Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я монстра в тебе не вижу, Но знаю, что ты всё же монстр, Просто я снова слеп. Действительно ли я травмирован тобой, Или любовь к тебе - Вот где спрятан мой грех. Окольным путём возвращаюсь домой я, Чтобы вновь обнаружить, Что дорога не та. Потому что остался я Не то что бы в детстве, Я с тобою хотел быть и хочу быть всегда. - Ты хочешь сбежать, - прошептал Малькольм. Его рука не дрожала, но пока ещё не вечер. Ведь внутри него всё сжалось от страха. Он боялся умереть? Боялся смерти? Ведь так он всегда представлял себе последствия. Сын предаёт отца. Малькольм Брайт предал Мартина Уитли. Хирург безжалостен. А предательство...Предательство - разве не грех? Малькольм не раз задумывался, что, возможно, его непрекращающиеся кошмары, бессонница, тремор, - всё. Всё это, вся эта въевшаяся ему под кожу слоистая, глубокая травма связана не только с тем, что его отец - серийный убийца, и от того Малькольм чувствует вину за его убийства, этот неподъёмный непростительный груз на своих плечах, но и с тем, что он чувствует собственную вину - и не по поводу невинных жертв хирурга, а потому что он предал своего отца. Да, именно так. Пусть Малькольм и отрицал всегда. Но он сделал это. Он, действительно, сделал это. Малькольм Брайт предал Мартина Уитли. Потому что он любил своего отца, как и отец любил его. Ведь так? Могло ли обманывать его сердце, что несмотря на разум, постоянно твердило: "Любит, любит." Мартин хищно усмехнулся, мигом превратившись из добродушного пленника-доктора в знающего себе цену зверя. Даже толики страха не было в его светлых глазах. Абсолютная уверенность. Абсолютная власть. У Малькольма дрогнули колени. Он машинально облизал пересохшие губы, не замечая, как изменился взгляд наблюдающего за ним отца при этом. Можно ли быть ещё большей жертвой, чем Малькольм был в этот момент? Как он, вообще, мог ассоциировать себя с отцом? Малькольм почувствовал жар от переполнявшего его сейчас стыда. Он не такой как отец. Он не такой, чтобы ни пытался внушить ему отец. Все эти годы. Всегда. Но понимание этого не приносило ему долгожданного облегчения, а лишь боль. Боль, причину которой он не смел назвать вслух. - Зачем ты наговариваешь на меня, сын? - с наигранным недоумением отозвался Мартин. Он укоряюще покачал головой. - У стен есть уши. А у тех власть. Не делай этого. - Это так грубо, сын, - добавил Мартин, возвышаясь над сыном, несмотря на разделяющую их, разграничительную линию. - Вымещать на мне свои комплексы. Снова и снова. - Ты меня не обманешь, - Малькольм закусил дрожащую нижнюю губу. Мартин проводил его движение странным блеском в глазах. - И не думал, мой мальчик, - ухмылки на лице не было. Но она была. Была, чёрт возьми! Малькольм больше не мог этого выносить. Он рывком двинулся к выходу. Вслед ему донеслось. - Если я захочу сбежать, Малькольм, то никакие цепи меня не остановят. Малькольм обернулся. - Но это, разумеется, чисто гипотетически, мой мальчик, - подмигнул ему доктор Уитли, вернув себе прежний вид большого дружелюбного дядечки, исправившегося убийцы. Малькольм в прямом смысле выбежал. Прочь! Прочь!