Сводный

Минхо уже тридцать две секунды накручивает на вилку спагетти, пока Сона с увлечением рассказывает про то, как и где они с отцом познакомились. Шатен старается отвлечься на её разговор, чтобы не думать о длинноволосом парне, который сидит буквально напротив него и тоже сохраняет спокойствие. Минхо подмечает, что женщина довольно милая и добрая, она с таким энтузиазмом повествует о фокусах, которые Минджэ показывал ей с помощью химии на набережной. Даже не верится, что у такой душевной особы может быть такой… Чёрт, её сыночек никуда не исчез. Всё-таки не галлюцинация. Не мираж. Он всё ещё здесь, с трудом пережёвывает свинину, а парень его понимает: кусок в горло не лезет. Минхо только гадает, о чём думает Хёнджин, и, если честно, очень хочется узнать о нём чуточку больше. Из беседы Ли уловил, что Миндже и Сона встречаются уже примерно полгода и в скором времени всерьёз собираются расписываться. — Всё в порядке? — Окликает отец, смотря на сына. Кажется, он думает, что эта новость мальчиков как-то задела. — … А, да. — Кивает шатен, запивая пищу вином, чтобы как-то проглотить. — Вы, парни, уже достаточно взрослые, и мы решили не обременять вас всем… этим.– Объясняет Сона, на что Хёнджин подтверждает слова Минхо о том, что всё хорошо. — Я рад за вас, — говорит брюнет, приподнимая уголки губ, — здорово, что наши родители нашли друг друга и надеюсь, что вы будете счастливы. Верно, Минхо-щи? — Пожалуйста, называй меня хён, — улыбается в ответ Ли. — Как скажешь, хён, — на автомате выпаливает парень. — Хороший мальчик. Сильные руки обвивают тонкие запястья, фиксируя над головой. Младший вжат в стену, но откидывает голову назад, сколько может, чтобы Минхо мог целовать прекрасную шею. Опомнившись, Сэм Хёнджин просит не оставлять засосов, и шатен даже капризно скулит, словно его от вкусной конфеты отрывают. — Назови меня так ещё раз, малыш, — снова просит он, и брюнет смущённо улыбается, щёки розовеют слегка. — Хён… Зря Хёнджин облизнулся, пошло простонав. Старший с цепи срывается, утробно прорычав, чем слегка пугает длинноволосого, но тот только голову поворачивает и дышит шумно, казавшись ещё более уязвимым, что ещё больше распаляет желание. Прикусить мочку ушка, обвести языком раковину. Свободной рукой заправить прядь волос, открывая прекрасный вид на миловидные черты лица, большим пальцем провести по нижней губе. Мягкие. Вкусные. Самые лучшие. Минхо сейчас что, сглотнул? На виду у всех? — Хёнджин-и, а ты знал, что Минхо у отца стажируется? — Нарушает долгую паузу спасительная фраза Соны, Минхо опять вернулся в реальность. Так, Хёнджин, чему тебя научили на актёрском мастерстве на первом семестре? — Правда? — Брюнет отпивает вино из бокала и с трудом сдерживает смех. — Да, но не совсем, — скромно соглашается шатен, подхватив настрой, — только направления разные. Думаю, стать в будущем детективом. — Минхо наблюдает, как Сона заворожённо слушает его, а Минджэ бросает такой взгляд, мол, об этом ещё будет разговор. — Столько преступников развелось последнее время. Чего только проституция стоит. Хёнджин встретился взглядом с Минхо в этот момент. Не проиграть. Делать вид, что всё нормально. — Вы знали, что чуть больше полутора процентов от ВВП страны составляет именно оборот проституции? — Минхо продолжает, от чего Хёнджину не по себе. Что он задумал? — Я не экономист, хён, мне эта статистика ни к чему. — Пожимает плечами брюнет. — А я тебе скажу, что это полтора десятка триллионов вон. — Как ты думаешь, Минхо, если человек воспользовался этими услугами, считается ли он преступником? — Хван решает идти внаступление. — Интересный вопрос. — Ох, и вы сейчас с этим боретесь? — Интересуется Сона. — Нет, сейчас мы заняты другим делом. К сожалению, в подробности посвятить не можем, — Ли глядит на Минджэ, а тот с досадой кивает. — Преступника ещё не нашли, под подозрением каждый. И снова взгляд на Хёнджина. Да ёб твою мать. * Тык-тык-тык-тык-тык… Минхо тычет по столу концом ручки уже полторы минуты. Это девяносто секунд. Кто-то щёлкает пальцами от стресса (как Чан-хён) или курит, а Ли привык считать секунды. Один, два три, четыре… шестьдесят — минута, заново, один… Мысли приходят в порядок. Шатен сидит на своём месте, разглядывая на столе пару листов бумаги, на которых что-то написано. Он читает, но не понимает ни слова. Читает ещё раз. Кажется, это химический анализ крови Чонина. Бесполезная бумага. Вчера был сложный вечер, сегодня нужно вернуться к работе. Потому что их команда зашла в тупик на грёбаные две недели. Единственный плюс пятнадцати дней копания бесполезной информации — за это время не произошло ни одного происшествия. — Минхо, как ты? — Из мыслей его одёрнул Чан. Ли совсем не заметил, как он сюда подошёл. — Как ужин? Минджэ мне всё рассказал, хочу и тебя послушать. — Детектив опёрся на край столешницы, готовясь внимательно слушать. Возможно, это не его дело, и Минхо с лёгкостью может ему сказать об этом, но… Хочется выговориться. — Ну, во-первых, я рад, что папа нашёл себе кого-то. Правда. После того, как я съехал, ему, наверное, стало одиноко. — Игнорируя Чана, который подбадривающе кивает, слушая его, он находит глазами отца в его стеклянном кабинете. Тому кто-то звонит, он берёт трубку, улыбается и будто расцветает посреди рутины и неудачных попыток найти убийцу, видимо, услышав знакомый голос. Сразу становится ясно, кто это. — Во-вторых, — продолжает он, снова поворачиваясь к старшему, — у меня будет прелестная мачеха, которой я понравился и, следовательно, избежал участи Белоснежки. Бан Чан смеётся и вскоре замолкает, ожидая продолжения рассказа, но Минхо больше ничего не говорит, и старший хмурится. Есть ещё одна не менее важная деталь. — А Хёнджин? — А, точно, совсем забыл про него, — шатен улыбается и неловко чешет затылок. Да, Минхо, круто ты забываешь про него. Молодец. Знаете, когда в компании повисает неловкость, как за тем ужином, герои ищут любую возможность остаться наедине, чтобы поговорить. Так вот: тогда такой возможности просто не представилось, и они не смогли обсудить всю эту злую шутку жизни, постоянно им мешал кто-то из родителей. А потом, когда семья Хван ушла, Минхо нашёл Хёнджина во всех существующих соцсетях, но ни одно сообщение до сих пор не было прочитано. Ли решил, что лучше будет поговорить с юношей вживую, и поэтому сегодня прямиком из своей академии он решил забежать в его универ, ведь ему по пути (нет), где его не обнаружил, зато нашёл Джисона. Любезно напомнив парню имя Хвана, Хан очень скоро рассказал ему, в какой тот группе вплоть до расписания, и что сегодня в универе его никто не видел. После универа он пошёл в клуб, где попытки тоже не увенчались успехом. Парень как будто избегает его. Либо у Минхо паранойя. Когда Ли пришёл в участок, он случайно заметил знакомый худой силуэт с длинными тёмными волосами. На имя он не отзывался, и когда Минхо развернул его в себе за плечо, это оказался обычный подросток, которого ставили на учёт, ибо чего-то натворил. Обознался. — Хёнджин, он довольно тихий. У него своя жизнь: тоже живёт отдельно, в общежитии, учится на хореографическом. — Как Чонин учился? Они из одного универа? Плохая была идея. — Да, но он постарше, ему девятнадцать. Не думаю, что они знакомы. Либо Чан поверил, и Минхо хорошо лжёт, либо он сделал вид, что поверил. Во всяком случае детектив замолчал после короткого «понятно» и уставился в сторону своего рабочего места. Убийство убийством, а бумажную волокиту никто не отменял. Только мужчина отрывает свою пятую точку от края столешницы и делает пару шагов в сторону своего стола, в участок чуть ли не вбегает Чанбин. Он сразу находит глазами детективов и быстрым шагом движется к ним, сообщая новость. — У нас новое убийство. Ещё один танцор «Обители». У Минхо ком в горле встаёт.