Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я вижу растерянность, Ты плачешь, мой мальчик. Всё хорошо, Я на твоей стороне. Но ты мне не веришь, Ты делаешь шаг назад. Ты убийцей не стал, И ты свободен теперь? Я, кажется, тоже Скупую слезу пущу. Ты снова бежишь, Мальчик мой, от меня. Всего лишь случайность Нас разделяет. Она - "моя девочка", Но ты - мой всегда. - Да? - дрожащим голосом ответил Малькольм. - Малькольм! Мой мальчик! Как я рад тебя слышать! Всё хорошо? - Мартин был доволен собой как никогда. Всё-таки он не только серийный убийца, но и отличный психолог. С его лёгкой руки начался бунт, а за ним до свободы рукой подать. Мартин уже предвкушал, как он вновь окажется на улицах Нью-Йорка. - Да, - сдавленно проговорил Малькольм. И хирург тут же нахмурился. - Что-то я не слышу радости в голосе. В любом случае, передай "спасибо" Эйнсли. Я решил воспользоваться её советом. И он сработал великолепно. - Она тоже воспользовалась твоим. Тихий голос на другом конце телефонной трубки не оставлял никаких сомнений в том, что Малькольм Брайт сказал правду. - Действительно? - широкая улыбка не могла в полной мере выразить восторг Мартина Уитли от этой новости. - Моя девочка! Этого Малькольм уже не мог вынести. Он нажал на "отбой". Эйнсли, хладнокровная, как и в момент совершения убийства, по-прежнему молча смотрела на него. В буквальном смысле порезанный вдоль и поперёк Николас Эндикотт уставился невидящим взглядом в потолок. Всё было обрызгано кровью. Каким-то чудом на Малькольма не попало ни капли. - Это самооборона. Это его вина, - произнесла Эйнсли. Ни страха, ни раскаяния не было в её глазах. "Если бы в моей руке был окровавленный нож, - подумалось Малькольму. - То она бы тогда сейчас тряслась бы как сумасшедшая." - Я знаю, - сказал Малькольм. Но он не был уверен в том, что действительно так считал. - Не бойся, я помогу тебе. Но Эйнсли не боялась. Малькольм отчётливо это видел. "Моя девочка", - застучало в висках. Голос отца в его голове как не вовремя. Прочь! - Никто не должен узнать, - Эйнсли, наконец, оживилась. Она выронила нож и, сбросив с себя кардиган, начала лихорадочно вытирать им свои испачканные кровью лицо и руки. - Никто не узнает, - эхом отозвался Малькольм и, сделав глубокий вдох, напомнил себе, кто он такой. Гениальный профайлер. Не только способный вычислить любое преступление, но и скрыть следы любого преступления. Он надеялся на это. - Не бойся, Эйнсли, - повторил Малькольм, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. - Я помогу тебе. Но Эйнсли не боялась. Боялся он. Никто не заподозрил Малькольма в обмане. Во всяком случае, не сейчас. Эдриса, по уши влюблённая в Брайта, даже не подумала о повторном обследовании тела Николаса Эндикотта. У палаты серьёзно раненного Гила дежурила вся команда. Никто не плакал по Николасу Эндикотту. Собаке - собачья смерть. - Ты в порядке? - заботливая Дэни рядом. Как и всегда. - Да, - выдавил Малькольм, натянуто улыбаясь. - У меня встреча с сестрой. Я отлучусь ненадолго. Хорошо? Дэни кивнула, неловко погладив его по плечу. Малькольм, петляя, очутился на месте. В тихом переулке не было ни полицейских машин, ни любопытных зевак. Только Эйнсли, Малькольм и...Мартин Уитли. Дрожь прошла по всему телу Брайта. - Ты...сбежал? - он не мог поверить, что его отдел до сих пор не в курсе. Это же хирург, чёрт побери! - Мальчик мой! - Мартин широко улыбался. Как и всегда, когда он был чрезвычайно доволен собой или сложившейся ситуацией. Он не менее широко раскинул руки в стороны, призывая кинуться ему в его крепкие отцовские объятия. Вместо этого Малькольм медленно сделал шаг назад. В улыбке Мартина появились нотки нетерпения и недовольства. - Мой мальчик, - произнёс хирург. Но Малькольм покачал головой. Нет. Нет. Веселье будто ластиком стёрли с лица Мартина. - Ты же знаешь, мой мальчик, я не вернусь назад, - сказал он уже без тени улыбки. Эйнсли, стоящая рядом с ним, напряглась. Может, она зря доверилась отцу? Всё-таки выбирая между Малькольмом и хирургом, она бы выбрала брата. Эйнсли не питала иллюзий. К отцу у неё не было чувств. Не таких, ради которых она бы жертвовала чем-то действительно стоящим. Например, жизнью старшего брата. - Я знаю, - пистолет остался в кобуре, Малькольм не сделал ни единого движения к нему. Левая рука начала подрагивать. Он обхватил её правой. Видя, отмечая, как отец прошёлся по ней внимательным взглядом. Малькольм не собирался бороться с отцом. Не сейчас. Никогда. Никогда больше. - Нам надо поспешить, - с опаской от затянувшейся паузы напомнила Эйнсли. И добавила с некоторой неловкостью, повинуясь возникшему импульсу. - Папа. - Моя девочка, - Мартин перестал сверлить сына глазами. И посмотрел на дочь. Чувство гордости за неё вновь наполнило его. Какая же она всё-таки молодец! Гены дают о себе знать. Почти не воспитывал, а пошла в него. "Девочка, моя девочка", - Мартин не мог не нарадоваться. - Ещё встретимся, сын, - произнёс хирург и направился с Эйнсли к ожидающей их машине. - Ты с нами? - с надеждой спросила Эйнсли. В конце концов, именно об этом они и договаривались. Разве что отец, гуляющий на свободе, стал для брата сюрпризом. - Ты боишься? - вдруг спросил Малькольм. Мартин, стоящий спиной к Эйнсли и сыну, замер. - Нет, - ответила Эйнсли. В голове Малькольма одновременно с ней синхронно прозвучало его собственное "нет". - Почему? - Ведь я "его девочка". Мартин бросил победоносный взгляд на сына. Если бы он знал, если бы знал, понимал, что в этот момент пропасть между ним и Малькольмом превратилась в настоящую бездну, он бы так не радовался. Машина отъехала, аккуратно заворачивая за угол, а Малькольм Брайт впервые в жизни чувствовал себя свободным от отца. Он не оправдал многолетние надежды хирурга на себя. Он не стал убийцей. Он не такой же как он. Он не "его мальчик". Малькольму бы счастливо рассмеяться, но отчего именно сейчас, в миг его освобождения, он чувствовал себя самым несчастным человеком на земле. Наверное, впервые Малькольм взял себе отпуск. Впервые он сделал это по собственной воле. Вопреки всему следы хирурга затерялись. И хотя его поиски продолжались, других преступлений никто не отменял. - Будь осторожен, - Гил, практически восстановившийся, строго посмотрел ему в глаза. - Твой отец на свободе и... - И он никогда бы не причинил мне вреда, - закончил за него Малькольм. - Мы оба это знаем. Гил нехотя кивнул. Ему не хотелось признавать, но Малькольм был прав. Какими бы ужасными ни были деяния хирурга, он боготворил свою семью. Своих детей. Малькольма. - Не позволяй ему снова забраться в твою голову. Звони в любое время. - Хорошо, папочка, - улыбнулся Малькольм. Гил закатил глаза. Вот так Малькольм Брайт и отправился в своё первое добровольное путешествие. Выходить из отеля поздно ночью было не очень хорошей идеей (явно неудачной), но профайлер не мог уснуть. Он чувствовал себя как заключённый, что прожил в тюремной камере слишком долго, чтобы где-либо или когда-либо ощущать себя по-настоящему счастливым в свободе. Призрак отца покинул его, но травмированный ребёнок, очевидно, останется в нём навсегда. Наверное, Малькольм, действительно, привык быть "его мальчиком". И он хотел быть мальчиком своего отца. Всегда? Нет. Нет. Нет. Малькольм сможет. Он сможет начать новую жизнь. Без отца. Без ожиданий. Без страха. - Всё хорошо, - Малькольм сам не понял, как оказался у причала. - Со мной всё хорошо. "Или всё будет хорошо", - мысленно добавил Малькольм. Какая-то лодка причалила к берегу. Малькольм лениво проводил её взглядом. Жизнь текла своим чередом. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. "Ты ему больше не нужен. Он не придёт за тобой. Ты свободен от него." Повторял Малькольм себе снова и снова. За спиной послышались чьи-то шаги, пробуждая его от своеобразной медитации. - Не лучшее время для прогулок. "Отец?!" Малькольм потрясённо уставился на приближающегося к нему мужчину. - Мой мальчик, - Мартин улыбался как в прежние времена. Словно сын - свет в оконце и единственный смысл его жизни. Вопреки здравому смыслу, Малькольму тут же захотелось расплакаться. От счастья? - Мой мальчик, - повторил отец, приближаясь. Да, Малькольм "его мальчик". Мальчик своего отца. Снова. Наконец-то.