишка. Остальные футболисты уже незаметно подтянулись к машине и наблюдали, как старший Стрельцов, наряженный в перемазанную краской робу, вручает младшему пакет с чем-то плоским. — Ты хоть не читал? — подозрительно спросил Женька. Брат — Макс знал, что брат, но в именах путался, их там, кажется, штук пять или шесть таких — покачал головой, и Женька явно выдохнул, спросил: — Ты чё, ради этого сюда мотался? Я же говорил, не надо… — Да мы тут стены в малоэтажке красили, почти по пути. — А-а-а, — немного разочарованно сказал Женька и попросил: — Сыграешь с нами? Брат мотнул головой в сторону машины: — Не могу, Олег же ждет. — Так и он пусть тоже, — расщедрился Женька. — Ну Андре-ей! Андрей, значит. Макс попытался вспомнить, который это: тот, который писюн подкинул, или тот, который спалил подсобку. А может, тот, который расписал Селёдкин потолок крылатыми хуями? Или тот, который пытался продать Селёдкину душу на «Авито»? Чёрт их разберет. Этот вроде бы смирный. Может, это он музыкальный гений? А Андрей тем временем покачал головой: — У Олега еще курсы сегодня. Мне пора, Жень. — Да давай я тебя отвезу потом, — предложил Макс. — Неудобно, — начал было Андрей, но Макс отмахнулся: — Я всё равно за пиццей поеду, удобно. Давай в нашу команду. — Тогда вас будет пятеро, — возмутился Мишка. — Ну, ладно, давай переиграем, — поправился Макс. — Короче, Андрюх, ты с Женькой, Толиком и Виталиком, а я к Мишане в команду перейду. — Ну эй, мы же выигрывали! — возмутился Мишка, и Юрка деликатно ткнул его в бок. Андрей задумчиво посмотрел на Женьку, потом похлопал по капоту машины: — Езжай, Олег. Спасибо. Женька кинулся Андрею на шею. Тот обнял его неловко, тут же отстранился и заметил: — Запачкался. — Да не такой я и грязный, — обиделся Женька, хотя вообще-то был по уши в глине и пыли. Андрей попытался стереть с его щеки пятно краски, только размазал его и вздохнул. — Ничё, потом отмоем, — махнул рукой Макс. — Так мы играем или как?