Блудный сын: сборник

(pov Мартин) "Мой сын мёртв", Я твержу себе словно молитву. "Мой сын мёртв", Он покинул, он бросил меня. "Мой сын мёртв", Моё сердце почти останавливается. "Мой сын мёртв", Зачем мне продолжать тогда? "Мой сын мёртв", Я в бреду или это надежда? Что боль и агония Покинут меня навсегда. "Мой сын мёртв", Дверь открывается. "Мой сын мёртв", Малькольм, сын мой, Молча смотрит в упор на меня. - Где мой сын?! - повысил голос Мартин. Мистер Дэвид, его беcсменный надзиратель, тут же встал со своего наблюдательного поста. Он всё ещё держался на расстоянии и по-прежнему хранил молчание, но его глаза предупреждали. Мартин мотнул головой, унимая гнев. Как же долго он был в клетке и всё ещё в ней. Но это изменится. Тем более теперь ему есть куда двигаться. Десять лет без сына были для него мукой. Десять лет он как преданный пёс ждал. И так не и дождался. Пришлось действовать самостоятельно. Поработать, так сказать, "ментором". И это сработало. Его мальчик снова с ним. Пусть и не так часто, как хотелось бы. Как нужно. Но это лишь начало. И как смеет этот чёртов детектив, ненавистный Гил Аройо, отнимать у него сына. Псевдогерой, псевдоотец. О, видит бог, Мартин Уитли с огромным удовольствием вонзил бы свои зубы в шею ублюдка. Без брезгливости коснулся бы губами его сморщенной жёлтоватой кожи, провёл по ней бы языком, предвкушая, а затем вырвал бы кусок плоти одним укусом. Можно ещё выдавить глазами пальцами, передавить лейтенантские бравые яйца ступней, снять скальпель, вырезать язык...О, предела нет. Но Мартин всё ещё в клетке. Он сжал зубы и вежливо произнёс. - Где. Мой. Сын. Сукин сын молчал. И тогда хирург понял, что что-то не так. Ужасно не так. - Что с ним? - кажется, его давление начало повышаться. - Где Малькольм? Где он?!! Мартин проорал. Нет, его контроль катился к чертям. Только мальчик его успокоит. Его сын, его плоть. Его надежда, его спасение. Его маленький бумеранг. - Он с ним, - Гил решился. Он теперь смотрел на хирурга даже с некоторым сочувствием. - Джон Уоткинс забрал его. - Нет, - помотал головой Мартин. Отрицая. Не веря. Не желая слышать. Принимать. И зная, что это правда. - Нет. Нет. Нет!!! - Мне жаль, - Гил сглотнул и сделал шаг вперёд. - Повторю вопрос: Где может находиться Джон Уоткинс? Гил поймал бегающий взгляд хирурга. Попытался вложить в него как можно больше убедительности и как можно меньше антипатии к этому серийному убийце. - Мы можем спасти его. Ты можешь спасти его, Мартин. Он - твой сын. - Это конец, - Мартин криво улыбнулся. Больная, безнадёжная улыбка. - Это конец. Конец. Конец... Мартин начал задыхаться. А потом упал на пол, содрогаясь в припадке. - Конец. Конец. Конец... Гил на мгновение прикрыл усталые глаза рукой. Да, это конец. Но не для Малькольма. А для нахождения Гила Аройо в этом дурдоме. Он поспешил в участок. Малькольм Брайт надеялся на него, он был в этом уверен. И Гил не подведёт его. Как и всегда. Мартин орал. Вопил. Стучал ногами. Бил подушку. Избивал дверь. Кусал губы. И когда сил не осталось, он выл. Молчал и выл. Выл и молчал. Когда сон закрывал его веки, он поскуливал в забытьи словно жалкий щенок. Он не был щенком объективно, но жалким - да. "Мой мальчик мёртв", - как принять эту правду, эту реальность? Для этого Мартин Уитли так терпеливо ждал своего мальчика, чтобы тот, вернувшись к нему, тотчас покинул его? И не на час, не на неделю. Даже не на новые невыносимые десять лет, а навсегда. Навсегда... Мартин завопил. Но никто его не слышал. Разве что только надзиратель, охраняющий карцер. Но он уже привык к сумасшедшим крикам заключенных. В конце концов, это же психушка, правильно? - К вам посетитель, доктор Уитли, - мистер Дэвид открыл дверь его темницы, впуская солнечный свет. Мартин сощурился. - Кто? - прокаркал он, но надзиратель не ответил. В своей привычной камере он мерил шагами пространство, слегка дезориентированный, но вполне пришедший в себя. Тоска, глухая и чёрная, больше не мешала дышать. Но жизнь утратила краски. Даже возможность убийства или свободы не приводила в эйфорию. Мартин Уитли был мёртв, возможно. Потому что...Потому что... Дверь отворилась. - Доктор Уитли, - по обыкновению мягко, чуть робко и с осторожной напряжённостью прозвучало рядом. Совсем рядом. Рядом. О боже! Мартин широко улыбнулся. Словно благословение снизошло на него. Проклятие стало подарком. Ад раем. Даже если всё так. Лишь так. - Ты жив, Малькольм. Хотелось пропеть. Нет, прокричать: "Мой мальчик!" Но Мартин боялся. Вдруг это мираж. - Как? - Долгая история, - Малькольм тоже улыбнулся, и Мартин отметил некоторую грусть и новый надлом в своём мальчике. Это насторожило его, но он разберётся с этим позже. - Я никуда не спешу, - Мартин подошёл к красной черте. Цепь натянулась. Малькольм вздрогнул, но не отодвинулся. Их разделяло так мало сантиметров. Буквально, шаг. Может, пара. Так мало. И так много. Ведь с каким удовольствием Мартин Уитли сейчас бы прикоснулся к своему мальчику. Хотя бы на мгновение. Но смог бы он его отпустить после того, как, наконец, дотронется до него? Мартин Уитли не был в этом уверен. Но не время для печали. Или не время и место для тьмы, что живёт внутри него. Не тогда, когда мальчик, что был мёртв, воскрес. Как и Мартин возродился. - Новое дело? - проницательно заметил он. - Иначе меня здесь бы не было, - ответил Малькольм с каким-то упрямым видом. Нахохлившийся птенец. Ностальгия. И живительное тепло, что наполняет всё нутро Мартина Уитли. - Ну конечно, - снисходительно согласился он. - Конечно...мой мальчик.