Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я знаю, мой мальчик, Тебе трудно поверить. Когда-то отверг ты меня, Спасая себя. Я очень люблю тебя И поэтому верю. Что ты сможешь справиться, Сын мой, всегда. Маньяки, убийцы И психопаты. Ты их не боишься, Но боишься меня. Мой мальчик, открой глаза, Я буду рядом. Я люблю тебя, сын мой, Я с тобою всегда. Малькольм посмотрел по сторонам, испытывая не только неловкость, но и искреннее недоумение. Застать в фамильном доме неугомонной матери лишь полуобнажённого Николаса Эндикотта никак не входило в его планы. - А где мама? - пробормотал он, мигом превращаясь из уверенного в себе профайлера в застенчивого юнца. Слишком пристально смотрел на него Николас Эндикотт, чересчур пронизывающим был его взгляд. Он всё же накинул на себя рубашку, но так и не застегнул её. Белоснежная ткань подчёркивала загорелую кожу с тёмными волосами на груди и торчащие твёрдые соски. Малькольм смутился. Он не понимал, отчего мистер Эндикотт так фамильярничает с ним. Этот взгляд, это поведение, эта вальяжность. Разве они не должны просто кивнуть друг другу и разойтись по сторонам? - Вы не знаете, ясно, - Малькольм поспешил к выходу, так и не дождавшись ответа. Чужая рука, властно ухватившая его за запястье, остановила его. - Куда ты, мальчик? - услышал Малькольм над своим ухом и тут же испуганно дёрнулся, но освободиться не смог. - Я разве разрешал тебе уйти? - Мне нужно на это разрешение? - Малькольм ещё контролировал свою дрожь, но страх уже прочно поселился в нём. Его не то что пугала ситуация, в которой он вдруг оказался или непонимание её, но эти нотки и нюансы, оттенки и намёки. Слишком не к месту, слишком знакомые. Слишком отцовские. "Но он мне не отец!" - Конечно, ты должен спрашивать разрешение, мальчик. Потому что ты - мой мальчик. "Что?" - от шока у Малькольма округлились и без того круглые глаза. Теперь они смотрели друг на друга прямым взглядом. Продолжая удерживать Малькольма за запястье одной рукой, другой Эндикотт ухватил Брайта за подбородок. Его тёмно-карие глаза хищные, холодные опасно блеснули. - Так ты не знаешь, мальчик. О нашей сделке с твоим отцом. Никогда бы не подумал, что такой монстр как хирург может так просчитаться. Николас Эндикотт подтянул Малькольма к себе ещё ближе, практически дыша ему в лицо. Нет, больше. Касаясь губами губ профайлера. - В таком случае с тобой станет играть ещё интереснее. "Где мама?!" - хотел невпопад закричать Малькольм, но вслух он лишь прошептал. - Мама... - А мамы здесь нет, - усмехнулся Эндикотт и буквально ворвался в дрожащий рот Малькольма Брайта своим жадным, голодным, грязным и пресыщенным языком. - Я говорил тебе: не копать под меня, - Николас Эндикотт с укоризной покачал головой. В ответ на это ноздри хирурга шумно раздулись. Он не терпел, когда его поучали. Тем более, такие мерзавцы как зазнавшийся сноб Эндикотт. Однако, Мартин Уитли снова проглотил свой гнев. Ради сына. Он терпел ради него. И стерпит ещё и не такое. "Мой мальчик..." - Я разберусь с этим, - глухо проговорил Мартин. Николас осклабился, явно издеваясь над ним. - Я уже разобрался. - Что ты имеешь ввиду? - похолодел Мартин. Он что-то сделал с его мальчиком? Он скотина! Что он сделал с ним?! Эндикотт рассмеялся. Холодным смехом, полным извращённого веселья. Как приятно было видеть настоящий страх в глазах хирурга. Жертвы - это хорошо, но поставить на колени настоящего хищника - вот где настоящее, ни с чем не сравнимое удовольствие. - Что значит разобрался?! Отвечай!! - заорал Мартин, не сдержавшись. Николас мог бы многое сказать. О, он бы в красках расписал каждую деталь, но война ещё не проиграна. Хирург всё ещё опасен, а прошлое Эндикотта не зачищено до до кристальной чистоты. Он, определенно, станет победителем, но он ещё не стал им. Николас ответил коротко, но ёмко. - Твой мальчик стал моим мальчиком. После его слов на некоторое время наступила звенящая тишина. Мартин без всякого сожаления отбросил от себя бездыханное тело охранника. Третий по счёту, не считая его бессменного надзирателя, вполне хорошего парня, Дэвида, которого Мартин Уитли даже несколько зауважал за долгое время вынужденного "сотрудничества", но жизнь его сына стояла на кону, так что, нет, сожалений не было. Милосердию не место на войне. Вдыхая свободный воздух задымлённых, загрязнённых улиц Нью-Йорка, Мартин Уитли абсолютно точно знал, что назад он больше не вернётся. Как и то, что его сын вернётся в его объятия. Его сокровище. Его мальчик. А Николас Эндикотт пожалеет, что вообще родился на этот свет. Во времена хирурга.