Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я всё время о нём, Но она же есть у меня. Милая мама, родная, Только моя. Срыв Малькольма не заставил себя ждать. Джессика с болью смотрела на сына, погружённого в насильственный сон. Что она сделала не так, что всё повторяется? - Это всё из-за тебя, монстр, - прошептала Джессика, нежно прикасаясь к лицу своего мальчика. - Твоё тлетворное влияние настигло его, и я позволила этому случиться. Снова. Но я вырву его из твоих гнусных лап. Малькольм лежал под капельницей в закрытой палате одной из частных элитных клиник Нью-Йорка. Для всех он отправился в отпуск на Гавайи. И только его мать с сестрой знали правду. - Я и не думала, что он такой слабый, - удивлялась Эйнсли. Джессика одёргивала дочь. - Он не слабый, Эйнсли. Твой брат - самый сильный человек на свете. Он противостоял твоему ужасному отцу больше двадцати лет. И никто его не поддерживал. Даже сейчас. "Даже я", - было горько осознавать, что и она сама участвовала в этом безобразии. "Я подтолкнула его к пропасти", - Джессика проклинала Мартина, но и ей доставалось. Плохой отец, но...плохая и мать? - Поправляйся, мой мальчик, - Джессика никогда вслух не называла Малькольма так. Но это не значит, что она не хотела. Малькольм был её мальчиком, её. И она злилась на бывшего мужа за то, что он украл, отобрал, забрал себе не только её мальчика, но и право называть его так. "Но он - мой мальчик. Он - мой!" - Джессика прекрасно понимала разницу в звучании. Когда эти же слова произносил Мартин, то это было...разрушающе? Потому что Мартин Уитли не был нормальным отцом, он был - чудовищем. Но отныне Джессика перестанет бояться и оставаться из-за этого в стороне. Она - мать, а все матери - воины. И сегодня она возьмёт свой меч, что так долго лежал без дела, что уже покрылся густо-серой, многослойной пылью. - А где Малькольм? - Мартин Уитли настороженно встретил свою экс-жену. Джессика не часто баловала его своим присутствием. И обычно это не заканчивалось ничем хорошим для него. Не женщина, а мегера! Развод великолепно раскрыл её вредоносное нутро. Конечно, мальчик теперь не доверяет ему. С таким то воздействием на нежную, детскую психику. - Тебя это не должно волновать, - Джессика была резка. Мартин вскинул брови. - Всё, что касается моего мальчика, это моё дело, Джессика, - в тон ей ответил он. - Он - не твой мальчик. - Он... - Он - не твой мальчик!! Мартин меньше чем за минуту оправился от шока. Он широко улыбнулся. Джессика решила поиграть? Игривая стервочка. - Хочешь влиться в наш прекрасный дуэт? Вернуть семью? Ты изменила своё мнение, милая Джесс? - Он - мой мальчик, - уже более спокойно и вместе с тем твёрдо сказала Джессика. - И он был моим всегда, пока я сдуру не отдала его тебе на растерзание. Но твоё время закончилось, Мартин. Хирург прищурился. Время? О чём она? Мартин, кажется, забыл кто платит за эту роскошную для осуждённого на пожизненное психопата-убийцы камеру, за все его привилегии как "доктора Уитли". - Мистер Дэвид, - громко осведомилась Джессика, не отводя при этом пронзительного взгляда от мужа. - Транспортировка заключённого назначена на какое время? - В любое время, что вы пожелаете, мисс Уитли, - надзиратель объявился рядом бесшумно. Высокий, сильный, непробиваемый на эмоции. Идеальный санитар больницы. Джессика улыбалась и улыбалась, с восторгом наблюдая, как медленно, но неотвратимо сползает привычная, самодовольная улыбка с лица Мартина. "Мой мальчик", - слышала как наяву Джессика, и ревность сжимала её сердце. - Мой мальчик, - повторял Мартин, и Джессике хотелось закричать. "Он мой, он - мой! Я его выкормила, родила, вырастила. И я...Я отдала его тебе." Материнское горе было запрятано до лучших времён. Джессика совершила ошибку, плывя по течению. Все вокруг называли её сильной женщиной, но она была слабой. Тогда. А теперь - нет. Больше нет. На столе Мартина остались рисунки - не только анатомии, но и тайные, скрытые от любопытных глаз в папке на молнии. Всюду Малькольм - с опущенной вниз головой, радостный, грустный, плачущий, задумчивый, восторженный. Джессика смотрела и ужасалась. Мартин одержим её сыном. Как она могла это допустить? Как же она была наивна. - Это моё место, - Джессика лихорадочно запихивала сложенные кое-как рисунки с Малькольмом к себе в сумочку. Спешно, нервничая, пока не пришёл надзиратель. Имела ввиду она, конечно, не камеру проклятого хирурга. - И это - мой мальчик. Её мальчик. Её место. Место матери.