Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я ярость свою сдержать не сумею, Но ради тебя я всё же держусь. Тебя он похитил, ты его пленник, Как мне не сойти с ума в этот час. Я - хороший отец, это все понимают, Во всяком случае, те, у кого есть отец. Но ты меня снова не замечаешь, Он это понял и разгрыз твой рубец. Наверное, должен я быть благодарен, Он подвёл тебя к краю, и ты увидел меня. Но ярость по-прежнему переполняет, Я бью прямо в цель, и он кричит для тебя. - Кто ты? - довольно дурацкий вопрос, учитывая ситуацию, в которой он оказался. Малькольм вопреки логике и здравому смыслу сделал шаг не назад, а вперёд. И ещё. И ещё один. Предупредительный выстрел в воздух слегка охладил его рвение, но всё же не целиком. Малькольм замер на мгновение, а затем снова двинулся по направлению к тёмной фигуре в ночном мраке. - На твоём месте я бы остался на месте, - сиплый, низкий, мужской голос разрушил безмолвие автомобильной свалки со своей стороны. Он звучал не то что бы угрожающе, но, скорее, предельно ясно. Малькольму здесь были не рады. Но он не мог себя остановить. Вдруг этот человек поможет разгадать ему загадку с отцовским автомобилем, что он здесь обнаружил. С чего Малькольм так решил, он и сам не мог понять. Может быть, чутьё профайлера, обычная интуиция или же просто надежда на чудо. - Вы - владелец этого места? Меня интересует определённая машина. Я покажу её вам, хорошо? - Стой, где стоишь, - вот теперь голос звучал угрожающе. Дуло пистолета, уже не спрятанное за полами куртки, смотрело прямо на профайлера. Малькольм всё ещё не мог разглядеть лица. Капюшон с кепкой были низко надвинуты. Впрочем, Малькольм не ставил перед собой цели обязательно установить личность, так сказать, "нападавшего". Ему нужны были собственные ответы. - Я не причиню вам вреда, - поднял вверх руки Малькольм. - Пожалуйста, - просительный тон. - Меня зовут Малькольм Брайт. А это машина моего отца, - он указал, махнув рукой, на красное авто далеко позади себя. - Мне нет дела до чужих отцов, - Малькольму почудилась усмешка в голосе незнакомца. Он не опустил вниз оружие, и Брайт сильно рисковал. Однако, отчего-то он сейчас был почти уверен, что этот мужчина - ключ к заброшенной машине его отца, найденной тут. - Моего отца зовут Мартин Уитли, - сказал Малькольм. И тут же добавил, надеясь, что "слава" отца дошла и до этого мужчины. - Он также известен как "хирург". Серийный убийца, если выражаться точнее. - Я слышал об этом. Говорят, его собственный сын засадил его в клетку, - неожиданно красноречиво ответил мужчина, ещё сильнее сдвигая капюшон на лоб. - Да, - пробормотал Малькольм. Стыд и вина мгновенно затопили его сознание. Он никогда не признавался в этом отцу, но он чувствовал себя виноватым. Всегда. Но старался об этом не задумываться. Невольно незнакомец всколыхнул его раны. - Да, - повторил Малькольм уже чётче, голос не дрожал, но хотел. - Я тоже слышал об этом. - Ещё бы ты не слышал, - мужчина внезапно оказался прямо перед ним. - Ведь это ты и был. Щенок. Рукоятка пистолета ударила Малькольма в висок с такой силой, что он повалился на землю ничком. Однако, он всё ещё пребывал в сознании. Кровь из рассечённой кожи на голове медленно стекала по щеке вниз к подбородку и шее. - Малькольм Брайт значит, - мужчина присел рядом с ним на корточки. Он хмыкнул, нависая над Малькольмом и тыкая ему в лицо пистолетом. - В своей жизни я знавал только Малькольма Уитли. Тот ещё маленький засранец! И, чёрт меня дери, если вы с ним не на одно лицо. Следующий ожидаемый удар погрузил Малькольма во тьму. - Что значит пропал? - Мартин сузил глаза. Он ненавидел Гила Аройо - это факт, но в данную минуту он был готов растерзать его голыми руками. Выдавить глазные яблоки, вырвать глотку, сломать все кости в уже немолодом теле. О, Мартин умел быть безжалостным. Беспощадным. Но тем не менее балом по-прежнему правил не он. Как же Мартин ненавидел все эти цепи на нём - видимые, загремевшие сейчас от его порывистого движения вперёд, и невидимые - те моральные устои, рамки и ограничения, страхи, в которые его загнали. Хочешь - не хочешь, а обуздаешь своего зверя, если не желаешь провести в одиночном карцере неделю, а то и больше, или ещё хуже - оказаться накаченным барбитуратами под завязку. Мартин ни на минуту не забывал, что он не просто в тюрьме, он в психиатрической больнице тюремного режима. Для особо опасных преступников, да. Но таковым Мартин Уитли себя давно не ощущал. Видит бог, он терпел все эти муки лишь ради сына! - Отвечай! - рявкнул хирург. У Гила поползли брови вверх от изумления. Он процедил. - Сбавь тон, Уитли. Ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь. Гил со своей стороны тоже испытывал огромную неприязнь и презрение к этому "доктору". Также как он любил Малькольма Брайта, также он и без всякого сожаления был готов бросить Мартина Уитли в карцер до конца его жалких дней. Пусть гниёт. Пусть сгниёт. Его тлетворное влияние ещё сказывалось на Малькольме - о бедный мальчик!, на Джессике - Гил давно испытывал чувства к прекрасной матери Брайта. Но тень хирурга продолжала стоять между ними (чёрт его побери! чёрт дери! проклятье!), да даже их новый серийный убийца и похититель Малькольма тоже был результатом влияния мерзкого доктора. - Малькольма похитили 48 часов назад. Ещё есть шанс. Ты должен вспомнить. - Вспомнить что? - Мартин безумно оскалился. - Похититель оставил на месте преступления подпись: "Старому другу с любовью". Также мы обнаружили следы крови и телефон Малькольма. - При чём здесь я? - Сообщение адресовано тебе. Вам, доктор Уитли. Для хирурга, - последние слова Гил выделил чётко. - Ну же вспоминай. Не думаю, что у тебя так уж много друзей-убийц. - Тем более тех, кто любит тебя, - выплюнул Гил. - Ничего не могу припомнить. Я уже двадцать лет как ограничен в общении, - пожал плечами Мартин, вдруг подозрительно успокоившись. - Ты что-то знаешь? - лейтенант мигом почуял неладное, но хирург не поменял тупого выражения лица. Гил от досады хлопнул дверью сильнее, чем следовало. Даже надзиратель мерзавца посмотрел на него с неодобрением. Но Гилу Аройо было плевать. Он бесился каждый раз, как судьба сталкивала его с хирургом. Но Малькольм, разумеется, был ему дорог. И он найдёт его. Обязательно найдёт...Вот только каким? - Кто говорит? - Мартин замер в ожидании. Ответ лежал на поверхности. Единственный, кто по собственной воле звонил ему, был его родным сыном. И...И...Бинго! Это, действительно, был Малькольм. Мартин даже посреди шума огромной толпы распознал бы голос сына. - Папа, - слабо произнёс Малькольм. - Мой мальчик, - губы Мартина растянулись в привычную улыбку, однако, за ней скрывалось напряжение. Мужчина прислушивался к дыханию сына, подмечая все нюансы. - Где ты? - Мне очень жаль, папа, - ещё тише проговорил Малькольм. - Прости меня, папа. Ты простишь меня? - О чём ты говоришь, сын? - Мартин стал серьёзным. Малькольм Брайт числился без вести пропавшим уже неделю согласно данным хирурга. Мартин уже подготовил почву для своего побега. Но ему нужно было подтверждение того, что сын находится там, где он находится по его измышлению. - Где ты? - повторил Мартин. Повисла пауза. Мартин занервничал. Мистер Дэвид мог в любую секунду оборвать звонок, поэтому мужчина решился. - Ты с ним ? Ещё миг молчания, и... - Да. Мартин закрыл глаза. Ярость подступила к самому горлу, но необходимо сдерживать зверя внутри до тех пор, пока он снова не станет свободным. Но вовсе не за тем, чтобы стать примерным жителем Нью-Йорка. Он глубоко вдохнул. - Передай тому, кто находится рядом с тобой, - я иду за тобой. Послышался какой-то шум, возня, а потом тяжёлое, сиплое дыхание ударило по ушам Мартина. - Долго же до тебя доходило, мой старый друг. Твой мальчик оказался, на удивление, послушен, - издевательски протянул Джон Уоткинс, а это был именно он. Мартин мгновенно узнал своего старого "приятеля". - Мне даже жаль с ним расставаться. Тебе понравилось его извинение? - без какого-либо предупреждения сменил тему Джон. - Это часть его задания. Ты не узнаешь своего щенка, когда увидишь. Он становится таким...просветлённым. - Я иду за тобой, - повторил, рыча, Мартин сказанные до этого Малькольму слова. Хриплый лающий смешок в трубку был плевком, насмешкой. - Что ж, мой старый друг, я жду тебя.