Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я дрожу под одеялом, Я сегодня сам не свой. Я не знаю, что мне делать, Плакать что ли в час ночной. Я не взрослый, я вдруг мальчик, И мой папа - не простой. Тук-тук совсем тихонько, Папа мой ко мне пришёл. Возбуждение окатывает Мартина Уитли с ног до головы. Его мальчик пришёл. Его мальчик здесь. - Здравствуйте, доктор Уитли, - мальчик так официозен, но Мартина не обмануть. Мужчина прекрасно видит легчайшее подрагивание губ, тщательно замаскированный под профессионализм страх на дне голубых глаз, а также - что он отмечает с некоторой грустью - пока почти ещё незаметную, но не для него, дрожь правой руки. Мартин улыбается шире. Он волнует мальчика. Конечно, хотелось бы в несколько ином ключе. Но ответная реакция - уже радость, какой бы она ни была. После десяти лет молчания со стороны сына, за время которого Мартин Уитли в какой-то момент чуть не сошёл с ума, всё, что даёт ему мальчик - уже благо. Мартин Уитли согласен даже на ненависть. Тем более, что ей он всё равно не поверит. Ненавидит - значит, любит. Мальчик не может не любить. Мальчик его. - Мой мальчик, - Мартин улыбается ещё шире. Шире. Шире. Возможно, он немного перестарался. Малькольм вздрагивает. Глупый ребёнок. "Будто я способен причинить ему вред." Неужели самопожертвование отца осталось неузнанным? "Я всё отдал ради него, а он всё равно боится меня. Отчего он не видит, сколь я лоялен к нему. Почему он не замечает, что он - свет моей души?" - Мне нужна ваша помощь, - мальчик говорит неохотно. Цедит слова. Как через сито. Нет, его голос безусловно чёткий и ясный. Мальчик обучен. Мальчик воспитан. Мальчик здоров. С речью у него всё в порядке. Но Мартину не особо приятно. Он знает, он помнит Малькольма другим. "Он и есть другой", - Мартин подавляет гнев. Не хватает чуть смешного захлёбывания мальчика, когда он волнуется. А ведь мальчик сейчас волнуется. Однако, голос его так сух. Мальчик не настоящий? Нет. Это его мальчик. Его Малькольм. Его кровь и плоть... То, что Малькольм Брайт - на самом деле, Малькольм Уитли, а, значит, его родной сын - прекрасно известно Мартину. И он поступает как добросовестный отец. Он не делает ничего дурного. Но вот Малькольм чуть притоптывает ногой совсем как в детстве, когда Мартин отказывает ему в помощи слегка скучающим, небрежным тоном, и на мужчину накатывает ностальгия. Тепло. И вновь возбуждение. Мартин не склонен анализировать себя. Но удивительно - словно и не было двадцати лет заключения. Мартину кажется, что стоит ему взять сына за руку, и всё вернётся назад. Его свобода. Его власть. Над мальчиком? Над всем, наверное. Но мальчик сторонится его. Мартину не стоит и мечтать его о тепле его кожи. Но мужчина мечтает. Эти сладкие мечты немного уводят его от реальности. Малькольм повышает голос, не дождавшись ответа от отца. - Доктор Уитли! - почти прикрикивает он. Мартин моргает. Мальчик только что уютно расположился своей лохматой головой на его плече - очень удобно, что мальчик остался ниже его. До чего приятно. Жаль, очень жаль, что в действительности мальчик стоит напротив него - такой строгий и прямой. Чужой? Нет. Мальчик никогда не станет чужим. Мальчик родной. Но Мартину было бы гораздо лучше, если бы в настороженном взгляде Малькольма через раз не мелькала неприязнь. Мартин, конечно, не верит ей. Это напускное. Все дети проходят через это. Через мнимую ненависть к родителям. Детишки раздражаются, бесятся. Как папа Мартин знал, о чём говорил. Но детское "ненавижу" всегда означает противоположное. Конечно, бывают исключения. В тех случаях, если родители - монстры. Но Мартин Уитли не монстр. Он не чудовище. Мужчина создаёт искусство в своих сладких мечтах. Что плохого в том, что он любит красный? Его искусные пальцы - если не от бога, то точно не от дьявола. Разве Мартин Уитли не спас десятки, нет, сотни человеческих жизней? Неужели маленькая слабость не покрывается его великой платой? Отчего теперь имя Мартина Уитли ассоциируется с пороком. А для сына хирург и вовсе зло. Но вместе с тем - мальчик лжёт ему. "Он любит меня. Он нуждается во мне", - Мартин не забывает любоваться сыном между репликами. Мальчик не замечает. Мальчик потерялся в своих фантазиях. "Но я всегда буду рядом с ним. Я с ним, даже если меня нет. А однажды я буду подле него. Я приду, мой мальчик. Я приду к тебе." Сладкие мечты не изменят серой клетки его будней. Но Мартин не слепец. Он всегда к чему-то идёт. Жаль, что в этот раз его план, наверное, слишком кропотлив. Но и риск огромен. Мартин Уитли не боится потерять жизнь или свободу - в очередной раз. Лишиться сына - вот где ужас любящего отца. Мартин пока не осознаёт этого в полной мере. Но поймёт, когда мальчика похитит некто Джон Уоткинс. - Друг из прошлого, - как выразится позже Малькольм, освободившийся сам. На гордость отцу. - Но у меня нет друзей, - Мартин не изображает удивление, он искренне удивлён. До чего бывают настырны люди. Да, был какой-то Джон когда-то. Был да сплыл. Мартин едва ли чувствует что-то. Разве что ярость, что мерзавец посмел дотронуться до его сына. Уоткинсу повезло, что по итогу его упекли в дурку. Только в ней он будет в безопасности от разъярённого отца. После ада, проведённого в Клэрмонте, особенно, в первые годы тюрьмы, Мартин Уитли уже знает, что смерть - это милосердие. А вот закинуть человека в подобное место - вот где настоящая пытка. "Пусть варится в этом котле. Долгие-долгие годы", - душа Мартина радуется от этой мысли. Джон тот ещё безумец, а, значит, не видать ему свободы. И его мальчика. Больше никогда. Отношения с сыном налаживаются постепенно. Так считает Мартин. Прогресс налицо. Конечно, пришлось вновь пожертвовать собой. Малькольм ударил его тонкой отвёрткой в крохотный, относительно безопасный участок сердца как "нитка входит в игольное ушко". Мартину больно было. Больно так, что он заорал так, что слышала вся больница. Но и сладко. Сладкие мечты, что теперь всё вернётся на круги своя. Потому что мальчик оказался, действительно, его. Но когда Мартин встречается глазами с сыном, он встречает прежнее упрямство. Мальчик отказывается признавать его своим. Мартину приходится торговаться за встречи, что унизительно. Он прячет свой гнев в дальний ящик. Сладкие-сладкие мечты... Настоящий, неописуемый восторг испытывает Мартин, когда мальчик помогает своей сестре избавиться от тела Николаса Эндикотта, погибшего от десятка колотых ножевых ранений. Белокурая дочурка знатно удивила Мартина. Хотя он всегда знал, что в Эйнсли кроётся некоторая жестокость. Сходная с его же собственной, но при этом женская, более изощрённая. Мартин знал, но при этом он не ожидал, что девочка проявит себя. Раньше его мальчика. Но гордость за Эйнсли исчезает как туман, когда Мартин слышит по телефону голос Малькольма, умоляющего его о помощи. Ну как умоляющего. Малькольм изображает деловитость и отстранённость, словно его не волнует, согласится отец или нет. Но Мартина не проведёшь. Ему даже не нужно видеть прекрасных голубых глаз мальчика. "Он нуждается во мне. Он нуждается во мне. Он нуждается во мне!" - бурлит в венах. Его мальчик. Его. Но вот тело Эндикотта уже плавает расчленённым в северных водах, а Малькольм отворачивается от него, фыркая с презрением. Сердце Мартина обливается кровью. Вскоре сумасшедший монах Пит - ещё один заключённый Клэрмонта - предлагает хирургу идеальную сделку: побег в обмен на его ресурсы. У Мартина есть деньги. Он, может, и в клетке, но он не бедная церковная мышь. Пит же нуждается. Конечно, он же монах. Мартин широко улыбается. "Изгнание. Ну надо же." Мартин закрывает глаза и видит мальчика. Сон приходит постепенно. И во сне идёт продолжение. Мальчик смотрит на него глазами трепетной лани. Мартин облизывается. Как же это прекрасно. Совершенство. И Мартин не знает, что или кого он описывает. Ему просто хорошо. Очень-очень хорошо. "Мой мальчик", - это даже не молитва, это состояние. Мартин сросся с сыном, сам того не заметив. Физическая нужда становится острее день ото дня. Хотя бы касание. К руке. Даже к его вечному пальто с тугим воротником, в котором Малькольму, видимо, наиболее комфортно, оттого он почти никогда не расстаётся с ним. Мартину необходимо почувствовать сына. Осязать его. День "изгнания" близится. Мартин пребывает в перманентном возбуждении. Вивьен Кэпшоу - новый тюремный врач, служившая средством, а ставшая проблемой, ласково целует мужчину в губы, вызывая у него отвращение. Получив долгожданную разрядку с податливой женщиной, Мартин понял, что абсолютно в ней не нуждается. Всё, в чём он когда-либо нуждался - это его сын. Это всегда его мальчик. А все, что вокруг - лишь отвлекающие факторы. Помехи, которые достаточно смахнуть, чтобы о них забыть навсегда. Мартин не надеялся, нет. Но мальчик как рыцарь в сияющих доспехах примчался его спасать. Доспехов нет, но сияние есть. Малькольм, привязанный к кушетке, в чёрных брюках и чёрной рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы, как ангел. Падший ангел. Но не мисс Кэпшоу - та, что станет причиной его падения. Мартин легко побеждает женщину. Дура думала, что верёвки на его руках - препятствие. Но Мартин отчасти благодарен ей. Она дала ему веский повод проявить своего зверя и при этом не выглядеть чудовищем. Вивьен напала на его сына. Мартин его спас. И теперь в чудесных небесных глазах мальчика светится признательность. Мартин идентифицирует её как любовь. И он понимает сына, ведь он тоже любит. - Мой мальчик, - Мартин жадно водит носом по шее Малькольма. Его не смущает запах из смеси пота, крови и грязи. Малькольм боролся с психопаткой, маленький. Ничего. Теперь эта идиотка больше никогда не навредит ему. - Папа, - шепчет Малькольм, закрывая глаза. Силы его закончились. Его тянет во тьму. Но руки отца тянут его наверх. - Всё хорошо, мой мальчик. Теперь всё хорошо, - Мартин легко поднимает мальчика. Это не значит, что сын ничего не весит. Это лишь значит, что своя ноша легка. А мальчик его. Его. Мартина переполняют энергия и возбуждение. Он с сожалением укладывает Малькольма на небольшую скамеечку у бортика яхты. Но всё уже готово. Мотор заведён. Пора двигаться в путь. Солнце такое ослепительно яркое сегодня. На небе ни облачка. Мартин смотрит на него, и ему кажется, что это Малькольм смотрит на него в ответ. Волны поднимаются вверх, иногда окатывая брызгами. Мартин стоит у штурвала, но его непреодолимо тянет обернуться. Наконец, он не выдерживает. Он смотрит на сына и впитывает в себя каждую частичку его образа. Мальчик разобран на детали и атомы. И мальчик с ним. С ним! Сладкие мечты, воплотившиеся в жизнь. Мартин улюлюкает как гормональный подросток. Он был им когда-то уже очень-очень давно, так много лет назад. Но и будучи юным Мартин не позволял себе такой вольности. Однако, сейчас он топает и кричит, издаёт какие-то невнятные, пронзительные звуки. Мартин Уитли находится в эйфории. Мечтать было сладко, но ещё слаще, когда желание исполняется. Мартин последний раз проводит взглядом по всей фигуре Малькольма прежде, чем, наконец, полностью, сосредоточиться на управлении яхтой. Мальчик с ним. Мальчик - его. Наконец-то. Поэтому Мартину больше не нужны сны. Или мечты. У него всё есть. Сладкие мечты, из которых мы созданы...