Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Ты мне сказал, закрыта дверь И так мне лучше. Внезапность нежности Страшит сильней меня. Не вслух, но ты глазами мне: "Поверь мне." Поверить в то, что Я - твоя мечта? И падая и погружаясь в эту пропасть, Хочу вдохнуть хотя бы раз спокойно я. Подняв свой взгляд, я вижу отражение: Тебя или тебя во мне? Малькольм всегда понимал, где-то в глубине своего омрачённого кошмарами сознания, что он виноват. Он понимал глубину своего предательства. Возможно, поэтому он никогда не мог расслабиться рядом со своим отцом. Пусть тот и никогда не тыкал его носом в случившееся. Ну сел - значит, сел. Не было громких обвинений: "Ты сдал меня!" или угроз: "Я тебе отомщу! Ты пожалеешь!" Наоборот. Мартин Уитли был предупредителен, вежлив, даже ласков по отношению к сыну. Будто всё как раньше. Словно ничего не изменилось. И Малькольм - по-прежнему его маленький славный мальчик. Любимый мальчик. Периодически Малькольм срывался и обвинял своего отца. Во всём, что с ним происходило. И друзей нет, и кошмары мучают или бессонница терзает - а что лучше? - да ни что! И отношения ни с кем то, в принципе, не ладятся. И жизнь вообщем-то не жизнь, а сплошное болото. Хотя куда жаловаться? Внешность, достаток, работа, даже семья - всё при нём. Да, не идеально. Но кто идеален в этом мире? Никто не проживает совершенную жизнь. Но Малькольм всё равно периодически орал на отца, выдавал позорные истерики и ждал. Наверное, он ждал чего-то. Извинений? Да, так ему казалось тогда. Но правда была куда более поразительной. И, в конце концов, ему пришлось её принять, пусть пока только наедине с собой. Малькольм Брайт обвинял отца, чтобы тот обвинил его. А когда ссора достигнет апогея, пусть отец вышвырнет его. Да, именно так. Пусть возненавидит его, как и должен был ненавидеть с самого начала. Ведь Малькольм предал своего отца. А он...Он любит его? Всегда? Но так не бывает. Мартин всё время прощал его, а Малькольм, будто издеваясь над ним, снова и снова игнорировал ласковое, до тошноты ласковое, обращение к нему: "Мой мальчик". Это было невыносимо. Это вызывало привыкание. Это приносило боль. Но это продолжалось. Снова и снова. "Мой мальчик. Мой мальчик. Мой мальчик. Мой мальчик..." Хотелось заорать: "Достаточно!", но Малькольм лишь кривил губы в слабой улыбке. Он свободен от отца, этими играми его не запугать. Но было ли это, весь этот непрекращающийся, повторяющийся спектакль, играми? Вот, что пугало Малькольма Брайта больше всего. Что Мартин Уитли действительно любил его. И ради этой любви заключил себя в клетку. Но зачем? Зачем? Как часто Малькольму хотелось плакать. После визитов к отцу. Вспоминая его. Любя его... Малькольм Брайт любил своего отца? Но разве любовь - это страх? А, может, всё было гораздо глубже, чернее, опаснее. Отец всё время подчёркивал исключительность Малькольма, и Малькольм начал верить этому. И привыкать к этому. И любить это. Пусть это и извращённо, нездоровая связь, пугающее стремление. Стать всем для своего отца. Настолько, что тот никогда его не отпустит. Никогда не прогонит, чтобы он ни сделал. Но мог ли Малькольм верить в подобную чушь всерьёз? "Я не нуждаюсь в нём, - Малькольм почти самодовольно ухмылялся в лицо отца, в то время как тот буквально умолял его о дополнительных минутах общения. - Но он нуждается во мне. Он - не человек, он - монстр. Почему бы мне не использовать его, как он когда-то использовал меня?" - Я всегда любил тебя и всегда буду любить тебя, Малькольм, - Мартин стёр улыбку, наконец, возможно, поняв, что она лишь раздражала Малькольма, но отнюдь не успокаивала. - Ты не должен в этом сомневаться. Никогда, мой мальчик. Ни при каких обстоятельствах. - Ты хочешь сбежать? - Малькольм бесился с каждой секундой всё больше. Лживый, паршивый отец. Как же он его ненавидел! - Отвечай мне! - проорал Малькольм. Глубина вспыхнувшей в нём ненависти поразила его, но он и не думал останавливаться. Казалось жизненно важным узнать правду из уст отца. Но какая правда была ему нужна, если он и так всё знал? Мартин молчал долго. Так казалось Малькольму, но на самом деле едва ли прошла минута. - Ты хочешь, чтобы я умер в этой клетке? Ты этого мне желаешь, сын? Считаешь, что я заслужил подобного конца? - Ты... - начал было Малькольм, нервно дыша. - Я тоже хочу жить, Малькольм. Кто ты такой, чтобы судить меня? - Вот как, - Малькольм тут же уцепился за слова отца. - И кто я? Давай, скажи. Хватит лгать. Мне надоела твоя манерность. - "Мальчик мой, мальчик мой..." - передразнил он отца. - Я устал от твоего вранья! Я - не мальчик! И я - не твой! - Не говори так, - покачал головой Мартин. - Хватит, мой мальчик. - Не указывай мне, что делать! Я уйду отсюда и больше никогда не вернусь! - Малькольм знал, что сейчас не похож сам на себя - обычно вежливого и скромного, но он и не хотел быть похожим на себя прежнего. Хотелось, хотелось...Конца? - Я сдам тебя, - вдруг как решение прошипел Малькольм. - Я тебя сдам. - Ты этого не сделаешь, - отец усмехнулся, но Малькольм видел за его усмешкой страх. Он копает в правильном направлении. Малькольм зло оскалился. - Ты слышал меня, не так ли? Я. Сдам. Тебя. - Ты этого не сделаешь, - повторил отец, но Малькольм видел, кто победил. - Я уже это сделал! - прокричал он. Но когда отец дёрнулся в сторону от него, поспешно добавил. - Двадцать лет назад, помнишь? Я сдал тебя. - Ах, вот ты о чём! - Мартин вдруг расплылся в улыбке, вся его тщательно скрываемая тревога испарилась. - Ты винишь себя, Малькольм? Все эти годы ты винишь себя? Но, мой мальчик, я люблю тебя. Снова. Снова. Снова. Снова. АААААА!!! Малькольм хлопнул дверью, не простившись. Малькольм спокойно воспринял весть о побеге отца. Он даже улыбнулся, удивив этим всех - Гила, Джей-Ти, Дэни. Вообщем, всю свою команду. Гил пообещал приставить к нему охрану и отправил домой. Малькольм, насвистывая, пошёл по назначенному адресу. Он не боялся. Зачем бояться предназначенного? Глубокой ночью Малькольм, так и не заснувший после отхода ко сну, открыл ясные и одновременно измученные глаза. В комнате был полумрак, но за окном уже близился рассвет. Отец стоял над его кроватью. В его ладони, обтянутой чёрной перчаткой, покоился знакомый носовой платок с вышитыми на нём инициалами. Малькольм Брайт по странной причине не смог заставить себя расстаться с ним. - Хлороформ? - прошептал он, слабо кивая на платок. - Снова? - Всё хорошо, сын. Хорошо, - Мартин Уитли крепко обнял сына, одновременно надавливая на его затылок, вынуждая уткнуться в сладко пахнущий кусок ткани. - Всё хорошо. - Да...