зяблик пишет ласточке

много лет я записываю свои сны, похожие на разбитые стекла, на осколки зеркал, на фрагменты изображений, помехи на телеэкране, точки на экране радара, людей, которые были и их не стало. но чем дальше, тем записывать их труднее, я все чаще вижу чужих детей, и их лица знакомы, потому что я бы мог назвать их мать и отца, даже среди темноты не видев лица я бы смог безошибочно угадать - хорошая память единственное достоинство. а в детстве слишком много смотрел на солнце и наяву вижу лишь золотые искры, мир полон бессмыслицы, как хождение по дороге лишенной смысла делает нас сильнее. пока другие по следам вычисляю зверя, подбираю отмычки к двери, делают шаг в синюю бездну, я чувствую себя бесполезным и становлюсь бесполезным. у меня никогда не было игрушек, желания лизнуть качели зимой, красивых картинок, гладких стекляшек, листьев между книжных страниц. кем становится человек, когда вырастет, лишенный желания жить? личные границы - не государственные, а когда умрешь, никто не станет оплакивать, зато я наощупь определяю номер деталей, из которых ты собран и вижу тебя во сне. много лет я записывал сны тайным шифром, посмотри на небо, синева заливает глаза. и когда не останется ничего кроме синего цвета, тогда, пожалуй, у тебя получится прочитать. "зяблик пишет ласточке: сегодня во сне шел дождь, ты шла под красным зонтом я видел, свернула на на улицу ленина и растворилась. холодные капли падали на лицо, когда я стоял, задравши голову в небо, нелепо, что я могу увидеть тебя лишь здесь, а когда открою глаза не останется даже этого. интересно, получила ли ты хоть одно письмо, всполохи кривых линий. вспомнила ли того, кто дал тебе это имя. вспомнила ли, как мы носили их с гордостью, золотые крылышки, больше похожие на клеймо. ласточка, уже поздно, на улице в ноябре так холодно. когда ты вернешься домой?"