Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я возьму краску, Ровными линиями Я выкрашу пол В доме из дерева. Я одену свой Самый лучший костюм, Я сбрею бороду, На шею - парфюм. Я приготовлю обед, Как ты любишь, Или, точнее, Когда-то любил. Я буду смотреть В твои голубые глаза заплаканные И с удивлением возражать: "Мой мальчик, нет, я не твой господин." Николас Эндикотт - темноволосый мужчина с сединой на висках в дорогом костюме сделал глоток своего любимого вина, а затем смахнув с рукава невидимую пылинку, тягуче произнёс. - Ты обещал мне, Мартин. Хранить мои секреты до самой смерти. Или ты готов умереть? - Я обещал и я выполнил, - Мартину Уитли безумно трудно было сохранять спокойствие. Когда больше всего на свете хотелось перескочить через стол и загрызть мерзавца до диких воплей всё ещё крепкими зубами. - Никто никогда не найдёт её следов. - Смотри, Мартин, - Николас поигрывал пьянящей жидкостью в бокале. - А то ведь кто-то может пострадать. Я бы мог пообещать тебе устроить ад на земле. Но я, возможно, привязался к тебе. "Хотя, скорее, твои страдания не принесут мне удовлетворения, Мартин. Ещё немного - и все тебя будут знать и помнить лишь как безумного старика. Зачем мне стараться? Ты слишком бесполезен." - Не трогай мою семью, - на хирурге словно вздыбились все волосы. Николас холодно рассмеялся. - К слову, о твоей семье. Славная у тебя дочурка, Мартин. Я видел её по телевидению. Не в тебя, - магнат надменно смотрел на Мартина. - Белокурая, красивая. И никакой криминальной истории. Может, мне заняться ею, а, партнёр? - Не трогай её, - предупредил Мартин. - Жаль, - змеиная усмешка была искренной. Потому что шла от самого сердца. Эндикотт не был добрым человеком. - Сладкая девочка. Вот сейчас Мартин разобьёт бутылку о его голову, а затем перережет её сколотой частью Николасу горло. Но его мечтам или же концу не суждено было случиться этим вечером. Охранник Эндикотта прервал их, войдя в камеру. - Незваные гости, - отрапортовал он. Но прежде, чем Николас успел потребовать объяснение, вслед за первым мужчиной в камеру Уитли вошёл второй. Мистер Дэвид недовольно посмотрел на всех собравшихся. Особенно, на охранника магната, посмевшего некоторым образом занять его территорию деятельности. - Доктор Уитли, ваш сын здесь. - Мой мальчик, - растерянно пробормотал Мартин. Он, конечно, был очень рад неожиданному вечернему визиту сына. Незапланированному! И от того ещё более приятному его сердцу. Но время неподходящее. Однако, что-то сделать с этим - например, прикинуться внезапно больным - Мартин не успел. Дверь снова открылась. Малькольм стоял на пороге и с возмущением взирал на своего отца. - Как ещё раз вы сказали вас зовут? - Малькольм ужасно нервничал. По рукам уже один раз прошлась дрожь. - София, - женщина средних лет печально улыбнулась. Её достаточно длинные, светлые волосы, слегка неухоженные и прямые отпечатались у Малькольма подобно кадрам на плёнке. Профайлер и сам не знал, что настолько чётко их запомнит. Но это была она. Она. - Ты - последняя жертва моего отца, - прошептал Малькольм больше себе, чем ей. София испуганно сделала шаг назад. - Не бойся, - Малькольм умоляюще поднял вверх ладони. - Никто не знает, что я здесь. И никто и не узнает. Я не искал тебя. Я случайно тебя нашёл. - Молодой человек, вы ошибаетесь, - начала было София. Но голос её дрожал. Как дрожала теперь и вся правая рука Малькольма целиком. Кто бы мог подумать, что обычное дело о наёмных убийцах - обычное дело для Малькольма с учётом его стандартной специфики работы: маньяки и безумцы - приведёт его к давним следам своего прошлого. И прошлого хирурга. - Тебе не нужно ничего говорить, - на глазах Малькольма выступили слёзы. - Просто спасибо тебе за то, что выжила. - Ты - тот самый мальчик, - поняла София. И тогда Малькольм всё-таки заплакал как маленький прямо перед ней. София утешала его, а ему было до дурноты стыдно. Но после они разговорились и оба рассказали друг другу свою историю. На прощание Малькольм пообещал Софии ещё раз, что никому не скажет о её местонахождении. Хотя, возможно, обещание и не требовалось - по глазам своей давней "знакомой" Малькольм Брайт видел, что сразу после его ухода она соберёт вещи и уедет из этого места, чтобы больше никогда туда не вернуться. И теперь пылающий возмущением и праведным гневом Малькольм стоит в приёмном зале Клэрмонта и требует посещения. Мистер Дэвид устало повторил свой категоричный отказ. - Все визиты строго до пяти вечера. А сейчас сколько времени, мистер Брайт? Семь часов! Непонятно, как вообще вас пропустила охрана на входе. Конечно, тут мистер Дэвид лукавил. Ещё бы его не пропустили. Малькольм был не только сыном хирурга, он был также сыном Джессики Уитли, которая покрывала почти все счета медперсонала, имеющего непосредственный контакт с её бывшим мужем. В том числе, и мистера Дэвида. - Вы препятствуете правосудию. Я... - А где ордер? - мистер Дэвид лениво посмотрел на мелкого засранца. Может, и не психопат как его отец, но такой же настырный. - Или приказ. Хоть что-то, доказывающее ваши слова. Малькольм набрал побольше воздуха и выпалил. - Я всем расскажу, что вы берёте взятки. - У сами-знаете-кого, - многозначительно добавил он. Надзиратель высоко поднял брови. Угрожает ему? - Клевета. А теперь поворачивайтесь, мистер Брайт, - подчеркнул его фамилию темнокожий мужчина. - И шагом отсюда. - Мистер Дэвид! Простите меня! - пошёл на попятную голубоглазый профайлер. - Я сам не знаю, что говорю. Я не хотел вас обидеть. Забудьте всё, что я до этого сказал. Пожалуйста, всего пять минут! От этого в буквальном смысле зависит невинная жизнь! Мистер Дэвид страдальчески поднял глаза к небу. Расшумелся мелкий паразит. И чего этим Уитли - что старшему, что младшему вечно неймётся. А потом мужчина вспомнил о наглом охраннике в чёрном костюме и с рацией в ушах, что изображал у камеры хирурга каменную статую. Мистер Дэвид любил порядок, а мистер Эндикотт со своим телохранителем внесли хаос в его порядок. Можно и насолить немного с помощью этого вечного мальчика. - Хорошо, - милостиво кивнул он Брайту. - Но только пять минут! Малькольм Брайт просиял. Получилось! И вот Малькольм у отца. Но наорать на него не удалось. Малькольм прикусил язык, поняв, что даже не предполагает имени первого визитёра. Незнакомый ему мужчина развернулся на стуле и как-то пугающе окинул его сканирующим взглядом. У Малькольма аж мурашки прошлись по телу. - Твой сын? - мужчина повернулся к хирургу. - Я видел его в газете. Сколько ему было тогда, Мартин? Девять? - Да, - сдержанно ответил Мартин. - Десять, - вмешался Малькольм. Почему все думают, что ему было девять. Столько ему было, когда он понял, что отец - убийца, но когда того посадили, ему было уже десять лет. Оба мужчины посмотрели на него одинаково. Малькольм почувствовал жар на щеках. Он повёл себя как ребёнок. Неловко. - Доктор Уитли, вы заняты? Мне нужно с вами поговорить. Это срочно, - Малькольм решил игнорировать незнакомца. - Доктор Уитли? - откровенная усмешка, появившаяся на губах гостя отца, напрягала. - Как всё плохо, Мартин. Как всё запущенно. Мартин улыбался так, словно у него очень сильно болит живот. Николас был в восторге. А семейка то интересная. И этот мальчик... Но Николас, подумав, решил пока оставить свои мысли при себе. - До встречи, мой старый друг, - магнат элегантно встал и направился к двери. Почтительно распахнутой перед ним к явному неудовольствию мистера Дэвида его главным личным телохранителем. Но не дойдя до неё, Николас поравнялся с Малькольмом, загораживающим ему проход. Мужчина окинул его дополнительным взглядом. Мальчик был хорош. Какие голубые глаза. Какой рот. И эта легко считываемая им податливость и покорность в мальчике, скрываемые за уверенностью и бунтарством. Николас жадно втянул воздух носом, как бы невзначай нависая над Малькольмом в своём движении к выходу. - Ммм, - он бросил на мгновение насмешливый взгляд в сторону Мартина. - Сладкий мальчик. А потом снова посмотрел на сына хирурга. Зрачки мальчика были расширены. Мальчик в шоке. Николаса накрыло волной удовольствия. А хирург не так уж и бесполезен. Вон какие ресурсы заделал. Эндикотт поставил себе в уме заметку: "Использовать". Незнакомый мужчина, посмеиваясь, ушёл. Малькольм осторожно спросил - побледневшее, как-то вдруг заострившееся лицо отца напугало его. - Вы... - почему-то до боли захотелось сказать "папа", но он не осмелился. Тем более, он пришёл ругаться с отцом, а не поощрять его. - Вы в порядке, доктор Уитли? Мартин молчал. Что он мог сказать? Когда в голове назойливой мухой или же только что запущенной атомной бомбой звенели чужие слова, произнесённые так небрежно и вместе с тем угрожающе в адрес его драгоценного сына: "Сладкий мальчик".