Не одни

Спалось Голосу Ненависти в последнее время гораздо лучше, нежели раньше. Возможно, это было связано с тем, что теперь он и сам чувствовал себя лучше, а может это чужое тихое сопение под боком так хорошо успокаивало. Всегда становилось уютно и хорошо. Иногда это сопение сменялось очень тихой вознёй, что означало — Король проснулся и начал заниматься своими делами, стараясь быть как можно тише, чтобы не разбудить Голос. Да тот только в последнее время так уставал, что такая мелкая возня его точно бы не разбудила. И, что уж там говорить, они оба сильно уставали, разбираясь со всеми последствиями нападения на дворец: часть раненых солдатов умирала, часть превращалась в Демонов; народ волновался; темницы были переполнены из-за этих же самых Демонов, что всё пытались вырваться на свободу, потому за ними нужно было постоянно приглядывать. Как нужно было приглядывать и за улицами, и за дворцом, и вести караул на стенах — если выражаться короче, солдат катастрофически не хватало. Сейчас же Король сидел на кровати, перебирая различные бумаги и заключения от медиков, надеясь, что сможет понять что-нибудь, что пропустили они. Ведь никто совершенно не понимал, почему одни люди долго мучаются, а потом умирают, а другие точно также долго мучаются, только вот потом превращаются в Демонов. Это было весьма странно. Все были разной — насколько это возможно в армейских условиях — комплектации, совершенно разные по характеру, внешности. Никаких связей между ними просто не было. Это пугало и очень настораживало. Свет восходящего солнца — только в последнее время какого-то совсем не греющего и холодного, словно зимнего, — падал сквозь высокие, панорамные окна на кровать. Прямо на глаза Голосу Ненависти, который уснул прямо на коленях юноши. И тот бы взял и зашторил окна, только вот не мог: во-первых, встать сейчас было равносильно тому, чтобы просто разбудить Голос; во-вторых, он бы и не встал, да если бы и встал, то не дошёл бы, ведь раны заживали слишком медленно. Так что временно Король был прикован к постели. Была попытка перемещаться по дворцу в кресле на колёсах, которое возил бы гвардеец, однако в последний раз, когда такое было, юноша сильно дрожал и ни на что не реагировал, ведь всё ещё прекрасно помнил, что было в последний раз, когда он был наедине с гвардейцем в пустом коридоре. Так что довольно часто его носил на руках глава гвардии, жутко смущая этим его и просят перестать, только вот того разве убедишь, что тебе не нравится, когда даже сам себя в этом убедить не можешь. Сразу пошли всякие слухи. Люди обсуждали это, не совсем понимая: то ли они просто шутят, то ли действительно между ними что-то есть. Ходил ещё и третий вариант о том, что те просто с катушек слетели, вот такое и происходит. А это и не удивительно было бы, в таких то условиях начать сходить с ума. Однако возмущений особых не было, как и вопросов. Дел и без того хватало по горло, а лишних проблем точно не хотелось. Так что, пока те умело руководили всем, не посылали никого не верную смерть, которая не даст ничего, все молчали, не высказывая ни один из вариантов. Особенно третий. Король кусал нижнюю губу, когда среди новых папок, что ему доставили только вчера, оказалась и его папка болезни. Странно было то, что она ведь, по идее должна была оказаться у него в руках ещё раньше, однако держал он её только сейчас. Видимо, в проблем завале упустили это и доставили тогда, когда вообще доставить смогли. Юноша открыл её, не слишком уверенный, что ему стоит читать и лишний раз себя нервировать ещё этим. Для успокоения он растерянно запустил вторую руку в волосы Голоса и начиная мягко перебирать их. На первой странице ничего не было, лишь какие-то отчёты по ранениям, методы лечения. Первые не помогали, это Король и сам прекрасно знал, видел, как менялся курс лечения несколько раз. Становилось только хуже, потому юноше стало совсем не до того, чтобы следить за своим лечением. Так что, когда его состояние стало, пусть и не сразу, но постепенно улучшаться, он решил, что лекарства наконец заработали. Юноша на несколько секунд прервал чтение, потому что почувствовал, что Голос Ненависти на коленях зашевелился. Он приоткрыл глаза и, видя, что Король опять по уши в документах, чуть нахмурился. Сейчас и так было очень рано, а ведь непонятно, сколько тот уже так сидел. И не понятно: ложился ли он вообще, ведь Голос прекрасно помнил, как вчера вечером засыпал на коленях Короля, который был полностью погружён в работу с документами. — Ты вообще спал? — тихо спросил Голос, поднимаясь и всматриваясь в его лицо. — Спал, спал, — только ответил юноша, даже не отрывая взгляд от листка, дойдя уже до самого конца и собираясь перевернуть его, однако глава армии был явно другого мнения и не желал оставлять всё так. Он забрал папку из рук Короля, откладывая её на другой край кровати под возмущённый взгляд юноши. Однако его сейчас явно было невозможно как-то поменять решение Голоса иначе ни возмущённым взглядом, ни какой-нибудь тирадой, которые тот так хорошо умел говорить. Голос только по-доброму улыбнулся, касаясь щеки Короля тыльной стороной ладони, от чего всё возмущение мигом пропало, заставляя черты лица смягчиться. — Нужно же всё-таки давать себе отдохнуть, — покачал головой Голос Ненависти и поцеловал юношу в уголок губ. — И это говоришь мне ты. Напомнить, кто из нас двоих не спал несколько дней подряд, разбираясь со всеми беспорядками, что происходили в городе после нападения? — Король прикрыл глаза, запуская руку в волосы на затылке Голоса, когда следующий мажущий поцелуй пришёлся на его шею. — У тебя серьёзные ранения, а не у меня, — даже не задумываясь ответил тот на несколько секунд отстраняясь и смотря на умиротворённое лицо юноши. — Тебе вообще полагается постоянный постельный режим, а не то, что я тебя во внутреннем дворике постоянно сопровождаю. Да и работать тебе бы жалетально по минимум сейчас, не нервничать и не напрягаться, знаешь, это не способствует процессу выздоровления. — Я, конечно, очень рад, что ты обо мне так печёшься, но я и сам прекрасно разбираюсь, что делать, — выдохнул Король и поцеловал Голос в висок, заставив его только выдохнуть и присторить голову у себя на плече, принимая поражение. Пару минут он молчал, продолжая так спокойно лежать на плече юноши и смотреть в окно. В улице была густая дымка, что в последнее время бывала всё чаще и чаще. Из-за неё на улице всегда было значительно прохладнее чем прежде. Да и солнце, что сейчас практически не грело, было ещё более холодным, ведь было вынуждено продираться через этот, пусть и не такой уж плотный, но всё же туман. Даже от одного взгляда на улицу хотелось получше закутаться во что-нибудь и носа туда не высовывать. Тишину нарушало лишь тихое тиканье настенных часов и слабо слышные крики старших по званию гвардейцев, которые отдавали приказы другим. В такой идиллии хотелось провести целую вечность. Однако у них обоих всё ещё было куча работы и проблем, с чем нужно было разбираться. Может быть потом, у них всё так и будет, однако для этого ещё постараться нужно. Голос Ненависти уже собрался подниматься, как заметил, что вообще была за папка в руках у Короля, от чего сразу же нахмурился и забрал её, под недоумённый взгляд юноши. — Как она здесь оказалась? — серьёзно спросил Голос, поднимая голову к нему, вызывая только больше непонимания. — Как-как. Принесли вместе с остальными документами больных. Видимо, в такой неразберихе затерялась, и доставить раньше не получилось, — медленно отвтил он, а через несколько секунд до него наконец доходит вся суть происходящего, от чего он сразу же возмущённо восклицает: — Это ты не хотел, чтобы оно оказалось у меня! Ты отдал приказ, чтобы папка не попала ко мне в руки! Казалось, всё в комнате замерло: Голос Ненависти перестал дышать, часы — тикать, казалось, даже само время остановилось. По виноватому лицу юноша сразу же понял, что попал в самое яблочко, от чего возмутился только больше. — Отдай папку мне, — пусть и в приказном тоне, но попросил — пока ещё попросил — он. Однако Голос на это не отреагировал, только сжал губы в тонкую линию и покрепче перехватыватил папку, поднявшись с кровати и отойдя чуть подальше. Выглядел он уже совсем серьёзно, будто это не он всего несколько минут вёл вполне милый разговор. — Нет. За твоим состоянием здоровья следят врачи… — И, по видимому, ещё ты, — резко произнёс юноша, хмурясь и выбираясь из-под одеяла. Он опустил босые ноги на холодный каменный пол, отчего по телу пробегают мурашки. Глава армии смотрит на это скептически, не до конца уверенный, что тот будет подниматься с кровати, учитывая, что раны ведь всё ещё не зажили. Но нельзя же рассчитывать, что это пустая угроза, ведь когда Король полнон решимости, он может что угодно сделать. — Отдай папку и не нервируй меня. Как дитё малое вцепился в неё, ей богу, — раздражённо говорил юноша, сверля Голос взглядом. — Не вынуждай меня подниматься. Это плохо кончится для нас обоих, ты ведь это и сам понимаешь. — Мы ведь оба понимаем, что шансов забрать у меня эту папку у тебя просто нет, — продолжает стоять на своём Голос Ненависти, наблюдая за каждым движением юноши. — Чёрт бы тебя побрал, — прошипел тот и поднялся. Король чуть не потерял равновесие с непривычки, схватившись за столбик кровати, чтобы не упасть. Глава армии было дёрнулся на помощь, но юноша посмотрел на него исподлобья ужасно злым взглядом, заставив замереть на месте и не двигаться. Медленно он подошёл к Голосу, сильно хромая, было очень хорошо видно, что юноше стоило немалых усилий, чтобы просто устоять на ногах. Однако, став на против того, Король выпрямился, посмотрел ему в глаза с лёгким прищуром. Крайне серьёзен, собран. — Отдайте мне эту папку. Это приказ, — холодно чеканит каждое слово он, заставляя Голос вздрогнуть, однако не подчиниться он не мог, так что медленно протянул документ юноше, а тот в свою очередь чуть ли не вырвал его из рук. — Ну вот. и к чему вообще была вся эта сцена? Тот ещё ни разу не пользовался своим превосходством по положению, так что вся эта ситуация очень задевала главу армии, заставляя только молчать и недовольно смотреть на юношу, что отошёл на несколько шагов, торопливо открыл папку и сразу же перевернул страницу, пробегая глазами по второй, а затем по третьей и так по всему документу. Голос наблюдал, как тот медленно бледнеет, читая заключение за заключением о том, что никакие лекарства не помогают, только снимают симптомы, позволяя жить нормально. А затем новый подбор лекарств, и снова полный провал. — И ты знал? — то ли с возмущением, то ли со злостью, то ли очень растерянно, а может быть со всем и сразу спросил Король, резко поворачиваясь к Голосу Ненависти, отчего тут же всё-таки теряет равновесие. Тот же незамедлительно пришёл на помощь, подхватив юношу за талию и не давая ему упасть, кажется, специально игнорируя его вопрос и предпочитая сосредоточиться исключительно на этом. Затем помог ровно встать на ноги, однако продолжил прижимать к себе, следя, чтобы тот точно не упал. — Тебе помочь дойти до кровати? — Не уходи от ответа. Я тебя спросил: ты знал об этом всём, верно? — холодно спросил Король, помахав папкой перед носом Голоса, и после короткого утвердительного кивка продолжил: — Так почему не сказал? Зачем вообще это скрывать? — Чтобы ты переживал меньше. У тебя и так голова полностью забита всеми заботами, которыми только можно было её забить, а ты пытаешься её забить ещё больше. Ты постоянно во всём этом, в этих проблемах, ты отдыхаешь катастрофически мало. А сейчас совсем всё наперекосяк пойдёт, потому что ты будешь работать только больше, потому что ты ведь у нас король. И раз лекарства не помогают, тебе ведь нужно сделать как можно больше до своей смерти, чтобы в городе было лучше, — очень запальчиво и с сарказмом начинает Голос. Он будто знал, что раз лекарства не помогают, то Король сразу же подумает на смерть. Хотя, винить его в этом нельзя, ведь после нападения все об этом только и думают. — Да, знаешь, да. Конечно тебе и не понять этого, ведь есть ещё много людей, которых в случае чего можно поставить на твой пост, потому что они к этому готовились. Каждое армейское высокопоставленное лицо умеет руководить. А я, уж извини, таких при себе не имею. И наследников у меня тоже нет. Здесь же всё к чертям при такой обстановке полетит после моей смерти, — повысил голос юноша, говоря теперь уже в тон главе армии. — Так что, чем больше дел я успею сделать, тем лучше будет для всех. Включая тебя. Тот только хотел ответить что-то колкое, как их перепалку прервал робкий стук в дверь, видимо, их ссору было слышно даже в коридоре. Оставалось только надеяться, что само её содержание разобрать не удалось, ведь сейчас лишняя паника ни к чему. — Входите, — не слишком довольно отозвался Король, а затем перевёл взгляд на Голос и тихо, но резко прошептал: — Мы этот разговор ещё не закончили, понял? В этот же момент в покои вошёл гвардеец, немного растеряно смотря на представшую перед ним картну. Однако под грозным взглядом Голоса Ненависти ему удалось взять себя в руки. Он поклонился Королю, а затем перевёл взволнованный взгляд на Голос. — Вы нужны около Северных стен, — сообщил гвардеец, а потом поспешно добавляет, снова смотря на Короля и беспокоясь, что сейчас помешал, а потом это ему аукнется: — Разумеется, как только сможете. Юноша от этого только фыркнул и чуть оттолкнулся от главы армии, чтобы прихрамывая вернуться на кровать, где он смог расслабиться, ведь теперь не приходилось терпеть дискомфорт в ноге и следить за тем, чтобы не упасть. — Он свободен. Можете хоть прямо сейчас идти, только заберите этого идиота, — с тихим смешком машет рукой Король, мол идите, заставив Голос только закатить глаза. — Что произошло? К чему такая спешка? — серьёзно спросил тот у гвардейца, нахмурившись. — Там случилось что-то. К стенам приближается кто-то. Я не знаю точно, мне лишь сказали Вас привести, — неуверенно ответил гвардеец, что и сам понятия не имел, что конкретно происходило, однако был не менее обеспокоен. Король нахмурился, кусая нижнюю губу. Появилось какое-то очень нехорошее предчувствие,а предчувствиям он обычно доверял. Юноша перевёл взгляд на Голос, начиная переживать, ведь случиться ведь может всякое. — Ты там осторожнее будь всё-таки, — тихо просит он, нервно стуча пальцами по матрасу. Голос только в своей привычной манере коротко кивнул и очень быстро, будто бы между прочим, будто бы так постоянно делает перед тем, как уйти, поцеловал юношу в щёку. И лишь затем покинул покои, направляясь к Северным воротам, всё чувствуя, как Король очень обеспокоенно смотрит ему в спину. Добравшись до Северных ворот, Голос Ненависти поднимается на стену, подходя к подполковнику этого отделения, что стоит и тревожно всматривается в горизонт. Встав рядом, Голос смотрит в том же направлении, щурясь и видя как в самом далеке маячат какие-то высокие очень бледные фигуры. Определить их хотя бы примерное количество просто не представляется возможным из-за тумана, ведь те практически полность растворяются в нём, не позволяя себя увидеть. — Что это? Или кто? — настороженно спрашивает Голос Ненависти, напряжённо вглядываясь вдаль, всё надеясь разглядеть и понять, что происходит. — Нам пока неизвестно. Они двигаются очень медленно, делают какие-то остановки. Только вот они не похожи на людей, и остановки у них явно это не привал. Я ещё ни разу не видел дыма или огня, так что точно могу сказать, что им не холодно и, видимо, не так уж необходимо питаться, — медленно отвечает подполковник, переводя взгляд на Голос. — Мне собрать отряд для разведки? — Нет, пока не стоит. Они слишком далеко, мы потеряем больше времени, да и есть шанс, что людей зря потеряем. Нужно подождать, пока они подойдут поближе и узнать их примерное, хотя бы видимое, количество. А потом посылать отряды на разведку, — со вздохом отвечает Голос Ненависти, недовольный тем, что все заботы просто растут на глазах. Ему ведь только этого не хватало, как будто других проблем нет. Жизнь будто насмехалась над ним, давая всё новые и новые трудности, с которыми ещё поди разберись. Будто Демонов ему было мало, так теперь ещё появилось это нечто. И хорошо бы узнать, что это такое раньше, чем это окажется у самых стен города. В этот же момент в голове зародилась очень отчаянная и безумная мысль о том, чтобы выпустить Демонов и стравить их с этими существами, когда те подойдут достаточно близко для этого. А потом уже, кто-то кого-то точно перебьёт, только вот уже будет слишком измотан, чтобы оказать достойное сопротивление городской армии, так что от проблемы они точно избавятся. И через несколько секунд Голос замечает странность: здесь было куда холоднее, чем во всём другом городе. Даже холоднее, чем было обычно. Разумеется, это можно было оправдать слишком ранним приходом похолоданий во всём городе, однако в последнее время всегда было что-то не так. Всегда было не всё так просто, потому нельзя было спокойно относиться к любым подобным странностям. Однако чем дольше смотрел Голос на тех существ, тем больше ему казалось, что этот странный холод исходит именно от них. Причём не просто какой-то погодный холод, как это бывает зимой или поздней осенью, а такой, какой обычно бывает на кладбище, в гробах, в земле. Такой холод обычно исходит от мертвецов. От этих мыслей перед глазами встали все те, кого Голос Ненависти успел потерять за годы службы по совершенно разным причинам. Снова видел их стеклянные глаза, которые всё время смотрели куда-то мимо, да и не посмотрят уже как-то осмысленно. На несколько секунд показалось, что он даже услышал голоса тех, кого знал, с кем имел возможность поговорить, пока они не умерли. Сначала это был лишь один голос, так что глава армии обернулся, подумав, что его кто-то позвал из тех, кто рядом. Однако все молчали, а затем добавился ещё один голос. Совершенно другой по звучанию, интонации. Потом третий. За эти несколько секунд оклик из пары голосов перерос в оглушающий гам. Каждый голос по отдельности звучал не громко, не кричал, однако стоило им всем смешаться, говорить наперебой, как это сразу же стало слишком громко, слишком шумно. Всего слишком много, что хотелось зажать уши руками. Голос Ненависти тут же отступает на несколько шагов и ошарашенно оглядывает. Никто, кажется, больше и не слышал этих голосов. То ли он начал сходит с ума, то ли эти существа хотели поговорить именно с ним, что-то сказать. Правда, в таком случае становиться совершенно непонятно: почему же говорили все разом, а не предоставили слова кому-то одному; почему же лишь звали его, будто пытались окликнуть, но ничего больше не пытались сказать? Странно, всё это, пугающе странно, заставляло вздрогнуть от понимания того, что на город явно надвигается необратимая опасность. Король действительно пытается работать дальше, читать отчёты, разбираться в складывающейся ситуации, пытаться понять, что за чертовщина начинает твориться в городе. Однако всё никак не может сосредоточиться, всё возвращаясь взглядом к папке о себе и своём состоянии. У него была относительно хорошая жизнь, может и не сахар, однако это всё юноше нравилось. А сейчас, будто в насмешку, когда он влюбился, то всё, что могло пойти под откос, прямо сейчас и идёт. Юноша уже в который раз за это утро берёт в руки свою папку и пролистывает, кусая нижнюю губу. Как будто у папке сейчас сокрыт ответ на то, как ему помочь. Хотя, с другой стороны, они с Голосом оба, возможно, и погорячились, ведь то, что лекарства для скорейшего выздоровления и заживления не помогают, совершенно не значит, что он умирает. Это ведь абсурдно и глупо. Просто лечится будет дольше. В конце концов любая рана, которую промыли и оказали первую помощь, может потом и сама по себе зажить. Здесь лишь вопрос времени и не более. Король переводит взгляд в окно, тяжело вздыхая и понимая, что ужасно скучает по тем временам, когда мог беззаботно выбраться из дворца и посидеть на берегу моря. Кажется, что это всё происходило тысячи лет назад, никак не меньше. Всё стёрлось, а что осталось было покрыто дымкой забвения. Старые воспоминания сейчас довольно быстро заменяются новыми, а их сейчас просто в изобилии, учитывая всё происходящее. Сейчас бы ему хоть на пару часов выбраться из дворца самому, побыть в одиночестве, как в те времена, по которым он так скучал. Только вот сейчас такой возможности не было даже физически, да и из соображений собственной безопасности не стоит сейчас так делать. Так что приходится оставаться в этой комнате, выходить только с кем-то, об одиночестве на свежем воздухе точно пока можно даже и не мечтать. Король печально осматривает свои покои. Сколько уже дней прошло после нападения на дворец, а ему здесь было по-прежнему слишком непривычно. Не те стены и потолки, не те часы с не тем тикающим звуком, выдвижной ящик тумбочки не скрипит. Рояль в эти поки перенесли только недавно, и не было под одной из его ножек царапин от того, что его не слишком умело передвигали. Конечно же, юноша мог запросто вернуться в свои первые покои, однако просто не мог себя заставить это сделать. Он прекрасно помнил о том, что атака на дворец началась именно с его первых покоев, так что просто не мог туда вернуться. Там бы он всё время ждал какой-то новой атаки, какого-то нападения и окончательно бы потерял всякое спокойствие. За всеми этими размышлениями юноша даже и не замечает, как рубашка начинает липнуть к спине. Первой мыслью было то, что он уже взмок от того, что ему жарко. Однако разве по такой погоде может быть жарко? Да и сидит он на кровати, которая как всегда прохладная, а не отвратительно тёплой или горячей. Постепенно он начинает чувствовать что лопатка всё сильнее и сильнее ноет от нарастающей боли, как начинает болеть и нога. Вот её осмотреть у Короля представляется возможность. Он задирает штанину, которая уже успела пропитаться непонятно чем, и в ужасе замирает, смотря на то, что раны начинают открываться заново. Что из них течёт сукровица и ещё какая-то тёмная жидкость, что так похожа на кровь Демона, которую он видел. От этого зарождается паника. Неужели он сам становится одним из Демонов? Но ведь тогда Голосу Ненависти или кому-то другому придётся убить его. А может это было что-то другое, но не менее ужасное? В любом из этих двух случаев медлить было попросту нельзя, так что юноша тут же позвал к себе одного из гвардейцев — те всё ещё караулили по двое — и приказал привести побыстрее медиков. А сам в это время откидывается обратно на подушки и прикрывает глаза. Однако лопатка тут же отзывается пульсирующей болью, заставляя юношу с болезненным стоном перевернуться. Дальше всё слилось воедино. Сначала прибежашие медики, которые были явно шокированы происходящим и точно не были к такому готовы, скорей всего, даже не знали, что такое может произойти, а может не думали, что такое может произойти с Королём. Они оказывают всю возможную помощь, постоянно требуют от юноши того, чтобы тот хотя бы изредка подавал какие-нибудь знаки, что всё ещё жив. Постепенно начала подниматься температура, в мыслях была полнейшая путаница. Король, не знает, когда его оставляют наконец в покое, только изредка меняют повязки, ведь те быстро пропитываются как потом, так и непонятной жидкостью; и время от времени дают какие-то лекарства, что вроде как должны были помочь, а может быть, просто снять симптомы. Он не знает совершенно ничего, он слышит лишь фразу, которую всё твердят, будто заевшая пластинка, мол, Ваше Величество, Вам от этого обязательно полегчает. Только вот не легчает ни черта. Температура продолжает держаться, в голове не наступает просвет, всё было так же спутанно. Юноша всё хватается за различные мысли, пытаясь удержаться хоть за какую-то из них, однако всё никак не выходит, а в душе разгорается жуткое раздражение. Правда, даже причина этого постоянно ускользает, заставляя этот круг замкнуться. Было слишком холодно, так холодно, что не спасали одеяла. Ровно до тех пор, пока становилось нестерпимо жарко до такой степени, что кожу хотелось с себя полностью содрать. Он всё зовёт к себе кого-то, правда, даже не может сообразить, кого вообще зовёт. В голове сейчас полная мешанина из мыслей и чувств, столько всего, что иногда начинало казаться — это всё не его, ведь не может у человека быть столько всего. Да он бы даже готов был отказаться от всего этого, если бы ему стало хоть немного легче. И лишь к вечеру в голове начинает проясняться, температура спадает. Король медленно пытается приподняться на локтях, однако тут же падает обратно словно подкошенный. И сразу же чувствует возню рядом. Пара секунд, и над ним склоняет голову Голос Ненависти, который выглядит ужасно уставшим и даже, кажется, немного напуганным. Хотя то и понятно, ведь не каждый же день такое происходит с любимым человеком. А сейчас он успел хоть немного успокоиться, так что Король не застал его на пике испуга. Последние полтора часа Голос провёл здесь, на кровати рядом с мечущимся Королём, постоянно промакивал лоб, на котором слишком быстро появлялась испарина; и всё время держал за руку, боясь отойти даже на шаг. Юноша, явно пребывавший в бреду, всё время звал его, так что Голос приобнимал его, всё повторял о том, что он рядом, только вот понимал же, что напрасно. Однако сейчас, когда Король наконец открыл глаза, ему самому заметно полегчало, потому он смог наконец выдохнуть и рухнуть на кровать рядом с юношей. — Пугать ты конечно хорошо умеешь, — устало говорит Голос и прикрывает глаза. Через пару минут гнетущего молчания, он тихо усмехается: — Или это была какая-то отчаянная попытка не продолжать наш утренний разговор? — Отчаянные попытки принимать следовало бы тебе, ведь клялся продолжить разговор я, — еле ворочая языком отвечает юноша и выдыхает, а эти слова заставляют Голос Ненависти даже слабо усмехнуться. Мысли всё ещё были тягучими, потому приходится долго думать перед ответом. Мозг, кажется, отказывается работать на полную и требует отдыха, стараясь показать это всеми силами, ведь теперь ещё начинает тянуть и в сон. Однако он не мог позволить себе прямо сейчас уснуть, слишком многое начинает тревожить по мере того, как в голове начинает проясняться. — Тебе сказали, что это вообще было? — наконец тихо спрашивает Король, хотя даже и не знал на самом-то деле нужен ему точный ответ или нет, коли уже итог и так становится понятен. Голос же только смотрит на него и молчит, давая возможность обдумать несколько раз свою просьбу и всё-таки сказать, что передумал. Ведь по глазам было прекрасно видно, что юноша совершенно не хочет знать, что происходит, а главе армии больно об этом говорить. Да это было не так уж и важно, раз поделать ничего нельзя. А сделать хоть что-то действительно просто невозможно. Во время того нападения ещё никто не знал о том, что когти Демонов ядовиты. И за это проклинал себя сам Голос, ведь ослушайся он раньше, отдай пару тройку Демонов из темницы учёным, то знал бы обо всё, то яд из ран Короля можно было бы ещё убрать, а не обрабатывать раны и ждать, пока они заживут, оставляя яд. Появился бы хоть какой-то шанс на спасение, а он бы не был вынужден смотреть на медленную смерть юноши. Кто-то оказывался достаточно выносил и силён физически, чтобы перенести все муки, проваляться несколько дней в лихорадке и вернуться — правда, спустя несколько дней такие превращались Демонов. А кто-то оказывался недостаточно выносливым для такого, лихорадка заканчивалась быстро, через какое-то время снова возобновлялась, пока совсем не исчезала — что больше походило на то, будто организм уже и сам смирился со скорой смертью и перестал бороться —, а вскоре шла смерть. От этого Голос Ненависти закусывает нижнюю губу, заставляя себя вынырнуть из этого нескончаемого потока мыслей, которые ещё неизвестно куда приведут, что может сделать только в разы хуже. От этого Король выдыхает и всё-таки говорит: — Знаешь, всё-таки не стоит рассказывать, мне достаточно того, что знаю и понимаю я. Покои снова погружаются в гнетущее и вязкое молчание. Настолько тяготящее, что казалось лишняя минута или две, и ты в нём навсегда утонешь, захлебнёшься и больше не будет возможности из него выбраться. Ни Голос, ни юноша не помнят других моментов в их жизни, когда бы тишина давила на уши. Глава армии только лишь хочет что-то сказать, чтобы наконец выбраться из тишины, только вот замечает, что Король уснул, а будить его сейчас совершенно не стоит. Он лишь только аккуратно касается губами лба юноши, прикрывая глаза и выдыхая. Тот ведь для него такой родной, что даже и не верилось, что тот, кто стал такой значимой частью его жизни может находиться на пороге своей жизни. Голос Ненависти очень нежно обнимает Короля, мягко прижимая к себе, лишь бы никто из них не чувствовал себя как-то одиноко или брошено, они ведь должны быть друг у друга. Иначе, какой во всём этом смысл? Секунды растягивались в мучительно долгие минуты, которые потом растягивались в точно такие же часы. Сложно было не потеряться в этом бесконечном потоке времени, потому лишь оставалось считать секунды вместе с тикающей секундной стрелкой. Тысяча восемьсот секунд. Король всё ещё спит. Две тысячи четыреста. Король ещё не умер. Три тысячи шестьсот. Тот дышит всё также спокойно и размеренно. Семь тысяч двести. Голоса Ненависти всё-таки одолевает сон, что заставляет видеть жуткие образы, где чувствовалась лишь одна только безысходность. *** Кажется, что не меняется ничего, город остался прежним, однако так лишь было на первый взгляд. Однако менялось всё так стремительно, что становилось понятно — грядущего не избежать никак, можно лишь пытаться предпринимать какие-то попытки, чтобы получше и побыстрее адаптироваться ко всему происходящему. Только вот Голосу Ненависти кажется, что он никогда не сможет адаптироваться к этому. В городе холодает только больше и быстрее — начинается совсем не сезонная зима; количество Демонов только стремительно растёт, и ничего с этим поделать нельзя; в городе среди обычного населения начинается паника, да что уж там говорить, даже солдаты начинают беспокоиться из-за происходящего. Визуально всё осталось как и прежде, однако это ведь только визуально. Король изо дня в день твердит, что совсем скоро произойдёт что-то непоправимое, что он это чувствует. Не сказать, что Голос Ненависти прямо не верит в шестое чувство, нет, иногда он полагается на своё чутьё, но больше привык доверять логике, чем ему. Додумывать то, о чём ты не располагаешь информацией — довольно таки вредно. Не даром же все говорят о том, что, если хочешь ввести человека в заблуждение, то расскажи ему не всё, а дальше он сам всё необходимое себе додумает. Но все эти разговоры о предчувствии уже выходят за все допустимые грани, когда Король повторяет это по несколько раз на дню. Голос уже даже начинает всерьёз беспокоиться: не сходит ли с ума юноша? Однако даже это стало выглядеть менее безумно чем то, что сам глава армии начинает проводить кучу времени в окружении Демонов. Та мысль, что промелькнула, когда он был на стене, после долгих раздумий теперь кажется даже интересной, да и всё ещё остаётся крошечная надежда на то, что те расскажут какой-то способ помочь Королю, что же могли упустить медики. Нужно было лишь заставить Демонов каким-то образом подчиняться, выполнять приказы, сражаться, не нападать на кого-то, кто не представляет опасности — словом, сделать из них новых и более сильных солдат. И потому Голос немедленно приступает к выполнению своего плана. По началу о нём совершенно никто не знал, ведь мало ли что может случиться и что может пойти не так, лучше начать действовать тихо, а когда будут первые результаты, то сразу же доложить о них Королю. И первые результаты не заставляют себя ждать. Пусть сначала Голос Ненависти относился ко всем Демонам очень настороженно, но сейчас это явно не мешает ничему. Первые встречи это были лишь обычные попытки разговорить Демонов, узнать их мотивы и цели, найти что-то общее, чтобы убедить действовать вместе. И уже после трёх таких встреч подряд глава армии начинает прекрасно понимать все слова Демонов, уже не приходится внимательно вслушиваться, чтобы что-нибудь понять. После оказывается, что учить подчиняться приказам их и не нужно, более того: они в разы осмысленнее и умнее, чем в вернсиях, которые выдвигали до их изучения. Хотя вряд-ли это можно было назвать изучением, однако всё равно довольно много новой информации было вынесено даже из таких встреч. Так что Король был отчасти прав, говоря, что сдавать их на опыты учёным будет довольно аморально. Демоны уже были готовыми салатами. Возможно, где-то на подкорке у них закрепилось, что когда-то они служили, что они могут это и что Голос Ненависти их возглавляет, потому можно было прилагать в разы меньше усилий, нежели предполагал Голос изначально. От этого складываются и многие кусочки из более ранних их встреч в единую картинку: как например, когда Демоны, пусть и неохотно, но всё же рассказывали о том, что планировали нападение на дворец; или тот Демон в коридоре, что почти подчинился, если бы только Голос не отвёл взгляд проверить Короля. Вскоре он распоряжается, чтобы Демонов под его присмотром выпускали на одну из давно заброшенных тренировочных площадок, где начинаются уже настоящие тренировки и подготовки к чему-то действительно серьёзному. Огромной проблемой оказывается то, что не все Демоны стали ими давно, потому просто не успели освоиться в своей новой форме, и им приходилось помогать и с этим. Для Голоса это занятие вообще становится крайне интересным и увлекательным, Демоны больше не представляются какими-то врагами, им больше хочется помочь совершенствоваться, ведь в этом был колоссальнейший потенциал для новой армии. Конечно, о замене старой и речи не идёт, однако даже её ряды постепенно редеют, ведь солдаты превращались в Демонов, однако тех с уверенностью можно будет назвать тяжёлой артиллерией, которую можно будет применять даже в самых ожесточённых битвах, как только те окажутся к этому готовы. Король не раз успевает пошутить о такой чрезмерной увлечённости главы армии, ведь у того сразу же загораются глаза, стоило теме зайти на Демонов. Теперь он, после большого количества новой информации, может расписать их достоинства и недостатки, во всю начала идти разработка достаточно хороших доспехов для защиты слабых мест этих существ и подходящего для них оружия, ведь явно им нужно было что-то помимо когтей. Конечно, о совершенстве в знании речи пока не идёт, до этого ещё изучать и извучать, но Голос, кажется, хочет достичь именно его, пропитавшись за всё это время каким-то тёплыми чувствами к Демонам, что смогли распалить в его душе безумный азарт. Разумеется, тот прекрасно помнит, какую опасность из себя представляют Демоны до сих пор. Он это прекрасно видит каждый день; видит, что те безумны и подчиняются только ему одному. Видит, что те готовы на любой приказ, что бы то ни было, ужасное злые и агрессивные, жаждущие крови и совершенно безумные. Кажется, что может быть хуже этого? Как позже оказалось, могут быть вещи гораздо хуже. Именно в тот момент, когда Голос Ненависти понимает, что обретает черты, от которых становится похож на Демона, он чувствует, возможно, самый сильный испуг в своей жизни. Долго очень непонимающе смотрит на свои теперь красные глаза. Точь-в-точь такие были у всех Демонов, что было той самой особенностью, что объединяет их всех различающихся по формам, размерам, силе. А вскоре появляются и острые клыки, от чего становится совсем не по себе. Это всё только заставляет задуматься, к чему вообще может привести дальнейшее времяпровождение с этими существами. Уже было давно за полночь, когда дверь королевских покоев с тихим скрипом открывается. В последнее время такое было постоянно, что немало раздражало Короля, однако он молчит, лежит и дышит практически беззвучно, слушая, как пришедший старается как можно тише подойти к кровати и медленно лечь рядом. И в этот же момент юноша резко разворачивается и встречается взглядом с Голосом Ненависти. — Ты в последнее время всё чаще пропадаешь с Демонами, — тихо говорит Король, заставляя Голос нахмурится и гадать, к чему вообще всё это приведёт. — Те, кто об этом знают, уже начинают интересоваться: не повредился ли ты умом? — А ты что думаешь? Я смотрю, тебя это не так сильно беспокоит, — тот правда старается сохранить будничный тон, будто они не обсуждают что-то важное, а так, мелочи какие-то, о которых всегда разговаривают. — Меня больше беспокоит то, что ты становишься похожим, пусть и очень отдалённо, на Демонов. Я боюсь, что однажды всё это зайдёт слишком далеко, — говорит юноша и выдыхает, подвигаясь ближе и начиная аккуратно поглаживать Голос по щеке. Только вот выглядит он как-то грустно, от чего сердце сжимается. Так хочется знать всё, что происходит внутри этот черепной коробки, лишь бы понимать, что сказать или сделать, чтобы вызвать хотя бы слабую улыбку на его лице. Голос берёт его за запястье и подносит руку к своим губам, начиная целовать костяшки, заставляя его улыбнуться. Так мило и совсем по-родному, как Король не улыбается никогда и никому. Кроме него. Только вот тот по-прежнему молчит, думает о том, что его беспокоит, но, по всей видимости, решает оставить это при себе. Юноша всё размышляет о том, что первопричиной было то, что Голос Ненависти искал способ помочь ему, так что, разумеется, самым логичным, что можно было предположить — поговорить с Демонами на этот счёт. Именно это ведь и сподвигло главу армии на такой поступок, а всё что происходит теперь — уже результат. Не то чтобы Король винит себя в этом, нет, в конце концов Голос взрослый человек, что вполне способен отвечать за свои поступки и думать своей головой — недаром же он стоит на таком высоком посту —, но иногда всё-таки самообвинения и угрызения совести бывают, будто это он во всём виноват. Приходится напоминать себе всё это, чтобы доказать хотя бы на некоторое время, что он ни в чём не виноват. Решение не его, он никого ни к чему не принуждает, всё это было сделано в тайне от него — значит, он здесь совершенно не причём. А пытаться остановить Голоса Ненависти, когда он добился таких больших успехов в работе с этими существами было просто неправильно ни с какой из точек зрения. Голосу же, кажется, надоедает это молчание и полное бездействие, так что он аккуратно касается уголка губ Короля, привлекая внимание к себе. И, когда стеклянный взгляд юноши становится более осмысленным, то уже медленно, но явно довлльно целует его. Очень легко и невесомо, так, что могло показаться — он почти и не касается. Голосу хочется хоть так, раз в словах он не слишком силён, выразить всё, что хочет сказать. А хочет сказать он слишком многое: то, что никогда не бросит юношу, чтобы не происходило; то, что тот может безоговорочно доверять ему любые свои мысли; что его всегда поддержит, чтобы в жизни не случилось. А Король отвечает на поцелуй, прикрывает глаза, расслабляется, искренне радуясь тому, что в его жизни всё так сложилось. Он словно чувствует на физическом уровне все мысли Голоса и медленно поглаживает его по щеке, будто старается так успокоить. Поцелуй за поцелуем. Каждый из них так непохож на предыдущий: то глубокий и долгий, то лёгкий и быстрый, совсем мазанный; то в уголок губ, будто дразнясь; то сплетая языки и целуясь так долго, что оба начинают задыхаться, однако разрывать этот поцелуй явно не хотел никто из них. Будто во всё хотется вложить что-то важное, что просто невозможно передать словами, что потому приходится просто молчать, целовать и надеяться, что один поймёт другого. И они понимают. Понимают, насколько важны другу для друга; насколько оюбоим не нравится сама мысль того, чтобы отпустить друг друга. Это как раз те редкие мгновения, когда они оба расслаблены и совершенно не задумываются о будущем, обо всём, что происходит. Слишком увлечены друг другом, чтобы задумываться о чём-то подобном. Сейчас им так хорошо, нет даже мысли о том, что нужно ждать удара в спину. Это безоговорочное доверие друг другу только успокаивало обоих ещё больше. Да и неудивительно это, ведь гораздо проще живётся, зная, что тебе доверяют во всём. Первым разрывает эту череду поцелуев Король. Он смотрит в непонимающие глаза Голоса Ненависти, что гадает о причиние этой паузы, и улыбается, явно любуясь им. Несколько минут он молчит, собирается с мыслями, улыбается и только поглаживает подушечками пальцев по щеке Голоса. — Я люблю тебя, — наконец выдыхает юноша и слабо краснеет. В темноте это было совершенно не заметно, но Голос точно знал, что всё именно так. Это было его первое признание в любви, такие важные и серьёзные слова, от чего так бешено колотилось сердце. Король взволнованно смотрит на Голос и кусает нижнюю губу. Он словно снова совсем маленький, словно впервые влюблённый подросток. — Я тебя тоже люблю. И ты даже не представляешь как сильно, — выдыхает глава армии, чувствуя себя, кажется, самым счастливым в этом городе. *** Голос Ненависти в последние дни спит очень беспокойно, больше просыпается, несмотря на то, что Король по-прежнему сопит у него под боком. Что-то плохое надвигается, теперь и он это чувствует. Он смотрит на бледное тело юноши, на острые лопатки, на рану — повязки сняли за ненадобностью. Все ниточки вен от особо крупных и до самых маленьких и еле заметных, что исходят от неё, почернели и продолжают чернеть всё дальше. Ясно и без того было, что это всё не очень хорошо. На физическом здоровье Короля это практически никак не отражается, лишь слабость в теле появилась, да голова кружится часто. В последнее время тот начинает тревожится обо всё гораздо больше, а по утрам рассказывает про то, что ему снится открытое море и шторм. И знать бы ещё, что всё это значит, однако такой возможности никому не представляется, потому остаётся лишь строить предположения. Король знает, как сильно беспокоится на счёт всего Голос Ненависти, однако ничего поделать не может, лишь только успокаивает — это большее, что они могут сделать друг для друга —, и тогда беспомощность совершенно не ощущается. Однако именно в эту ночь юноша чувствует именно её во всей красе, как она заставляет его дрожать, кусать губы и беспокойно смотреть на Голос, понимая, что сейчас не стоит его будить. Пусть лучше тот проведёт ночь спокойно. Он лишь лежит и смотрит в потолок, кусая нижнюю губу. Когда ты знаешь, что умрёшь, это одно. Когда ты понимаешь, что ты умрёшь вот-вот, совсем скоро, то это совершенно другое. Мысли лишь о том, что это бред какой-то, что всё это просто нереально и этого никогда не произойдёт. Это совершенно не похоже на стадию отрицания, это заставляет голову опустеть, это заставляет думать, что всё это просто ненастоящее и не может такого быть. Как будто смерти не бывает, пусть Король уже видел её своими глазами. Юноша поворачивается на бок и обнимает Голос Ненависти, целуя его в макушку и зарываясь носом в его волосы. Он прикрывает глаза, чувствуя что всё сейчас закончится. Приближение смерти ощущаешь каким-то шестым чувством. Секундная стрелка тихо тикает, вот только теперь она считает последние секунды его жизни. Юноша не проваливается в бесконечную пустоту, он не видит свет в конце туннеля, как и не пролетают какие-то моменты из жизни. Ничего такого нет и в помине. Он всё ещё лежит, закрыв глаза, только вот теперь на каком-то деревянном полу, чувствует лёгкое покачивание из стороны в сторону. Чувствует необычайную лёгкость в теле. Стоп. Король резко распахивает глаза, когда понимает, что тела он не чувствует. Судорожно оглядывается, пытается осмотреть себя. Тело ведь есть, но тогда откуда такое чувство?, Юноша теперь совершенно ничего не понимает. Он жив? Он умер? Где он? Вопросы так и продолжали литься рекой. Река… Слышен непрекращающийся шум воды. Реки ли? Ещё несколько секунд ему требуется, чтобы окончательно прийти в себя и понять, что находится в открытом море, то ли в лодке, то ли на небольшом кораблике — в этом он не разбирался совершенно. Сильные порывы ветра бьют прямо в лицо. И тело же у него вроде бы есть, вот только всё равно что-то не то, подозрительно лёгкое, кажется, его ветром сейчас сдует, будто он облачко какое-то. Однако этого не происходит. Юноша вздрагивает, когда слышит раскаты грома и инстинктивно поворачивает голову к источнику шума. Грозовые тучи не так далеко, а корабль двигается прямо на них, будто игнорируя их существование, а может в лодке он совершенно один. Короля охватывает паника, жуткий страх за свою жизнь. И вместе с тем наконец приходит осознание, что он мёртв — отсюда и ощущение, что тела нет, хотя, вроде бы, вот же оно, видимое. Наконец он понимает, что он призрак или остатки его души. Это было сейчас не так важно для него. Окончательно выбивает из колеи парень, что пробежал вдоль палубы, пытаясь справится с управлением и сделать всё, чтобы не утонуть в этом шторме. Отступать он был явно не намерен, да и некуда, ведь ближайшая земля — дно. Потребовалось чуть больше минуты, чтобы наконец признать в парне Метагероя. Тот слишком сильно изменился за всё это время. Стал сильнее, взгляд более серьёзный и осознанный, черты лица грубее. Он явно за это время повидал немало всякого. Все его действия сейчас очень точны, быстры. Метагерой за последнее время явно развил множество своих навыков, от чего теперь совершенно не выглядел тем, пусть натренированным и достаточно умным, однако немного бестолковым пареньком. Однако сейчас тот выглядит совершенно другим, похоже, жизнь его неплохо закалила. Однако Король прекрасно понимает, что всё не просто так. Может, сейчас Метагерой его не замечает, но явно наступит момент, когда тот его наконец увидит и услышит. И тогда всем придётся действовать, правда, ещё неизвестно как именно. Неизвестность будущего пугает до чёртиков, как и осознание своей ничтожности во всём происходящем. А может быть, наоборот, на него была возложена слишком большая роль. Юноша не знает, даже предполагать не может. Тучи сгущаются всё больше. Шторм приближается. Как приближается какая-то совершенно иная угроза.