Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я, кажется, начал Понимать, что нормален, Когда я один живу, без тебя. Но призрак твой въелся Мне глубоко в кожу, Иллюзия мира или греха. Работа, семья и даже Вдруг отношения, Я не такой сумасшедший, Как считал я всегда. Но стоило вектор сменить И направленность, Ты сам начинаешь Искать мою тень и меня. - Готов, сынок? - Мартин сверкал своей излюбленной широкой улыбкой. Малькольм радостно улыбнулся в ответ. Папа ещё никогда не предлагал ему такого. Настоящий кэмпинг! Такой, как было описано в тех приключенческих романах, что так часто читал ему на ночь отец. И пусть он едет в лес с папой, а не с друзьями, коих у него особо то и не было, разве что Винсент, но Малькольм всё ещё был недостаточно открыт, чтобы вне школы "тусоваться" с другом. Как и все остальные мальчики его возраста. А, может быть, ему не хотелось представать перед своим отцом таким несерьёзным. Малькольм хотел, чтобы отец гордился им. Всегда. - А мама знает? - сорвалось с его губ. Малькольм тут же испуганно прикрыл рукой рот. А что если нет, и тогда он испортил момент? Что если папа передумает? Малькольм хотел поехать. Настоящее приключение! Папа сказал, что они останутся ночевать. Это точно будет незабываемый день. Или, точнее, дни. - Это наш с тобою маленький секрет. Только ты и я, - подмигнул отец, широко расставив руки. Малькольм бросился в его объятия. Он любил своего отца. Своего папу. И тот, несомненно, любил его в ответ. А ещё кэмпинг, настоящий взаправдашний кэмпинг. Это ли не счастье? - Кто вы? - Малькольм с удивлением посмотрел на мужчину, стоящего у арендованной отцом машиной - с увесистым багажником и клаксоном. Незнакомец был высокого роста почти как отец, немного спутанные волосы, усы и борода и странно блестящий взгляд, будто облили маслом. Но Малькольм не испугался. - Кто вы? - повторил он, подходя ближе. - И где папа? - Должно быть, ты - Малькольм Уитли, - ухмыльнулся мужчина и протянул вперёд правую руку. - Меня зовут Джон Уоткинс. Я друг твоего папы. - Вы вместе работаете? - Малькольм слегка удивился. Джон Уоткинс никак не походил на респектабельного хирурга, каким был его отец. - Да, - вдруг улыбнулся мужчина, однако, его улыбка всё равно походила на ухмылку. - Мы работаем вместе. Всё ещё пока маленькая ладошка Малькольма Уитли почти утонула в широкой, грубой ладони мужчины. Шероховатая кожа, сильные пальцы. Не так, как у папы, но и так. Похоже. - Здорово, - отозвался Малькольм, гадая, скоро придёт его папа или нет? И куда он вообще ушёл? Малькольм проснулся посреди ночи, или уже было раннее утро. Двое мужчин яростно спорили в полумраке комнаты. - Убей его! Ты же обещал, что разберёшься с ним. Или это сделаю я, - в ожесточённом шёпоте Малькольм признал его обладателя - Джона Уоткинса. Прозвучавший следом ответ принадлежал отцу. - Не смей трогать моего сына, - прорычал Мартин. - Ты обещал. Ты обещал, - настаивал Джон. - Хочешь развалить всё дело? - Я передумал. Я так не могу. Он - ребёнок. Мой мальчик. Джон в раздражении повысил голос. Малькольм понял, что обсуждали его, но совершенно не понял, что происходит. Отец хочет его убить? Это розыгрыш? Папа любит его! - Я придумаю другой способ. - Он разрушит всё! - закричал Уоткинс, и тогда отец ударил его. Тот в свою очередь схватился за нож. Это не мог быть страх, Малькольм был уверен в своём отце, но что это за заминка или растерянность? Малькольм как завороженный приближался к застывшим мужчинам. Кажется, отец заметил его сразу, но промолчал. Для Малькольма это был знак. Знак одобрения. - Что ты... - начал Джон, оборачиваясь. И вот тогда это случилось. Малькольм Уитли впервые ранил человека. Карманным ножом, что подарил ему папа на его день рождения. Металл так легко вошёл в кожу невзирая на одежду, практически до упора. Уоткинс заорал. Включился свет. Малькольм на миг зажмурился, чтобы, открыв глаза, увидеть, абсолютно чётко и ясно, с каким восхищением смотрит на него отец. Джон Уоткинс истекал кровью у ног мальчика, а его отец - признанный врач не проявлял ни малейшего участия к нему. Что-то было неправильно во всём этом. Так сильно. Малькольм лишь хотел защитить папу. Он не хотел убивать. Неясные очертания девушки в сундуке вдруг наполнили его голову. Откуда он её видел? Где он это помнил? Малькольм вглядывался в отца, а тот в него. Любовь сквозила в каждой чёрточке Мартина Уитли. Любовь и гордость. Джон Уоткинс вдруг вцепился в ногу мальчика и захрипел: "Помоги". И тогда рука Малькольма Уитли задрожала. Впервые. Нож бы выпал из ослабевших пальцев, если бы Малькольм вовремя не очнулся. Не слушая криков отца, призывающего остановиться, он выбежал из охотничьего домика, в котором они ночевали, прочь. Куда? Он не знал. Просто прочь. Как можно дальше. - Я убил его! - кричал Малькольм, вырываясь из рук отца. Крепких, надёжных, но таких обманчивых сейчас. - Я убил его, папа, прости меня! Я не знал, что делать! Я хотел помочь. - Шшш... - зашептал горячо ему в ухо отец, обнимая так сильно, что было больно. - Я не обвиняю тебя. Я горжусь тобой, Малькольм. Мальчик плакал и кричал, но отец держал железной хваткой. Не было ничего правильного в том, что они спешно уезжали из леса, оставляя окровавленного мужчину за собой, обрекая его на смерть. Когда Малькольм очнулся у себя дома, его руки лежали на одеяле абсолютно ровно в то время, как папа смотрел на него с каким-то странным выражением лица. - Что? - спросил он. - Я что-то сделал не так? Вопрос прозвучал с некоторым удивлением, потому что как ни напрягался Малькольм, он не мог вспомнить что-либо значительного, разве что он снова заходил в папин кабинет без спроса, но папа его за это уже простил, разве нет? - Что последним ты помнишь, Малькольм? - Ты читал мне Монте-Кристо на ночь, папа. Почему ты спрашиваешь? - Просто так, - широко улыбнулся отец, однако, непонятное выражение не ушло из его прищуренных в улыбке глаз. - Спи. - Но разве сейчас не утро? - возразил Малькольм, тут же чувствуя наплыв слабости. Сладкий и одновременно приторный запах разнёсся по комнате. Что-то знакомое. Что это. Что это... Ладонь отца мягко надавила на затылок Малькольма, приближая сына ближе к носовому платку, пропитанному хлороформом. - Спи, Малькольм. Спи, мой мальчик. Мартин Уитли не был дураком. Он никогда им не был. Подменять воспоминания своего сына с помощью хлороформа - не самый лучший метод для сохранения своего острова безопасности. Это был мыльный пузырь, и он это понимал. Надеялся ли он на то, что сын поддержит и примет его сторону? Не стоит ожидать от маленького мальчика великих свершений. Наверное, у Мартина Уитли просто не было на тот момент решений. Возможно, он просто очень любил своего сына. До происшествия с Джоном Уоткинсом, Мартину Уитли часто казалось, что он сможет переступить через это. Жена, дочь, сын - семья была важна, но не стояла выше него. Однако, Малькольм всегда стоял особняком. Его сын. Его маленький мальчик. Его мальчик. Теперь уже абсолютно наверняка. Мартин ласково погладил спящего сына по голове. Всё образуется, ведь так? Сын на пути к нему. Сын на его стороне. Или нет. Или нет. Имя Джона Уоткинса больше никогда не всплывало в памяти Малькольма. Однако, мальчик, на удивление, точно считывал действия отца. - Мой отец собирается убить вас, - Малькольм не улыбался. Он исподлобья посмотрел на полицейского, что так опрометчиво зашёл в их дом. - Вам лучше достать ваш пистолет. Гил Аройо, а это был именно он, поверил мальчику в ту же секунду. Было что-то неопровержимое в его больших голубых глазах. Истина. Тайна. Которую он прямо сейчас открыл Гилу. - Руки вверх! Руки вверх! - закричал мужчина. Отец мальчика медленно поднял руки. Он не смотрел на полицейского. Он не отрывал напряжённого взгляда от своего сына. Гил, заметив это, тут же задвинул мальчика за свою спину. Что бы ни случилось, он его защитит. От чего бы то ни было. А, главное, от его собственного отца. Малькольм Брайт давно не был маленьким мальчиком. И в то же время он всегда им был. Как и Джон Уоткинс. Наверное, поэтому они быстро нашли общий язык, если так можно выразиться. - Ты мне нравишься, ребёнок, - сипло проговорил Джон. Может, и не он был пленником в клетке, но жизнь в скитаниях никому не идёт на пользу. - Ты мне понравился ещё тогда. Но мне очень не нравятся незаконченные дела. - Ты собираешься убить меня? - после недели, проведённой в заточении, Малькольму было уже наплевать. В конце концов, смерть не так уж плоха. Для него. - Тогда поспеши. Что-то ты затягиваешь. Других своих жертв ты держал на цепи гораздо меньше. Джон Уоткинс коротко хохотнул. Он почти ласково провёл по потрескавшейся нижней губе Малькольма. - Ты мне нравишься, малыш. Очень нравишься. Сначала я думал зарубить всю твою семью. Нет, нет, не бойся. Не из-за своей миссии. Но ради тебя. Для тебя. Семья держит тебя, неужели ты не видишь? Не я держу тебя в плену. Они. - Ты - сумасшедший, - Малькольм хрипло рассмеялся. Горло болело и продолжало болеть с тех пор, как он сюда попал. - Сумасшедший. - Я - твой спаситель, - возразил Джон, дьявольски улыбаясь в ответ. - Твой отец собирался убить тебя. Он пообещал мне. Но он солгал. Но дружба так не работает. - Мой отец ни с кем не дружит, - Малькольм проигнорировал шокирующее заявление Уоткинса. В любом случае, он подумает об этом позже. Когда выберется. - Воды, - попросил он. Джон усмехнулся. - Ты ещё не готов к правде, мальчик, - он потрепал его по голове. - Поэтому пока никакой воды. Мне жаль. Тяжёлая дверь с грохотом закрылась. Малькольм бы заплакал, если бы мог. Джон вывел Малькольма наружу как собачку - на поводке. Ошейник туго сдавливал шею, предупреждая о бесполезности побега. - Быстрее, - торопил Джон. - Нас уже заждались. Солнечный свет, пусть лишь из окна, на мгновение ослепил Малькольма. Жгучие слёзы неудержимо потекли из уже привычно красных глаз. Он был уже не просто готов к смерти, он жаждал её. И решительно не понимал, отчего Джон так тянет с ней, чего он ждёт. - Мой мальчик, - громко или нет проговорили где-то над ним. Чужая рука властно, но мягко обхватила за подбородок, вытягивая, поднимая его лицо наверх, до этого обращённое к полу. - Мой мальчик, - повторил голос. - Я пришёл. Мужчины снова спорили. Мальчик по имени Малькольм Уитли знал, что речь идёт о нём. Странное чувство дежавю. Словно это уже было. Но Малькольм знал, что этот кэмпинг - его первый и единственный. - Убей его! - кричал мужчина, которого отец называл Джоном. - Ты обещал тогда! Обещал мне! Выполни то, что обещал! - Ты требуешь невозможного. От ответа отца у Малькольма внутри всё потеплело. Отец его любит, конечно же. Он всегда его любил и всегда будет. Папа повторял ему это каждую ночь перед сном. - Заметь, твой щенок ранил меня, и я не ударил ножом его в ответ. Хотя я хотел. О, я хотел. Но передумал. Из-за тебя! - Чего ты хочешь? Глаза Малькольма, наконец, перестали слезиться. Он с удивлением всматривался в отца. Откуда эта седина и неухоженная грива волос? Малькольм тихонечко захихикал. Что бы сказала мама, увидев это. - Мальчишка тебя сдерживает. Убей его. - Нет. - Он предал тебя! - Нет. Малькольм незаметно отполз подальше. Ну насколько позволил поводок, привязанный к ножке стола. Смутное чувство тревоги начало подниматься в нём. А не слишком ли он стал огромным для своих лет? И руки какие-то волосатые, с потрясением понял он, оглядывая кожу, рукава рубашки были закатаны до локтей. Вдруг в голове будто что-то щёлкнуло. Малькольм выдохнул. Он всё вспомнил. Он вспомнил. Нет больше маленького мальчика. Нет любящего отца. Нет ничего. Нет. Нет... - Тогда я это сделаю! - взревели рядом. Малькольм поднял голову вверх. Джон ринулся к нему с острым ножом в руке наперевес. Отец со странным выражением стоял позади. Малькольм чуть улыбнулся, понимающе кивнув. "Всё хорошо. Всё хорошо, отец." Губы отца дрогнули, словно отец хотел что-то ему сказать. Но Малькольму было уже всё равно. Он закрыл глаза, ожидая или надеясь, что больше никогда не откроет их. - Мой мальчик. Мой маленький мальчик, - шептал отец, укачивая его в своих объятиях. Малькольм рыдал, периодически захлёбываясь. Ведь это было неправдой. Он не маленький мальчик. И он не его мальчик. Но Мартин Уитли считал иначе. - Мой маленький мальчик. Мой мальчик. Джон Уоткинс взирал на эту умилительную картину "воссоединения" равнодушно глядящими в потолок мёртвыми, безжизненными глазами.