Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Мне больно смотреть на тебя, мой малыш, Хотя ты, конечно, уже давно вырос. Мой мальчик - так лучше? Да не стой ты, садись. И, нет, не сюда, а ко мне, давай, ближе. Нет-нет, не пугайся так, я же не зверь. Я не монстр, ведь помнишь? Монстров не существует. Мой мальчик, мой бедный несчастный малыш, Вот твоё молоко и твоё одеяло, вот книжка твоя и, конечно же, - я. - Молоко? - Малькольм поджал губы. Папа что сошёл с ума? - Папа, я не маленький! - Оно тёплое - с мёдом, - доверительно сообщил Мартин мальчику. - Рецепт твоей бабушки. Хотя, кто его знает. Однако, ты же веришь маме? - Это мама сказала? - недоверчиво отозвался Малькольм. Маму мальчик любил. Он обожал отца, несомненно. Но мама была островком абсолютного тепла и безопасности. Малькольм восторгался отцом, но с ним нужно было держать марку. Всегда. Вот как и сейчас. Малькольм степенно выпрямился, хотя так хотелось по-детски затопать ногами, а то и закричать-завизжать: "Не буду!" Но нельзя. Нельзя. Тем более - "мама сказала". - Ну раз мама, - Малькольм сглотнул откуда ни возьмись появившийся в горле тошнотворный комок. - Тогда давай. Мальчик смело приоткрыл рот, готовый совершить подвиг. - А оно точно поможет? - вдруг спохватился Малькольм, широко распахнув до этого крепко зажмуренные глаза. Мартин Уитли, именитый хирург и уважаемый отец семейства, даже подзавис на мгновение от яркости потрясающего голубого цвета в радужке сына. Глаза маленького Малькольма, порой, чуть ли не гипнотизировали его, но Мартин не жаловался. Ему нравилось. - Пей, - возможно, это прозвучало приказом, но назад пути уже не было. И Малькольм, хоть ему всё ещё и хотелось возражать, послушался отца. Фаянсовая кружка слегка стукнулась о зубы, препятствуя полноценному глотку. А потом дело пошло. Молоко оказалось противным. Кажется...Или нет. Малькольму даже понравилось. Сладкое молоко. И нет никакой мерзкой плёнки на поверхности. Но Малькольм, конечно, всё равно ни за что сам не будет это пить. Он не маленький! - А теперь ложись в кровать, - заявил отец. - Спать. - Но папа! - тут же возмутился Малькольм. - А как же книжка? Ты обещал! Отец нахмурился. Малькольм тут же испугался. Он переборщил с обвинительным тоном? Но разве папа не поймёт? Он же всегда его понимает. Рука отца поднялась в воздух, и мальчик отшатнулся бы, но отец был быстрее. Но вместо ожидаемого... - чего? Что ожидал Малькольм? Хлопок по щеке? Удар в плечо? Но отец никогда не бил его. Мартин Уитли - самый добрый папа на свете. Малькольм видел других отцов в своей школе, поэтому он точно знает. Тогда почему он испугался? Чего? - Вот, - большой палец отца с мягким, но ощутимым давлением прошёлся по всей верхней губе, прочерчивая линию, захватывая также и кожу над ней. - Молоко, - Мартин подмигнул сыну, что смотрел на него как оказавшийся в западне маленький пугливый зверёк. - На тебе осталось молоко, мой мальчик. - Доктор Уитли, вы не понимаете, что творите. Вы находитесь в галлюцциногенном видении, - Малькольм медленно отступал. Он не представлял, как драться с отцом. У него не было сил. У него не было ничего . - Вы не хотите этого, - Малькольм вытянул вперёд руки, и они тут же упёрлись не в ожидаемую пустоту, а в плотную, на удивление сильную грудь Мартина Уитли. Хирург, очевидно, поддерживал свою физическую форму, даже находясь в психиатрической клинике Клэрмонт. - Ты не знаешь, чего я хочу, Малькольм. Ты никогда не знал, - возразил отец. - Доктор Уитли... - Если бы ты знал, то не сдал бы меня. Но ты это сделал. И, знаешь, что огорчает меня больше всего? Ты ни разу не попросил за это прощения. - Мой мальчик, я не воспитывал тебя таким. Малькольм был опытным профайлером, поэтому для него самого было шоком, что он ни с того ни с сего заорал. - Ты меня вообще не воспитывал! - И то правда, - согласился Мартин. - Но никогда не поздно начать - правильно, мой мальчик? Ведь так? А потом хирург с ошеломляющей силой резко ударил его, и Малькольм погрузился во тьму. - Что это? - Малькольм брезгливо отвернулся. - Молоко, - отец не прочитывался. Непроницаемый взгляд, без улыбки, без ярости в облике. Мартин Уитли просто смотрел. И ждал. Но чего? Что пленённый и похищенный им Малькольм выпьет молоко? Серьёзно? - Выпей, - повторил отец. - Оно тёплое. С мёдом. Рецепт... - Моей бабушки, - закончил Малькольм, перебивая мужчину. - Я уже знаю. Ты рассказывал. - Я рассказывал, - будто эхом произнёс Мартин. - Тогда почему ты отворачиваешься? Пей, Малькольм. - Я не буду. Не стану, - Малькольм упорно мотал головой из стороны в сторону. Упрямства ему было не занимать. - Хватит. Прекрати. - Почему? - Мартин Уитли, кажется, видимо, искренне недоумевал. - Ты же не можешь заснуть. - Конечно, не могу! - всё-таки завопил Малькольм, не сдержавшись. - Ты похитил меня! Ты приковал меня к кровати! Ты не взял мои таблетки! - Ах, таблетки, - будто только это и услышал Мартин. Впрочем, возможно, так оно и было. Отец обладал поразительной способностью пропускать неудобные слова как сына, так и всех других людей мимо ушей. - Мне не нравится, что ты их пьёшь. Поэтому ты их больше не будешь пить. - Пей, - керамика неприятно стукнула зубы. - Пей, Малькольм. Почему ты сопротивляешься? - Я - не маленький! - Малькольм, собрав всю свою силу в один рывок, боднул отца головой, и тот, пошатнувшись, однако, всё равно не упав, выронил кружку с тёплым напитком на пол. Очевидно, бетонный. Потому что она разбилась. Осколки разлетелись в разные стороны. Пара капель неведомым образом таки попала на Малькольма, теперь неприятно сползая с его щеки и носа. - Не маленький, - чужим голосом проговорил Мартин. Его светлые глаза отчего-то казались сейчас чёрными, и это было плохим знаком. - Не маленький, значит. - Ну что ж - для взрослых... - Мартин сделал паузу, словно подписывая Малькольму в уме приговор. - У меня есть другое молоко. - Ты этого хотел, Малькольм? Этого? - зверя нельзя выпускать из клетки. Побывавший в заточении монстр никогда не вернётся назад. А сын плохо себя вёл. Да. Да. Мартин Уитли знал, что заходит за границы. Но границ давно не было. И, именно, Малькольм активно этому поспособствовал. Именно, он. - Как ты мог предать меня? Отвернуться от меня? Я отдал тебе всё. И я бы подарил тебе ещё больше. - Мой мальчик, не плачь. За всё нужно платить. Я заплатил свою цену, мой маленький бумеранг. А как насчёт тебя? Малькольм плакал, и Мартин нежно вытирал его щёки. Мягкие как у ребёнка. Как такое может быть? "Мой мальчик, мой мальчик..." Белые, густые капли смешивались с прозрачными водянистыми, создавая причудливую картину. Но Мартину нравилось. Мартину нравилось в своём мальчике всё. Молоко успокоит его. Молоко успокоит их обоих. Его молоко. - Пей, мой мальчик. Выпей своё молоко ко сну. Почему не нужно возвращаться в прошлое? Потому что это невозможно? Или потому что, возможно, будущее и уж точно настоящее всегда лучше прошлого и поэтому всегда нужно смотреть только вперёд? Но Малькольм хотел назад. " - Что это? Молоко? - Малькольм упрямился. - Оно тёплое. С мёдом, - отец мягко уговаривал. - Тебе понравится. - Ты всегда так говоришь, - мальчик нахмурился. - А ты всегда мне веришь, - сказал отец будто самому себе, а не сыну, а потом продолжил. - Конечно, ведь я люблю тебя, мой мальчик. - И я люблю тебя, папа, - сдался Малькольм и послушно выпил. Довольно большую кружку со сладким тёплым молоком."