зяблик пишет ласточке

здравствуй, и прочти, что я никогда о тебе не знал. но душа моя неизменно была крылата. я бы коснулся рукой твоего крыла, но, увы, мне опять не достало раста. я слышал голос твой: "здравствуй", как шепот волн. словно несломленный говорил: "мне уже никогда не подняться в небо, но тебя от дождя укроют мои огромные крылья"? не того я любил? мелкого, острозубого, острого на язык. не того я любил с хищным разлетом крыл. когда небеса бороздили звездные корабли или только предчувствие их. когда мне было так мало лет, я жил там, где пятую зиму не падал снег, и у меня ничего не было. только росчерк серебряный и сказки о том, как из деталей и веры рождались машины, и непременно летели в небо. а я был тем, кто себе пожелал их все. здравствуй, я не помню тебя почти. во времена моих лучших дней я и трех пар крыл не сносил, сломался на третьей паре. но о тебе, прости, не успел узнать. маховик раскручивается вспять. вот мне снова двадцать. шрам на нижней губе еще не оставил тот, который..да и все еще хорошо. я зеленый еще новичок. время смеется, чужие крылья шуршат. высь прозрачна, корабли не поставлены на приколе. вот, бескрылый объясняет безногому, кто из них более обделен. я касаюсь ладонью клепанного борта, нагретый на солнце - почти дракон. сейчас бы водки выпить да из горла, расцвела липа, акация, а... нам досталась странная после-жизнь. здравствуй, седьмой, расскажи, кто любил тебя больше жизни? а свою был готов отдать? расскажи мне о нем. я пришел к тебе слишком поздно. затянуло тучами небо, погасли звезды, взволновалась река, подняла грязно-желтую муть. расскажи, в какой слаще воде тонуть? расскажи, теперь не нужно скрывать лица. в тебе есть еще острословие от юнца. я пришел, и мне радостно поменяться с тобой местами. ощути в своих жилах живую кровь, потянись до хруста, обнажи в насмешке кривые зубы. до свиданья, седьмой, ты больше не одинок. колокол отбивает полдень, пора прощаться. серая краска блеснет на мин серебряной чешуей. уколом под ребрами вдруг отзовется чужая память.