Свет во тьме

***

Ирина пришла домой едва часы показывали полночь. Она думала, что мужчина уже спит и старалась особо не шуметь. Но вдруг она услышала шорохи в спальне и через несколько секунд вышел Анатолий. Ирина почему-то боялась поднять взгляд на мужчину, ноги задрожали, а сердце забилось чаще. — Ну и почему так долго? — голос прозвучал не так грубо, но и спокойным он не был. — Почему не спишь? — спросила Павлова, подходя ближе к мужчине. — Много работы было. Извини. — У меня тоже немало работы, — проговорил Толя. — Но почему-то я прихожу не за полночь. Ирина понимала, что скандала не избежать. Повернулась, старалась выглядеть спокойной, не показывать свою слабость. — Я уже извинилась, что ещё надо? — злость брала вверх над эмоциями, сдерживаться не было сил, её тоже бесило то, что с ней разговаривают таким тоном. — Ты как разговариваешь? — неожиданно для неё мужчина с силой схватил за запястье, прижимая ближе к стене. Ирина подняла взгляд. В серо-голубых глазах читалась злость, ярость, агрессия. — Отпусти меня, — пыталась вырваться Павлова. — Мне больно, Толяя… Прошу. — Ты… — Анатолий остановился. — Это ты во всем виновата, слышишь? — дальше пошло все по стандарту. Рука мужчины поднялась вверх, а затем на щеке появился красный след от удара мужской руки. Опять. Снова. Ведь правильно говорят, что если ударил один раз — ударит и ещё раз. Ира прижала руку к больной щеке, пытаясь уменьшить боль. Она думала, что на этом все, но как же она ошиблась. Это был приступ агрессии. Неконтролируемой агрессии. Толя схватил за запястье, до боли и красноты сжимая его, а затем толкнул её так, что та не удержалась на ногах и упала возле дивана. — Толя, — прошептала Ирина, пытаясь вразумить его. Но тот будто её не слышал, смотрел на неё безумными глазами. — Молчи… Слышишь, молчи, — прокричал мужчина. — Ты виновата. Это ты. Ты. Он ударил её ещё раз, уже по другой щеке. Павлова не могла сдерживать себя, эмоции били через край. Мужчина криво усмехнулся, смотря на женщину, а затем покинул комнату, оставляя её одну в тишине.

***

Утром следующего дня. Ирина проснулась с жуткой головной болью, с синяками на обоих щеках, синими запястьями. Она еле как встала с дивана. В квартире было тихо, а это значит, что Толи уже не было. Она прошла в ванную и взглянула на себя в зеркало. Картина, показавшаяся в зеркале — жутко её пугала. Ирина прошла в спальню, быстро достала чемодан Анатолия и стала складывать туда свои вещи. Движения были быстрыми, резкими. Ей это надоело. Не хотелось быть униженной, оскорбленной. Когда-нибудь она станет счастливой? Она поставила чемодан за дверь входной двери, в нежелании пускать его в свою квартиру. А сама опустилась на пол, закрывая лицо руками. Ей было больно, до невозможности.

***

— О, Брагин, привет, — поздоровалась Нина. — Привет, Нинок. Ты кстати Павлову не видела? — поинтересовался Брагин, его немного волновало состояние заведующей. — Странно… — Нина посмотрела в журнал, но подписи Павловой ещё не было. Хотя время было далеко за обед. — Что? — Павлова даже не приходила ещё, — пожала плечами женщина. Она прекрасно понимала, в чем могла бы быть причина. Но озвучивать её вслух не стала. — Это на неё совсем не похоже, — Олег посмотрел на Нину, в надежде, что та хоть что-то скажет. Но та молчала. Смотрела и молчала. — Ты что-то знаешь? Но молчишь? — Ничего я не знаю, — проговорила Дубровская. Но увидела неверящие глаза Брагина. — Правда. Не знаю. — Ладно, я пойду работать, если что звони. — Хорошо. Как только Брагин ушёл, Нина схватила телефон и быстро набрала номер Павловой. Абонент временно недоступен… Перезвоните позже. Это не понравилось Нине, она чувствовала, что все плохо, что что-то случилось. Но вот что?

***

Найти в себе силы, чтобы встать и пойти на работу — не было никаких. Тем более с такими синяками. А ей не очень нравилось, когда её личную жизнь обсуждали по всей больнице. Кто-то стал настойчиво стучать в дверь, но Ира не хотела открывать дверь. Она лежала на кровати, зарывшись в одеяло с головой, и рыдала в подушку. Послышался звук открывающейся двери, а затем в коридоре послышался грохот и шорох. Павлова встала с кровати, плотнее укутавшись в теплый халат, все-таки вышла из спальни и отправилась к источнику шума. — Ты что тут делаешь? — сложила руки на груди спросила Ирина. — Живу, — ответил Анатолий, пытаясь удержаться на ногах. — И вообще почему мой чемодан стоит на лестничной площадке? — Ты намеков не понимаешь? — она почувствовала запах алкоголя. Снова пил. — И ты пил? — Пришлось, — отмахнулся Толя. — Ты что меня выгоняешь? — Какие мы догадливые. Собирай свои вещи и уходи из моего дома. Навсегда. — Ириш, ну Ириш, — он подошёл к ней, заглядывая в её лицо, где красовались два синяка. — Прости, я опять не сдержался, прости. — И сколько это будет продолжаться? Ты поднимаешь на меня руки, а я терплю, терплю, терплю. — Ты единственная, кто остался у меня. Я люблю тебя, Ир, — он хотел коснуться её губ, но та резко отвернулась. — Если любишь, то почему бьёшь? — Я не знаю. — Давай сходим к врачу, пожалуйста, Толь, — она заглянула в глаза мужчине. — Я уверена, что причина на все это поведение есть. И она веская. — Хорошо.