Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Внезапно всё стало Совершенно понятно. Свободный от рока И от тебя. Не зверь меня связывал, А любовь твоя крепкая. Меня обнимая, Ломал ты меня. Я чувствовал связь, Я считался особенным. Монстр, влюблённый В меня до конца. Я - сын твой, твоё детище, Я - уникальный. И должен за это Презирать я тебя. Но истина так или иначе Вскрывается. Угроза, обуза - Вот кто я для тебя. Я до сих пор жив, Потому что ты в клетке? Мне стоит бояться, Но смеюсь снова я. Внезапно всё стало Совершенно понятно. Свободный от рока И от тебя. Не зверь меня связывал, А любовь твоя крепкая. Меня обнимая, Сломал ты меня. - Ты разрушил мою жизнь! Двадцать лет! Целых двадцать лет! Ты отнял у меня! - Мартин кричал, не сдерживаясь. И, плевать, что "любимый" надзиратель Дэвид может в любую минуту прервать веселье и пригрозить карцером. Плевать, что его выпущенная, пусть и на мгновение, ярость могла в момент оборвать то призрачное, хрупкое перемирие, Мартин бы даже сказал - доверие, что сложилось между ними. Плевать! Плевать! Его сын предал его. Предал своего отца. И он простил его. О, он простил его. Тогда как Малькольм смеет вновь и вновь обвинять его? "Мой маленький бумеранг", - чаще ласково, чем гневно отзывалось внутри Мартина. Но разве не все должны платить? Тремор, бессонница и детские обиды - бумеранг для Малькольма Брайта? Нет. Нет. Это было бы слишком мало. - Ты думаешь, я не думал об этом? О том, что жалкий, маленький, неблагодарный сопляк разрушил мою жизнь? Ты разрушил мою жизнь, - повторил Мартин. - Полностью. Моя репутация! Моя семья! Всё. Всё, что мне дорого, исчезло. Я предал тебя?! А что сделал ты... - ...Мой мальчик, - почти выплюнул Мартин. Очевидно, капелька слюны из его рта попала на лицо Малькольма, потому что тот машинально потёр щёку рукой. Удивительно, но она не дрожала. "Может, я слишком с ним нежничал? Сила и власть не только травмируют, но и собирают. Осколки в целое." Впрочем, рефлексировать Мартин не любил и не умел. Сын смотрел на него так словно только что получил от него долгожданный рождественский подарок. "Ищешь поводы снова оправдать свою "ненависть" ко мне? Свои попытки откреститься от меня с чистой совестью?" - мысленно усмехнулся Мартин и начал медленно и, скорее всего, пугающе со стороны растягивать свой рот в широкой радушной улыбке. Его фирменная фишка и одна из удобнейших масок, за которой можно спрятать свою ярость, пусть, возможно, и не надолго. А иногда и не очень надёжно. Но сейчас это работало. Хотя, может, Малькольму просто так удобнее. Верить своему отцу, чтобы затем вновь разочаровываться в нём. Снова и снова. Да, Мартин Уитли играл со своим сыном, но и сын принимал в этой игре активное участие. Восхитительно. Это было восхитительно. Ярость потихоньку заковывала сама себя в цепи. Потому что игра ещё не закончена. О нет... - Но, конечно, это шутка. Я шучу как и ты со своей ненавистью ко мне. Я люблю тебя, сын. Мой мальчик, разве может быть иначе? Я сижу в этой клетке ради тебя уже двадцать лет. Неужели ты, вправду, веришь, что я бы не сбежал, если бы мне было всё равно на тебя? Я - не монстр. Я говорил тебе всегда, помнишь? Монстров не существует. Мартин стоял у красной черты. Как и сын, что, отшатнувшись, так и не сделал шаг назад. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Можно было почувствовать чужое дыхание, уловить аромат тела, скрытый парфюмом, жар от кожи, вызванный волнением, гневом, всплеском эмоций. Но страха, определенно, точно не было. "Мой мальчик", - с гордостью пронеслось в голове. - Но никакие цепи меня не остановят, - продолжил Мартин, впитывая малейшие изменения в лице Малькольма как жадная до всего ищейка. Он понизил голос. Почти до шёпота. Но звучал он тем не менее громко и властно. Уверенно. Неоспоримо. - Если я захочу. - Но я люблю тебя, поэтому нет, - тут же сменил тему с деланным смешком Мартин. Он успел провести ладонью по щеке Малькольма, случайно перешагнувшего в каком-то нежданном, ответном порыве прорисованную запретную черту. Зрачки сына расширились, и то был не страх. Мартин уже без наигранности ласково улыбнулся своему мальчику. - Я всегда любил тебя, Малькольм. И всегда буду. Ты - мой сын. Мой. Не забывай об этом. - Тут забудешь, - пробормотал Малькольм, словно наощупь пробираясь к двери. Ему срочно требовался воздух. Мартин насмешливо, с оттенком нежной гордости проводил взглядом спину уходящего сына. "Мой мальчик. Мой. " Мартин Уитли любил своего сына, конечно же. Вопреки всему. Всегда. А о его наказании за предательство он подумает позже. Когда его руки будут свободны от цепей. А они будут. О, будут. Потому что время пришло. Больше никаких клеток. Хотя разве что следующая клетка будет не для него. Усмирить своего мальчика, чтобы вернуть его себе. Как и всегда. "Мой мальчик. Мой."